О мире, мудрости и бесстрастии

                В Книге Притч так сказано о мудрости: «Все стези ее – мирные» (Притч. 3:17). Этим пророк показывает, что человек, наделенный мудростью, находится в состоянии мира с собой, с Богом и окружающими. Преподобный Серафим Саровский говорил: «Стяжи Дух мирен», видя в этом главную цель христианина. Таким образом, мир в душе – свидетельство мудрости. И наоборот, отсутствие мира говорит об обратном. Что есть мудрость? Мудрость – это выражение истины. А что есть истина? «Аз есмь Истина» (Ин. 14:16), говорит Господь. Следовательно, живущий в мире с собой – мудрый человек, имеющий в себе Истину и жизнь. Если в его душе мир и покой, если он спокойно смотрит в будущее и не жалеет о прошлом, значит человек мудр и живет в Истине, которая есть Христос. Если мир нарушается, то это тревожный сигнал о том, что Истина отошла. Получив сигнал совести, человек должен найти причину оставления и устранить ее, чтобы вновь наступил покой. Мир в душе отличает подлинную мудрость, от мудрования плотского, замешанного на страстях и соблазнах. Все искушения, посылаемые Господом, он воспринимает как милость ради исправления и спасения. Таковой непоколебим во всех путях своих. Он как: «Древо, насажденное при исходищах вод, яже плод даст свой во время свое, и лист его не отпадет, и вся елика аще творит, успеет» (Пс.1:3).
                Мир души достигается учениками через покаяние, а совершенные его обретают, как дар свыше, любомудрием, добродетелями и созерцанием. Первые получают благодать лишь на время, снова ввергаясь в пучину страстей для продолжения брани, а для вторых,  внутренняя тишина – неотъемлемая часть бытия и первая ступень обожения. Это состояние схоже с бесстрастием. Но все же, между ними есть существенная разница, о которой я хочу рассказать. Мир в душе проявляется в двух формах: как чувство и как часть духовной природы. В первом случае, душа  испытывает легкость, безмятежность, едва уловимую радость и свободу. «Благодать пробуждает свободу», – говорит Максим Исповедник. Именно поэтому в сознании православных состояние мира является синонимом благодати; а во втором случае душа ничего подобного не замечает, поскольку пребывает в блаженном покое к происходящему как в естественном состоянии. Чувственный мир недолог и наступает неожиданно, как озарение по наитию Духа, а затем также внезапно исчезает, возвращая душу в состояние тревог и страхов. При всей благодатности душевного мира, он все же относится к чувственной природе человека или к естественному закону, а значит подвержен изменениям и непостоянству. Пусть он и краткосрочен, но необходим как первая ступень богопознания и зарождения опытного православия. Как учит преподобный Максим: «Православие – это религия духовного опыта». 
                У мира естества другая суть. В учении Отцов естество – это человеческая природа, которой Бог наделил наших прародителей, то есть лишенная страстности и чувственности. Это богоподобие дано каждому, но пребывает от рождения в латентном состоянии. По мере духовного возрастания, оно раскрывает в человеке яркие черты образа и подобия Божьего. Все, что подвержено страстям и чувствам является противоестественным для нас. На этом основано святоотеческое учение о спасении и посмертной участи души. В человеческой природе действуют две силы: первозданная, формирующая нравственные и познавательные начала и противоестественная или падшая – матерь всех страстей и похотей. Первая дана Богом при сотворении Адама, а вторая  возникла вследствие первородного греха. Доминирование той или иной силы зависит от духовного состояния человека и его богоустремленности. Когда он ближе к Господу через любомудрие и добродетели, тогда господствует сила Божия, и, наоборот, чем дальше удаляется от Бога, предаваясь наслаждениям, тем разрушительнее действует греховная сила.
                Если сердце новоначального осеняет Святой Дух, то он чувствует мир, как благодать и неизреченную радость, ради повторения которой, готов нести еще большие подвиги, подвизаясь в добродетелях. Похожее состояние испытал преподобный Силуан Афонский. Он, подвизаясь на Афоне,  двадцать лет таскал  мешки с мукой на монастырской мельнице. Его душа скорбела и унывала, не ощущая никакой радости и благодати Божьей. Весь труд казался ему напрасным и далеким от спасения. Однажды, Силуан стоял на службе в храме напротив иконы Пантократора, и, вдруг увидел, как с нее сходит Спаситель и приближается к нему, излучая при этом  невероятную  любовь. Видение длилось меньше минуты, но оставило в душе монаха неизгладимый след. В последствие, он часто говорил, что готов еще двадцать лет воротить мешки с мукой, лишь бы явление Христа повторилось.
