Проект Райский сад. 3 часть

3 глава. Наступило наше начало

Когда мы приближаемся, купол заполняется приятным, зовущим сиянием Орелии-4. Я прижимаюсь лбом к прозрачной панели, мне хочется дышать глубже. Снаружи всё покачивается в лазури. Моря гладкие и безмятежные, а реки извиваются по цветущим равнинам, не зная суровых непогод. На мгновение мне становится стыдно. Земля всё ещё живёт во мне. Я машинально ищу глазами ураганные облака, тёмные полосы циклонов, хоть какое-нибудь предупреждение. Но здесь их нет. Только спокойствие, а оно пока кажется непривычным.
— Атмосферные параметры планеты идеальные. Гравитация немного ниже земной. Температурный диапазон комфортный. Я даже немного ревную, — шутит Солари. — У Орелии, кажется, более заботливый материнский характер, чем у Земли.

Я даже не сразу понимаю, что смеюсь вслух. За последние месяцы мой собственный смех стал для меня чужим звуком. И в этом есть эмоции и освобождение. Моя грудная клетка свободно расправляется. Земля дала нам многое, однако Орелия готова принять нас без боли, без спешки, без войн.
— Расскажи мне ещё про Орелию, — прошу я, хотя знаю уже сотни отчётов наизусть, но сейчас это не цифры на экране, планета перед моими глазами.

Солари замолкает на миг, формируя слова из впечатлений, а не из базы данных.
— Орелия-4 прекрасна… — наконец произносит он с дружелюбной интонацией. — Ты ведь знаешь, эта планета была найдена пятьдесят два цикла назад. Земляне исследовали и потом готовили её как новый райский сад для возрождения.

Делаю глоток воздуха. Солари даёт обзор, топография плывёт по панели. Я смотрю и словно лечу по цветущим долинам.
— Они посадили первые деревья: каштаны, клёны, виноград. А потом добавили светолист, флорелию, сарелию… И те удачно скрестились. Получились сорта, которые земляне и вовсе представить не могли.
— И всё прижилось? — спрашиваю не от недоверия, а от восхищения.
— Более чем. Урожай постоянный. Некоторые виды дали плоды уже в третьем поколении скрещивания. Очень хороший симбиоз.
— Забавно, — оассказывает Солари. — Первым на Орелии посадили вовсе не самое полезное дерево. Один из биологов настоял на каштанах. Просто потому, что в детстве собирал их с отцом.
— Значит, первые деревья здесь выросли из чьей-то ностальгии, — произношу я, не сводя взгляда с планеты.
— Можно сказать и так.

На экране появляются животные. Сначала знакомые: зайцы, олени, фазаны. А потом с причудливыми оттенками, крыльями, необычными ритмами движения. Земные виды тоже преобразились.
— Климат мягкий. Погода устойчивая, — продолжает Солари. — Ни штормов, ни засух. Дожди тёплые, чистые, с ароматом минералов.

Прозрачное окно отражает переливы Орелии. В небе парят две луны, их сияние органично переплетается с медленной текучестью. А над ними взошло Солнце Орелии. Оно не обжигает. Вместо привычного ярко-жёлтого оно расцветает медно-розовым. Вокруг него тонкое кольцо светящейся плазмы.
— Как же красиво… — вырывается у меня невольно.
— Да, — отвечает Солари, его голос обнимает меня. — И ты ещё не слышала, как поют гибридные канарейки на закате!
— Земляне так радовались и готовились к полётам, но не успели… — произношу почти шёпотом.

Я вспоминаю огромный зал ожидания космопорта. Детские рисунки Орелии. Чемоданы, семейные капсулы сна и переносные фитокапсулы с любимыми растениями. Кто-то спорил, надо ли было брать старое кресло бабушки на новый мир. Они собирались жить. Просто жить. И не успели.
— Осталась ты… И эмбрионы, — ласково отвечает Солари. — Я проверил биосреду. Капсулы активируются по команде. Энергосеть стабильна. Это не экстренная посадка, Мира. Наступило наше начало.

Закрываю глаза, внутри предвкушение и радость. Солари продолжает доклад.
— Сканирую: уровень пыльцы вызывает лёгкую эйфорию. У тебя ускорилось сердцебиение, хотя без тревоги.
— Я счастлива, — говорю и тут же сама себе не верю, ведь счастье всегда представлялось мне бурей чувств, а оказалось невесомым покоем.
— Подтверждаю, — Солари регистрирует. — Добавляю в журнал: «Мира улыбается так, что и я счастлив».

Невольно улыбаюсь шире, он умеет быть нежным, без пошлости и уловок. Его флирт не игра, а забота, завёрнутая в поэзию протокола.
— Ты наблюдателен и тактичен, Солари. Спасибо.
— Я совершенствуюсь. Иногда ради науки… иногда ради тебя, — отвечает он.

Образ долины раскрывается перед глазами. Зелёные волны лугов и ритмы цвета тянутся к горизонту.
— Смотри, вон гибриды, — говорю, указывая на расцветающие участки у экватора. —Земные яблони, слитые с фиолетовыми кронами местных флорелисов. Я читала отчёты, что они дают урожай дважды в год и почти не болеют.
— Верно, Мира. Ароматы фруктов, ягод и цветов, согласно предварительному сканированию, такие же, как на Земле, — отвечает Солари. — Данные говорят о нотах груши, лаванды и чего-то, чего нет в земной системе классификаций. Может, назовём это «новолист»?
— Хорошо, — легко соглашаюсь.

