Передовая группа. 1. Переправа

                Переправа, переправа!
                Берег левый, берег правый,
                Снег шершавый, кромка льда…

                Кому память, кому слава, 
                Кому темная вода, -
                Ни приметы, ни следа
                (Твардовский А.Т. «Василий Теркин»)

«…В начале ноября в руках защитников города под командованием Чуйкова на все про все было: пара фабричных корпусов и пара километров территории на крутом берегу.
…Перед чуйковским КП в крутом берегу Волги 45-я советская стрелковая дивизия удерживала всего лишь небольшую прибрежную полосу шириной, может быть, не более 200 метров. К югу от этого места на металлургическом заводе «Красный Октябрь» в руках русских находились развалины его восточного сектора, сортировочная станция, сталелитейный цех и трубопрокатный стан».
(Пауль Карель немецкий писатель и историк.    «Восточный фронт»).

               
28 октября 1942 года в середине дня командиру 43-го медсанбата Гладышеву Владимиру Михайловичу из штаба 45-й дивизии передали приказ командира дивизии Соколова Василия  Павловича. «Сформировать передовую группу из 10-12 медработников и в ночь на 29 октября переправить ее на правый берег для срочного оказания помощи раненым».

Каждые сутки на причалах Переправы 62 скапливались сотни раненых, и далеко не все из них доживали до эвакуации на левый берег. Для их спасения требовалась немедленная хирургическая помощь, но переправить их на левый берег в расположение медсанбата можно было только ночью. Днем, контролирующие переправу, немецкие авиация и артиллерия топили наши суда, баржи и паромы.

В ходе третьего октябрьского наступления в городе немцы захватили заводы «Тракторный», «Баррикады» и «Красный Октябрь». Им оставалось захватить Переправу 62, потеря которой грозила гибелью для всей 62-й армии. Малочисленные, измотанные боями группы бойцов 193-й и 39-й гвардейской дивизий не могли сдержать напор фашистов. Оставалась надежда на 45-ю Щорсовскую стрелковую дивизию, последнюю дивизию, переданную Сталинградским фронтом в состав 62-й армии.

Комдив Соколов уже второй день находился в районе между заводами «Баррикады» и «Красный Октябрь», где с 27 октября два батальона 10-го Донецкого полка и пулеметный батальон общей численностью более 1500 бойцов стояли насмерть не давая немцем прорваться к причалам Переправы 62. Их задачей было продержаться до переправы на правый берег двух других полков 45-й дивизии.

Через 20 лет маршал Чуйков вспоминал: «… противник почти целый день бомбил участок между заводами. На боевые порядки батальонов обрушились бомбы до тонны весом. Затем, как всегда, после удара авиации на этот участок бросились в атаку пехота и 35 танков. После неудачи первой атаки противник предпринял вторую, третью…
За день боев батальоны потеряли половину своего состава, но врага к Волге не пропустили».

 В штабе дивизии Гладышев узнал, что ночью будет произведена попытка переправить на правый берег баржу с ротой автоматчиков, комендантским взводом, химическим взводом и частью роты связи, последними подразделениями 10-го полка на левом берегу. С ними будет переправлена и передовая группа медсанбата.

На причалах левого берега уже собирались части двух других полков 45-й Щорсовской дивизии, но не хватало плавсредств для переброски их на правый берег, кроме того, немцы с верхушки Мамаева кургана следили за всей акваторией городского района и артобстрелами и бомбежкой топили наши суда даже в темное время суток.

Тремя сутками ранее на рассвете, при высадке с баржи на правый берег, немецкой бомбежкой был уничтожен 3-й батальон 10-го полка, тяжело ранен командир батальона Сакуненко Иван Васильевич. 1-й и 2-й батальоны тоже понесли потери при переправе, из-за ранения выбыл из строя комполка Можейко Карл Карлович.
 
Перед командиром медсанбата встала проблема формирования квалифицированной, психологически устойчивой передовой группы. Подавляющее большинство нового пополнения медсанбата опыта работы в боевых условиях не имело. Им с левого берега была слышна непрерывная канонада и виден дым над объятом пожарами Сталинградом. Они знали, что далеко не всем суждено уцелеть в этом аду.