                Конечно, видение преподобного Силуана – это крайне редкое событие в духовной жизни, но всякий, кого осеняет Святой Дух, отдаленно испытывает нечто похожее. Как явление Пантократора внезапно возникло и пропало, так и мир душевный, лишь коснувшись души исчезает. «Дух дышит, где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит: так бывает со всяким, рожденным от Духа», – говорит Христос (Ин.3:8). Но по мере духовного становления подвижника, Его посещения становятся чаще, а действие благодати продолжительнее. На стяжание этого блага уходят многие годы тяжких трудов и подвигов. Поэтому в Писании и сказано: «Муж долготерпелив – мног в разуме» (Притч.14:29), то есть терпение в искушениях и духовных подвигах – залог обретения мудрости и благодати.
                Мир, как проявление бесстрастия, наступает под действием силы Божьей. Необходимо разобраться с этим понятием, поскольку разброс мнений на этот счет весьма широкий.  Как правило, за бесстрастие принимают кажущуюся невозмутимость и стоическое отношение к происходящему; и всякому с лицом сфинкса молва приписывает бесстрастие. На самом деле, все это, конечно, не так. В противном случае, Христос, когда лупил кнутом торговцев в Храме,  бесстрастие не проявлял, а значит ничем от грешников не отличался. Состояние высшего духовного мира возникает, когда: «Бог узрит Себе овча во всесожжение» (Быт.22:8), то есть, когда  Господь найдет сердце подвижника готовым к синергии с Богом. Тогда свободная воля разумом, покоренным благодатью, приносится в жертву всесожжения, или, иными словами, целиком предается  Промыслу Божьему, отсекая личные желания как негодные ветви лозы. Контроль над помыслами делает возможной работу Святого Духа, Который ведет ее в человеке незримо, наделяя избранника мудростью. Она проявляется  в виде бесценных даров: способностью постигать суть вещей и противостоять помыслам, через которые в душу проникают страсти. Поэтому бесстрастие является  действием или силой, а не состоянием. Укрепляемый ею, человек, не позволяет чувствам властвовать над собой, подчиняя их разуму. Этим пресекается нить, связующая чувства и страсти, а значит влияние последних ослабевает. Таким образом, бесстрастие – это проявление свободной воли человека, укрепляемой  силой Духа, по пресечению лукавых помыслов. Можно гневаться и проявлять нетерпимость ко злу и греху, а в душе оставаться бесстрастным, а можно ходить с каменным лицом и сгорать внутри от кипящих соблазнов. Стяжать бесстрастие по собственному желанию невозможно. У человека нет таких сил, да и не всякому оно полезно.
                Как я уже сказал, внутренний мир имеет две ступени восхождения – душевную или чувственную и духовную или бесстрастную. Первая доступна всем кающимся и благочестивым, а вторая – избранным Промыслом Божиим для особого служения. И обе они – проявление милости Божьей и два пути спасения. Святитель Иоанн Златоуст писал, что покаяние придает человеку смелость. Эта божественная смелость проистекает из мира, назидаемого в душе истинным раскаянием. Соответственно, мир в душе – это, в том числе, и состояние смелости, то есть совести, очищенной покаянием и лишенной страхов. Иоанн Златоуст говорил: «Только безумным свойственно не уметь, как следует пользоваться временем и обстоятельствами». Что значит «как следует»? Это означает, что отпущенное Богом время для покаяния и исправления, не стоит тратить впустую на мирские соблазны, похоти и развлечения. Очевидно, что люди, ведущие плотской образ жизни, лишены мудрости, поскольку: «Нечистая жизнь препятствует познанию истины...они [такие люди]  не имеют ума, вследствие чего происходит всякое зло», – замечает Иоанн Златоуст; поэтому справедливо и называет таковых безумными. Человек неразумный лишается способности различать доброе и злое, вредное и полезное, и путает одно с другим, падает сам и увлекает за собой других.
                Мудрость и истина – синонимы, поскольку истина не может быть не мудрой, а мудрость – не истинной. Имеющий в сердце Духа, является мудрым, а пребывающий в плену страстей, лишается этого дара и находится в неведении не только истины, но и самого себя. Познание природы сущих, что и является мудростью, возможно только с помощью Того, Кто их создал. «Верю познаем» (Евр.11:3), – говорит апостол Павел. Поэтому, желающий стяжать мудрость, но не ведающий Бога, обречен, по словам святителя Ионна Златоуста, сидеть: «во тьме при светильнике, когда уже воссияло солнце правды». Он может стать умным, но мудрыми ему быть не суждено.
.