Беспилотник

      Ещё один день подходил к концу. На фоне ржавого неба летали сороки и шумно стрекотали. Я давно привык к этим чёрно-белым чертовкам. Просыпаешься – трещат, собираешься ко сну – заканчивают трещать. Но сегодня они звучали как-то иначе. Настойчивее что ли?

      Протискиваясь мимо закостеневшего от старости эллипсойда, захожу на балкон. Пыльные окна едва отражают жёлто-оранжевую жемчужину солнца. Завтра я точно почищу эти стеклянные прямоугольники, да и в квартире пора убраться: кругом легла кожа. Настоящий свинарник, хотя свиньи вроде-как достаточно чистоплотны. Думаю об этом и стыдно за себя становится. Затем выглядываю в окно. Лицо обдувает ветром, свежо и приятно. Как хорошо, что живу на восьмом. Высматриваю в округе непонятно что и вижу их. Стайка детей лезет через кусты, по направлению к слоёному пирогу из гаражей, что на востоке. Битумные крыши всё ещё тёплые, стынут в вечере. Детки забираются на них, и начинается…

      Бах-бах, бум, тыгыдых, тыкых.

      Лупят петарды, точно хлыст Индианы Джонса. И как бы я не любил персонажа Джорджа Лукаса, но звук его гибкой плётки вызывает у меня тошноту. А всё из-за этих мелких шкодников. Взрывают давно, стабильно. Может быть я слишком нервным с возрастом стал? Хочется закричать, набрав больше воздуха в лёгкие, чтоб валили и не мешали наслаждаться спокойствием, сорочиным клаканьем, которое, кстати, исчезло. Но я закрываю окно и со злобой проворачиваю ручку книзу.

      Тишина повисает в квартире. Проблема решена. Успокаиваю себя и представляю, как сороки подцепляют клювиками шипящие петарды, да деткам в рот.

      Иду в зал, а темнота стремительно сгущается по углам. Становится не по себе. Дома пустырь, раньше кошечка хотя бы ходила по пятам, тёрлась о ноги, о стены. Она начала мучиться от старости, так что пришлось усыпить, и, теперь, кроме отражений в зеркалах – никого нет.

      Я падаю на не заправленную с прошлой недели кровать и включаю чёртов зомбоящик. Вместо того, чтобы с головой окунуться в лабиринты на страницах Дома Листьев! Однако, интерес к новостям берёт верх.

      Говорил же отец:

      - Нужно быть в курсе того, что в мире творится.

      И, как по запросу, первый канал выливает на меня тонну мочи: семья безумных аристократов зажарила и съела свою шестнадцатилетнюю дочь; дети замуровали своих родителей в импровизированном цементном саду; мужчина убил всю свою семью, но сошёл с ума и несколько дней думал, что они живы: он продолжал шоркать труп жены в ванной, спал с мёртвой дочерью и три раза на дню кормил окоченевших сыновей;

На Иран
              падают
                бомбы.

На Украину
                падают
                бомбы.

На Россию
                падают
                бомбы.

      Экстренное соо-бще-не…

      И вещание обрывается на полуслове. На экране шушукаются белые и чёрные точки, иногда их разделяют чёрные полосы, которые гуляют вверх и вниз. Что-то страшное просыпается внутри меня, начинает скрестись до мурашек на коже. Что это было? Что если? Она пришла…

      Война. Самый гаргантюаобразный страх моей души.

      Я ищу телефон. Куда же я его положил? Мечусь по квартире, как таракан. За входной дверью слышу голоса и шаги, но в глазке пустой подъезд, видимо люди снуют на других этажах. В поисках телефона залетаю в ванную – пусто, на кухне его тоже нет. Перескакиваю через эллипсойд и чуть было не падаю лицом на балконную плитку. Чёрный кирпичик лежит на подоконнике, видимо оставил, когда закупоривался от петардистов. За окнами уже стемнело, и на ночном небе красиво блестят звёзды, пробиваются сквозь ауру городского освещения, но я их всё равно не вижу, мне сейчас не до них. Хватаю айфон и впиваюсь глазами в верхний правый угол. Связи нет. Родителям не позвонить, информацию не погуглить, не пояндексить. Почти все квартиры соседних домов горят светом, в них кипит жизнь: одни силуэты о чём-то спорят, другие возятся с какими-то вещами, часть – обнимается, либо смотрит из открытых окон.

      Открываю своё и опасно высовываюсь, чтобы осмотреться. Пацанов на восточных гаражах след простыл. Этажом ниже вижу – торчит соседская голова – Анатолия Ивановича – с сигаретой.

      Спрашиваю:

      – Анатолий Иванович, не знаете, что происходит?

      Молчит, слышно только, как выдыхает дым. Рука его легонько трясется.

      – Анатолий Иванович! Что случилось?

      Никакой реакции. Только дым мне в глаза.

      А затем, где-то на севере, начинает гудеть и перерастает в звон комариный. Как будто облако мух летит, либо скарабей какой здоровенный. В ужасе замечаю, как Анатолий Иванович резко растворяется из виду, хлопая окном, а недокуренную сигарету уносит порывом воздуха. Верчу головой и пытаюсь на звёздном полотне нащупать глазами источник странного звука.

А потом
               до меня
                долетает.

01.07.2025