На общем построении Гладышев объяснил обстановку и вызвал желающих войти в состав передовой группы. Врачи мужчины войти в группу не решились. В передовую группу вошли те женщины, что в июле вышли из окружения: хирург Мочалова Мария Георгиевна; санврач Скрипникова Мария Сергеевна; старшая операционная сестра Гламазда Мария Васильевна; медсестры Губанова Анна Дмитриевна и Сустова Евгения Ивановна.

Из августовского, не побывавшего в боях, пополнения в группу вошли: хирург Пащенко Софья Михайловна;  медсестра Пучкова Зинаида Александровна; санитары Исаев Николай Петрович, Платонов Александр Васильевич, Мухарьянов Иксан и Совбанов (имя и отчество установить не удалось). Женский состав передовой группы был молод. Самой старшей по возрасту Скрипниковой было 32 года, самой молодой - Жене Сустовой исполнилось 19 лет.

Гладышев не хотел, чтобы Мочалова, с которой у него были близкие отношения, переправилась через Волгу. За 16 месяцев войны ему пришлось видеть  много смертей и самому находиться на грани гибели.  Он пережил разгром двух армий 37-й и 40-й и допускал, что та же участь ждет и 62-ю армию, а вместе с ней и передовую группу медсанбата. Ни в Бога, ни в чудеса комбат не верил. Но Мария была фаталисткой. Она верила в судьбу, верила, что с ней может случиться только то, что ей предначертано и потому глупо бояться смерти.

 Возглавить передовую группу командир медсанбата решил сам потому, что кроме него никто из командного состава медсанбата боевым опытом не обладал и потому, что третий хирург в группе был не лишний.  На долю двадцатишестилетнего военврача 2 ранга Гладышева Владимира Михайловича, с начала войны, прошедшего путь от рядового хирурга до командира медсанбата, выпало не мало испытаний.  Прибыв 30 июня 1941 года, после досрочного выпуска из Ленинградской военно-медицинской академии им. С.М. Кирова, на Юго-Западный фронт он два с половиной месяца работал хирургом в 28-й роте медицинского усиления, принимавшей участие в боях за Киев.

В Киевском окружении был ранен и попал в плен. Через 26 дней из плена сумел выбраться и после выхода к своим командовал санитарной ротой 253-го Таращанского стрелкового полка 45-й стрелковой дивизии. Затем, будучи уже старшим врачом того же полка, вышел из окружения под Старым Осколом, и принял командование медсанбатом.

Плен был темным пятном в военной биографии комбата, два окружения тоже кое-кого настораживали, потому за комбатом надзирал политрук, присланный на должность комиссара медсанбата из какого-то эвакуационного госпиталя, где он служил с начала войны.

С новым комиссаром отношения у Гладышева не сложились.
Тридцативосьмилетний политрук с неясной биографией с 24 лет  состоял в партии, окончил два курса государственного университета, боевого опыта не имел, но насквозь был пропитан партийной идеологией. Он сразу начал в духе комиссаров гражданской войны поучать не только рядовых, но и начальствующий состав медсанбата. Владимир, не таясь, называл его «болтуном», и политрук часто жаловался на него начальству и в политотдел дивизии.

Комдив Соколов к Гладышеву относился хорошо. Он сам побывал в двух окружениях и на «темные пятна» в военной биографии комбата внимания не обращал, продвигая Владимира по службе.

Недооценивать возможные неприятности не стоило. В памяти Владимира возникал эпизод зимы 1942 года, связанный с обессилевшими гужевыми лошадями. Чтобы они дожили  до смены их свежими им приходилось вкалывать камфору. Их падеж мог быть расценен как вредительство.

Переправляясь на правый берег Волги Владимир не знал, что  все неприятности, связанные с кляузами комиссара уже позади.
В октябре 1942 года из-за напряженности боевых действий до многих частей и соединений не дошел Указ Президиума Верховного Совета СССР от 9 октября 1942 года упразднивший институт военных комиссаров. В Красной Армии появились многочисленные командные кадры выращенные и воспитанные в советских условиях. Отпала необходимость в надзоре за ними, а система военных комиссаров и политруков порождала двоевластие, что мешало управлению войсками.

