Повесть Лёд под кожей

Глава I. Гул из-под земли

Они говорят, что в Хорсеве нельзя свистеть после захода солнца. Что ветер там не просто ветер — он зовёт по имени. Что если услышишь, как в лесу кто-то топает по хрусткому насту, лучше не оборачиваться. Но всё это — байки. Таких, как Хорсево, на карте и нет. Он как пятно на плёнке — проявляется только у тех, кому туда и правда надо. Или кто уже сделал что-то такое, за что других бы сожгли.

Поезд до Сосногорска пришёл ночью. Дальше — только попутка или старый "уазик", как повезёт. Артём не спал почти двое суток, но теперь сна не было ни в одном глазу. Он смотрел, как водитель — молчаливый мужик лет шестидесяти с лицом, будто вырезанным из бересты — жмёт на педаль, будто удирает от чего-то. За окнами — сосны, все одинаковые, как мёртвые солдаты.

— До Хорсева далеко? — спросил Артём.

— Уже рядом, — хрипло отозвался тот. — Если дорогу не перепутаем.

— В смысле?

— Там она... ходит. То вправо уходит, то вообще в озеро ведёт.

Артём усмехнулся, но мужик не улыбнулся в ответ. И в тот момент Артёму вдруг стало холодно. Он вспомнил, зачем едет: письмо от тёти Вали, двоюродной, которую не видел с детства. Написала, что мама оставила «кое-что важное» в старом доме. И что если он «не успеет до первых морозов — будет поздно».

Дом... Боже, этот дом. Артём не вспоминал о нём много лет, вытеснил. Но теперь он видел его перед собой: тёмные стены, нафталиновый запах, печь, в которой не горело лет пятнадцать. И ещё — чердак. Где что-то было. Или кто-то.

Уазик скрипнул и встал. Водитель вырубил мотор.

— Дальше пешком. Я туда не заезжаю.

Артём вышел. Ветер сразу ударил в лицо — сырой, резкий, как из подвала. Сквозь кривые ели виднелась крыша — вросшая в землю, как будто дом хотел обратно в могилу.

А потом он услышал: где-то в глубине, под почвой, будто кто-то медленно и глухо стучал. Не громко, но ритмично. Тук. Тук. Тук.

Он думал, это сердце. Но оно билось быстрее.