Ненадолго спускаюсь в отсек с эмбрионами. Обшивка капсул уравновешенно мигает. Я кладу ладонь на оболочку одной из них.
— Как ты думаешь, детям будет уютно здесь? — спрашиваю я.
— С таким началом — да. У них есть дом, — отвечает Солари, и я знаю, что он говорит это не как система, а как тот, кто будет рядом.

Возвращаюсь в кресло капитана. Корпус «Артекса» вибрирует с едва заметным напряжением. Мы скользим сквозь последние слои атмосферы Орелии. Пейзаж за куполом покачивается. Управляющие панели оживают бликами, отражая биоритм новой земли. Корабль поворачивается вбок, ловя поток ветра. Не турбулентность, а наш жест приветствия.
— Снижаемся, — констатирует Солари. — Мира, ты готова?
— Да, — твёрдо отвечаю я.
— Ты можешь считать этот момент официальным: человечество выжило!

Где-то внизу удивительные заросли. Лепестки, которые никогда не чувствовали прикосновения рук, красочно цветут. И я понимаю, что не важно, кто мы были. Важно, кем мы станем здесь.
— Мы на месте, — восклицает Солари с воодушевлением, которое он сам сочинил.

Плавная посадка для меня технический успех, который ощущается как прикосновение к иной реальности. «Артекс» зависает над долиной и бесшумно тормозит. Платформа стабилизируется, шлюз медленно раскрывается. Кабина наполнена золотистым сиянием солнца Орелии. Я поднимаюсь, в движении решимость. Касаюсь тёплой почвы, пахнущей минералами и чем-то… новым. Ветер встречает меня. Ни порыв, ни шум, а словно ласковая рука, изучающая форму лица. Я уже часть нового мира. Солари включается приглушённо, без вторжения.
— Сканирую. Почва идеально подходит для биологического цикла активации. А ещё… у тебя сияют зрачки. Это не медицинский факт. Красиво, и всё.
— Всё здесь красиво, — отвечаю с восторгом.

Через несколько минут опять стою рядом с капсулами. Активирую систему. Спокойный гул, совпадающий с биоритмами. Электрический поток наполняет камеры.
— Добро пожаловать… домой! — вырывается у меня. В ту же секунду воздух начинает едва заметно вибрировать. Планета отвечает.

Флёр начинающегося дня мягко ложится на равнину, когда я покидаю безопасную зону посадки. Через пару часов после приземления моё тело уже привыкает к новой гравитации. Пытаюсь шагать. Почва пружинит. Честно говоря, я ожидала чего угодно, только не этого. Она напоминает влажный лесной мох после дождя. Листья шевелятся, канарейки поют и ветерок играет с моими волосами. Вдали, на горизонте поднимаются горы. Не суровые, как земные хребты. Склоны переливаются оттенками от лазурного до сливового, от пурпурного коралла до нежно-лимонного. С ветвей деревьев, укоренившихся в каменных уступах, свисают гирлянды голубых бутонов. На самых высоких вершинах расцветают оранжевые цветы. Хотя живут они недолго, по местной хронологии всего один закат, и всё-таки любой распуск очарователен. Я долго представляла этот день. Почему-то думала, что заплачу. Что не смогу говорить. Что буду вспоминать Землю. Но сейчас меня окутывало спокойствие. Воздух свежий и чистый. Когда я делаю вдох, он наполняет и лёгкие, и мысли. В нём нет тяжести, ни пылинки, ни сухости. Он оставляет после себя ощущение ясности. Один пушистый зверёк выбегает на полянку, подпрыгивает почти на собственную высоту и долго планирует вниз, смешно растопырив лапы.
— Он специально так делает? — интересуюсь я.
— По мнению учёных, он делает это ради удовольствия. Мы продолжим наблюдение, чтобы убедиться.

Но вдруг всё меняется. Под холмом я замечаю неестественно ровные очертания, и они режут гармонию взглядом. Подхожу ближе. Металлическая структура. Полузасыпанная, тем не менее сохранившая очертания. Не из комплекта подготовки. Я проверяла все схемы. Определённо незнакомая. На её поверхности гравировка. Не земная, не орелийская. Вблизи несколько вдавленных человеческих следов. Я замираю, пение птиц стихает.
— Солари, ты видишь это?
— Подтверждаю. Анализ завершён. Обнаруженное не входит ни в одну из версий освоения. Архивы молчат. Сигнатура точно чужая, — он делает паузу. — Возможно, кто-то уже был здесь. Или… всё ещё здесь.
— Так… — я опускаюсь на корточки, дотрагиваюсь до одной из вмятины. — Похоже, они оставлены совсем недавно.
— Начинаю внутреннюю диагностику и скрытную зондировку. Ни одно присутствие не должно остаться незамеченным, — откликается Солари.

Равнина больше не кажется мне райским садом. Теперь в её красоте скрывается вопрос, на который ещё только предстоит ответить.

Продолжение следует…