Смирнов 1

В своей лекции я говорю о современном русском старообрядческом расколе беспоповщины. Не знаю, есть ли здесь те люди, о которых пойдет речь. Но думаю, что предмет этот может иметь интерес и для всякого наблюдателя1. Царство беспоповщины , правда – темное царство, для наблюдения мало доступное. Постороннему зрителю проникнуть сюда по большей части чрезвычайно трудно. Но мы имеем проводников, которых и можем взять с собой. Я разумею лиц, обратившихся из беспоповщины в православие и оставивших нам свои жизнеописания. В этих памятниках простого пера, ныне уже довольно многочисленных, но читающей нашей публике мало известных, сообщается вообще не мало сведений и об учении современной беспоповщины и о нравах и быте ее, сведений тем более интересных и ценных, что и местностей нашего отечества они касаются различных. Я буду заботиться, конечно, не столько о количестве частностей, сколько об их группировке и освещении, но начну с перечня частностей.

I. Общая картина. – вид на «согласия». – при перекрещивании. – среди «замирщенных» и «крепких». – в моленных. – на браках. – «в пустынях и в пропастях земных». – с «насмертниками»
Вообразите себя на такой высокой горе, с которой было бы можно одним взглядом окинуть все обширное пространство нашего отечества. Вы видите, что последователей беспоповщины сравнительно немного. Один-два миллиона – преимущественно из простонародья – рассеялись от Белого моря до Черного и от Польши до Камчатки и таким образом, по-видимому, совсем затерялись в массе остального населения империи. Но если вы присмотритесь внимательнее, то заметите, что этих людей, напротив, отличить очень легко; они совершенно обособились от окружающей их среды и с этой стороны туго уступают давлению даже столичной жизни. А если подойдете к этим людям и еще ближе, то увидите, что здесь существует и внутренняя обособленность, т. е. разделение в среде самих беспоповцев. Вам прямо бросается в глаза, что беспоповщина состоит из многочисленных общин, которые в своем обособлении доходят сколько до непримиримой враждебности, столько же и до причудливой своеобразности. Правда и эта общая обособленность беспоповщины, и внутренняя ее раздробленность сразу обнаруживает, что явление – свойства «горько-плачевного», как выражаются сами беспоповцы. Но это не изменяет положения дела; пред вами остается калейдоскоп живых картин, разнообразие и загадочность которых растет с каждым его оборотом. Если различны их общие сюжеты, то прямо бесчисленны краски и световые тени. Одни захватывают отношения общественные, другие характеризуют быт, третьи – состояние религиозное. И все это взаимно переплетается, одно осложняется другим, в общем оставляя впечатление самой неподражаемой оригинальности.
неудачные насмертники, едва живые добрались до кельи отшельника Ивана Андреича, то и Иван Андреич много сожалел, что «подвиг» не был довершен, – повторял: «близко вы были у самых врат царствия небесного»…
неудачные насмертники, едва живые добрались до кельи отшельника Ивана Андреича, то и Иван Андреич много сожалел, что «подвиг» не был довершен, – повторял: «близко вы были у самых врат царствия небесного»…