Гагарин

Авиационный ангар. Полумрак. Электронный синтезатор, словно метроном, отстукивает ураническое стаккато. Звук приближается и нарастает. Это “Sirius” от Alan Parsons. Камера падает на генеральские погоны, блестящие звезды вспыхивают в темноте, золотые крылья на тулье взмывают вверх, звезда Героя освещает путь. Это Гагарин. Камера снимает со спины. Где-то там в глубине, за строгим летным мундиром, виднеется знакомый силуэт. Чернильно-черные бока его Волги сверкают в темноте, камера скользит по угловатым линиям кузова, прожектор выхватывает фрагменты хром-оперения, свет фар рассекает пространство и время. Оператор, словно попав в гигантский водоворот, вальсирует вокруг авто, с разных ракурсов впечатывая в память фрагменты этой «железной рапсодии”. Безумная трель британских инструменталистов сливается с конструкторским гением горьковских ing;nieur. Кресло небесной кожи встречает космонавта. Врата стремглав отверзаются, и, утонув в кресле небесного цвета, он стартует за горизонт. «Поехали!»