***

Когда в жизни дела не ахти, за любую работу берёшься с двойным энтузиазмом.
Задача обычная – добраться, разобраться, выбраться.
Сложно, нервно, смертельно опасно. В общем, привычно.
Но всё пошло не по плану, когда команду Эдуарда накрыло выбросом аномалии.
Ни времени, ни знакомого мира, ни одной идеи спасения.
А тут ещё компаньоны начали пропадать один за другим...


Время до

Пустыня гудела от звона железа и рёва чудовищ. В разверстые провалы срывались мёртвые бестии и отяжелевшие тела растерзанных воинов.
Замерев посреди кипучего ада, заворожённый Аршухан глядел в потемневшее небо. Там, словно отраженье в воде, проступили рассеянные картины: необъятное море песка и незнакомые исполинские сооружения. Так могло расслоиться пространство. Или же время приоткрыло новый виток.
Небо начало опускаться, склеивая две грани одного мироздания. Но странная картина вдруг изменилась. Гигантское зеркало иллюзии дрогнуло, разошлось кругами, как расходятся круги по воде, и растворилось в дрожащем мареве поднятой пыли.
Аршухан моргнул и потряс головой. Небесный мираж исчез, вместо него вернулся грохот сражения.
Вокруг не умолкала тягучая музыка смерти. Людские стоны под дикий ор демонов и аккомпанемент звонко лязгающего металла. Армия света гнала остатки противника, очищая священные земли от скверны.
Аршухан проехал мимо дымящихся ям и куч изрубленных тел, выискивая злейшего врага великого царства.
Демоноподобный лежал, привалившись к боку своего мёртвого коня. Грудь тёмного правителя разворотило в кровавое месиво, но он был ещё жив. Изо рта на подбородок сбегала булькающая алая пена.
Аршухан склонился над Боуло, сгрёб в кулак гриву жёстких волос и приставил к горлу умирающего остро наточенное лезвие. В глазах Боуло не было ни тени страха, ни сожаления. Он в презрительной улыбке обнажил заострённые зубы.
Что он сказал Аршухану, не слышал никто. Звенящий гул и неумолчные вопли заглушили злобный рык воеводы, одним движением пресекшего жизнь тёмного беса.

Палящее солнце достигло зенита и перекатило на другую сторону неба. Ожили тени, повеяло лёгкой прохладой. Ещё стелился дымной завесой горизонт, ещё гуляли отзвуки прошедших сражений, а в Светлый Град уже возвращались защитники. Немало полегло их в пустыне, в Джахи[1] въезжала лишь пятая часть.
Высокие врата распахнулись, и по мощёным улицам застучали копыта коней. В полумраке дворов возникло движение. Из ворот робко выглянули обеспокоенные лица. В проулках и на тенистых аллеях появились первые жители. Население Великого Города всё смелее покидало укрытия и, стекаясь в общий поток, стягивалось к главной площади.
Аршухан направил коня во внутренний двор храма-дворца. Спрыгнув на землю, бросил поводья служителю и, прихватив покрывало с ношей, взбежал по белокаменной лестнице.
Солнце медленно сходило с небес, придавая светлому городу розоватый оттенок.
Пройдя сквозь обитель Создателя, Аршухан остановился на верхней ступени портала. На площади, окружённой золотыми колоннами, замерли жители. Он глянул назад – эта победа далась ему тяжко – и, повернувшись к людскому морю, отыскал утомлённые лица воинов. Найдя в их глазах признание и поддержку, он выпрямил спину и заговорил:
– Слушайте, свободолюбивые жители великого города! Слушай, вся Светлая Джахи! Отныне никто не посмеет угрожать солнцеликому народу Атон[2]. Страх пал! Больше ни крика не издаст застигнутое злом дитя, и ни слезы не проронит потерявшая сына мать. Дома не будут разорены и разрушены. Не пострадают от набегов поля и сады. И ни один воин с этого дня не падёт на поле сражения!
Светило спустилось ещё на ступень, готовое погрузиться в бездну за краем земли. Аршухан глянул на небо и развязал покрывало.
– Вот вам моё слово!
Удерживая за слипшиеся волосы, он высоко поднял жуткий трофей – окровавленную голову Боуло.
– Пал последний враг непобедимой Атон! Пал самый беспощадный из демонов.
Он швырнул отрубленную голову к ногам собравшихся жителей. Передние ряды отшатнулись, по толпе прошёл единый тяжёлый вздох.
– Ты свободен, мой великий народ! – воздел руки оратор. – Ты, годами терзаемый страхом перед угрозами Тёмных.
Во время пламенной речи с напряжённых лиц горожан сходила тревога. Страх отпускал. В душах пробудились ростки несмелой надежды. По запруженной площади пошло гулять восхваление, и к солнцу вознеслось новое имя.