Указом комиссары и политруки были превращены в заместителей командиров по политчасти. Они также были офицерами, но обычно имели звание ниже, чем командир. Они не вмешивались в решения командира, занимались политическим воспитанием личного состава

В ночь с 28 на 29 октября 1942 года передовая группа 43-го медсанбата погрузилась на баржу с последними подразделениями 10-го стрелкового полка, направленными на пополнение значительно поредевших стрелковых батальонов.  Через много лет военфельдшер Мария Васильевна Гламазда вспоминала о той переправе на правый берег Волги:

«И вот Владимиру Михайловичу, а он уже был командиром медсанбата, поступил от командира дивизии Соколова перебросить на правый берег передовую группу в 10-12 чел. Для оказания неотложной помощи в особо трудных условиях.

Как сейчас помню – глубокой ночью взяв с собой самое необходимое – инструменты, перевязочный материал, конверты для раненых, медикаменты (спирт, стерильный новокаин в ампулах и бутылях по 200, мази-Вишневского, шелк в ампулах и многое другое). В общем нагрузились как следует и 29-го октября 1942 года совместно с 10-м стр. полком… 

Погрузились на пароход – очень долго ехали куда-то в объезд Сталинграда, которого уже почти не было, а был сплошной дым и пламя. О минувших Сталинградских событиях ни рассказать, ни описать их. Правдиво и полно представлять о них может только тот, кто пережил их, пережил душой, нутром, всем человеческим существом. Это были дни тяжелейших испытаний – испытаний человеческой твердости, непоколебимости, воли души и силы характера – всего того, чем обладает человек.

Город был полностью (развалины, подвалы, кое-где нижние этажи) занят немцами – оставались свободными лишь берег Волги, да некоторые заводские районы. 30-50 метров Волга, 100 метров от берега – немцы. Линия фронта прямо проходила по берегу. Они день и ночь изрыгали на эту полоску земли сотни тонн свинца. Земля дрожала, шаталась, перемещалась с места на место.

 …Операции делали только тяжелораненым, раненым в череп, живот, в грудную клетку, ампутации конечностей и т.д., а те, кто мог дойти до переправы – в сопровождении фельдшера – так же на катерах, паромах или каких-то других подсобных средствах отправляли в медсанбаты и госпиталя.

Но многим им тоже не суждено было жить, немцы поджигали их, и они вместе с ранеными погружались на дно реки и уходили в бессмертие. Вот 100 дней и 100 ночей вместе… с Марией Георгиевной, с врачом Софой Пащенко, с Женей Сустовой, с Зиной Пучковой. Я всех, всех помню, …».

При подходе к правому берегу Волги возникли проблемы. В темноте было трудно понять то ли причал был залит поднявшейся осенней водой, то ли баржа не смогла подойти вплотную к причалу, но, как вспоминала Мочалова, при разгрузке пришлось прыгать в ледяную воду.

В крутом берегу Волги с северо-восточной стороны завода «Красный Октябрь» под «Набережной Бакинских Комиссаров» саперами дивизии уже были подготовлены блиндажи для штаба дивизии и передовой группы медсанбата. Пока женщины обогревались и сушили одежду в блиндаже исполняющего обязанности командира 10-го полка Круглякова Андрея Давыдовича, Гладышев с санитарами до наступления рассвета выгрузили медицинские материалы и оборудование и начали обустраивать «операционную», «перевязочную» и «госпитальные» блиндажи с трехэтажными нарами для раненых.
С наступлением дня интенсивность боев стала нарастать и к блиндажам передовой группы началась транспортировка раненых.

В последних числах октября немцам удалось продвинуться до северной части набережной Бакинских Комиссаров, и они находились в 200 – 250 метрах от блиндажей передовой группы.

10-й Донецкий стрелковый полк продержался до 31 октября, до переправы на правый берег Волги и вступления в бои двух других полков 45-й дивизии. Из-за недостатка боевого опыта рядовых бойцов и больших людских потерь командному составу полка и подразделений приходилось сражаться в первых рядах, воодушевляя бойцов личным примером. 27 октября, в первом бою, погибла большая часть комсостава 1-го и 2-го батальонов. В том числе погиб и командир 1-го батальона старший лейтенант Пинчук Гавриил Спиридонович.
 10-й Донецкий полк немцев к Волге не пропустил, но из 1588 бойцов в строю осталось не более 50.

