Лёд под кожей Глава третья

Глава III. Чердак, которого не было
Он сидел на краю кровати и смотрел на люк. Тот был открыт. Или всегда был
открытым, просто он не смотрел вверх. Из проёма сочился сухой, серый запах — не
гниль, нет. Что-то старше. Как будто дерево там умирало веками, забытое всеми
богами.
Артём встал, взял фонарь, и, не думая, потянулся к лестнице. Скрипнула. В ответ —
тишина. Но не пустая. В ней шевелилось что-то — воспоминание, обрывок сна, образ в
зеркале, которого не было.
Он поднялся. Каждая ступень звенела, будто жаловалась. И вот — чердак.
Он был не тем, что он помнил. Гораздо больше. Пространство здесь будто
расширялось, дышало. Воздух давил, как под водой.
На полу лежали вещи — детские игрушки, старый пионерский барабан, пыльное
одеяло. И фото. Много фото. Все — одного человека. Его матери. Но на каждом
снимке она стояла с разными людьми, а у каждого — одинаковые глаза. Чёрные.
Невыразимые.
Он хотел уйти, но вдруг что-то защёлкнуло замок люка. Снизу.
— Это воспоминание, — сказал чей-то голос, и он был у него в голове.
— Кто здесь?
Тишина. Потом — шорох. И в углу, где раньше был просто стеллаж, открылась дверь.
Узкая, невысокая. Свет туда не доходил. Только тьма, плотная, почти осязаемая.
Артём сделал шаг. Один. Второй. За дверью была комната. Или точнее — копия его
старой детской. Но не такой, какой она была, а такой, какой он её никогда не знал.
Холодной. Пустой. И там, у окна, кто-то стоял.
Он хотел отпрянуть, но ноги не слушались. Фигура повернулась. У неё было лицо.
Лицо матери. Но рот... рот был зашит толстой нитью. И всё же она улыбалась.
В голове раздалось:
— Ты должен вспомнить, что ты сделал.
Артём закричал. Но звука не было. Только эхо — далёкое, как гул из-под земли.