Аннигиляция. 4. Сатори

Я легок и прекрасен, свободен и практически невесом, рук все еще нету, но они мне больше и не нужны, ибо я крылат! Вот разбегусь сейчас, оттолкнусь от матери-земли и, опираясь о сам воздух, взлечу высоко к солнцу, каждым взмахом крыла рассекая эфир и ощущая беспредельность сущего в свободном полете, свободном падении, свободном кружении, свободном парении над землей, такой огромной и такой маленькой, крошечной такой землей, что хватит одной пушинки с моего крыла, чтобы укрыть ее от невзгод. Кажется, я одержим такой свободой, я болен ею, неизлечимо и вечно болен так, что никогда не хотел бы выздороветь или очнуться, потому что познал топос и хронос, сроднился с магнитным полем самой планеты, совпадая с ней по частоте, а звезды стали моими проводниками. И потому мой полет есть восторг в светлом ликовании безграничности и легкости бытия, когда ветер обдает первозданным течением опахала моих многочисленных перьев.
Я абсолютно и совершенно счастлив быть частью сущего в моменте бытия, и потому провозглашаю всему миру дивно-прекрасную песнь любви и гармонии всего в единстве и бесконечности, славную-славную-славную трель переливов иной вечной божественной красоты, той, к которой всегда стремятся и которую не способны достичь в ограниченности несвободы сознания. Оглашая этому миру его суть, я пою сладкоголосую песнь жизни, радости и счастливой гармонии сущего в бесконечном круге перерождения, многообразия и великолепия, а потому из запредельного мира в явленный  льется несравненная, упоительная, небесно благозвучная песнь, ибо я познал небеса.