31 октября и 1 ноября на узкой полосе правого берега Волги в бои вступили два других стрелковых полка 45-й дивизии – 253-й Таращанский и 61-й Богунский. Малочисленный 10-й Донецкий полк был отведен на вторые позиции. Через 20 лет в сборнике «Битва за Волгу» командир 61-го полка полковник Серков Александр Емельянович вспоминал:
«Наш Богунский полк в ночь на 1 ноября 1942 года в труднейших условиях, под сильным огнем противника, переправился с левого на правый берег Волги, севернее завода «Красный Октябрь». Свободной территории для размещения полка там уже не было, оставалась только узкая полоска в 50 метров шириной, вдоль берега реки. На рассвете пришлось вступить в бой с гитлеровцами и отогнать их метров на 100 – 150 от Волги, чтобы расположить подразделения полка».

  61-му Богунскому и 253-му Таращанскому стрелковым полкам отогнать немцев далеко от Волги сил не хватило, но они укрепили оборонительные рубежи на подходе к Переправе 62 и выбили немцев из цеха «Мартеновский» самого большого и самого значимого для обороны завода «Красный Октябрь», тем самым похоронив надежды командующего 6-й немецкой армией Паулюса на успешное завершение третьего наступления в Сталинграде.

Итог этому наступлению подвел в своих воспоминаниях маршал Чуйков:
«…Наша контратака состоялась 31 октября и, на мой взгляд, принесла нам большие успехи. Мы кое-где продвинулись метров на сто вперед…
…на заводе «Красный Октябрь» вернули мартеновский, калибровый, сортовой цехи…  А самое главное – мы показали себе и врагу, что можем не только оборонятся, но и атаковать и отвоевывать ранее потерянное. И наконец, получилось так, что последний удар в конце схватки, продолжавшейся с 14 по 31 октября, нанесли мы, а не противник. Это была наша моральная победа, которую принесла нам 45-я дивизия».               

В сложной боевой обстановке правого берега командир дивизии Соколов приказал Гладышеву, как старшему медицинскому начальнику на правом берегу, заниматься всеми вопросами медицинского обеспечения дивизии, эвакуацией раненых с поля боя, оказанием им первой помощи и транспортировкой их через Волгу.

 Из-за больших потерь в санитарных подразделениях полков возникли трудности в переноске тяжелораненых к блиндажам передовой группы медсанбата, а затем и в доставке их к причалам переправы и погрузке на плавсредства.
По приказу Гладышева в первых числах ноября на правый берег на лодках были переправлены 8 санитаров эвакуационного отделения медсанбата во главе с старшим военфельдшером Малышкиным Николаем Андреевичем. До конца Сталинградских боев отделение обеспечило бесперебойную эвакуацию свыше 3500 раненых через Волгу под огнем противника на катерах и лодках, а после замерзания реки на санках.

На левом берегу раненых принимали и отвозили в село Красный Буксир, в расположение 43 медсанбата, красноармейцы шофера транспортной группы Горлов Егор Ефимович, Кибакин Александр Иванович, Кириченко Александр Васильевич, Орешкин Алексей Трофимович, Сергунов Арсентий Трофимович и командир автотранспортного отделения сержант Китаев Петр Алексеевич.

Во второй половине ноября, из-за ледостава на Волге, эвакуация раненых на левый берег прервалась. Для их  содержания на правом берегу пришлось расширять госпитальные блиндажи. Не всех раненых можно было кормить сухим пайком. Предвидя это еще в начале ноября Гладышев приказал, чтобы вместе с эвакуационным отделением через Волгу был переправлен повар медсанбата Георгий Иванович Руднев, который много сделал для полноценного питания раненых.

В ноябре Гладышев был ранен в руку, но остался в строю и продолжал исполнять обязанности дивизионного врача на правом берегу. Судя по награждению его орденом, исполнял он их хорошо.

2 февраля 1943 года после разгрома северной группировки противника командир 45-й стрелковой дивизии Соколов Василий Павлович с небольшой группой отличившихся командиров посетил наблюдательный пункт 62 армии. Там они поздравили с победой в Сталинградском сражении командарма 62-й армии Чуйкова Василия Ивановича, начальника штаба армии Крылова Николая Ивановича и других военнослужащих штаба армии.

В группе Соколова был и командир 43-го отдельного медсанбата Гладышев Владимир Михайлович, который вскоре стал начальником санитарной службы дивизии и которого  перестали волновать жалобы «политруков» из политотдела дивизии.