Во время всеобщего ликования никто не заметил фигуру в чёрном, стоящую в тени между колоннами. Тонкий силуэт неуловимо быстро отступил вглубь анфилады, растворяясь в густом полумраке. Над плотной сеткой, прикрывающей нижнюю часть лица, пламенной синью блеснули глаза.
Западающее солнце скользило лучами по площади. Собиралось сияющими бликами на дисках колонн. И, проникая в отходящие коридоры, подкрадывалось к ногам в плетёных сандалиях. Пряча негодующий взгляд, женщина продолжала держаться в тени.
Она покинула храм с болью в душе, оставив позади взволнованный гул и отдельные выкрики во славу великого освободителя. Тайком пробираясь тенистыми двориками и узкими улочками, беглянка вышла за городские ворота.
Она уходила от непобеждённой Джахи, чьи светлые стены закатное солнце окрашивало в насыщенный алый цвет.

Едва великий город исчез за холмами, торжествующий вопль о смерти кровожадного Боуло оборвался. Воздух наполнился шёпотом ветра и шелестом песчаных позёмок.
Стоило солнцу коснуться края фиолетовый бездны, молчаливую пустыню огласил резкий орлиный крик.

***

Тьма опустилась на землю, подарив покой и прохладу.
– Сколько бы не отмерило нам светило… – шептали бледные губы, глаза безотрывно смотрели на далёкие стены, давно отболевшее сердце билось ровно, – сколько бы не сменилось под небом народов… я дождусь.
Взгляд, проникающий сквозь любую преграду, не удержат никакие запреты и тайны.
Иллюзорное синее пламя обрисовало зыбкие очертания – острые плечи под чёрной хламидой, надвинутое на лоб покрывало. Бесплотные пальцы прошлись по шершавому дереву. Толкнули врата. В погребальный зал проник лёгкий шорох шагов.
Сгусток света плыл за скорбной фигурой. Остановился. Заставил вспыхнуть мудрёную вязь саркофага.
– Спи, великий воин…
Вдали, не возмутив земного покоя, басовито ухнул пустынный хищник.
– … следующего по твоим стопам поглотит сердце Тьмы.
Иллюзорное пламя замерцало от дуновения. Тени прошлого облетели мрачные стены, пронеслись по коридору и вырвались из душного подземелья. Туда, где под иссиня-чёрным небом, среди прохладных холмов спала утомлённая Джахи.

День за днём… месяц за месяцем… год за годом к благодатной равнине подступали жаркие гибельные пески.
____________________
«В плену лживого солнца» – плод авторской фантазии. Все персонажи, события, объекты и описанные в произведении места являются вымышленными. Любое совпадение имён и названий с реальными носит случайный характер.
[1] Джахи (удостоенный – перевод с египетского) – столица вымышленного царства Атон (не имеет отношения ни к одной известной цивилизации). Название выбрано только в связи с территориальной принадлежностью в современном мире. Ныне египетский язык является мёртвым.
[2] Атон (солнечный диск – перевод с египетского; здесь с ударением на первый слог) – народность, восхваляющая культ Золотого Солнца, она же отдельная цивилизация; является вымышленной. Не имеет ничего общего с богом Атоном, которому поклонялись древние египтяне.