Сказка Вторая. Про девочку

Очень далеко, нет, даже очень-очень далеко, на одном из горизонтов цветочного поля, одиноко жила одна маленькая девушка у которой был одинокий большой дом. Девушка требовательно относилась ко всему, что ей было надо, а поэтому дом был оснащен всем чем угодно, для любой нужды и любого каприза. Он состоял из нескольких отсеков, где в каждом находилось: пять кухонь, шесть спален, семь гостевых, восемь туалетов и девять гардеробных. Вокруг дома красовался непостижимый сад, с каждым днём пополняющийся новым растением. У одинокой девушки было очень много гостей, приходивших из своих крохотных, и оттого смешных, домов, дабы поглядеть на богатый мир чужого человека. Они расхаживали в саду, любезничая с владелицей; болтали кучу ненужных пустых слов в гостиных; наслаждались искуснейшей едой, которую вряд-ли когда-нибудь ещё попробуют, а потом, очень быстро прощались, желая девушке всегда оставаться такой во что бы то ни стало.
Когда все гости расходились – она отчаянно выдыхала, сидя или лежа в одной из сотен комнат своего личного замка, потому что завтра и послезавтра, и после послезавтра её ждало тоже самое.
За днями проходили недели, а за ними и жизнь, время которой высасывало силы не только у неё, но и у дома, наполненного ненужными вещами и проблемами. Дом и сам жалел, что он такой большой и часто завидовал другим своим собратьям по-меньше, жившим где-то очень-очень далеко.
Был и отсек, где хранились те вещи, которые уже не будут носиться или использоваться: большая кладовая, размером, чуть ли не с земной шар. Со временем, девушка всё сильнее и сильнее боялась заходить в кладовку, из-за чего все выбрасываемые на потом вещи оставались прямо у прохода, вскоре, перегородив туда дорогу. Когда очередные приходившие гости замечали беспорядок в одном из коридоров, девушка отвечала им, что занимается ремонтом и уже скоро всё будет как всегда. Когда же кучи хлама и мусора начали вываливаться из окон и дверей, предварительно запертых на замок, гости почти перестали навещать одинокую даму. Как бы она не старалась держать всё в себе, потоки выходили из любых возможных щелей, завалив, в какой-то момент, её саму.
Плавая между выброшенных старых чемоданов, платьев, сломавшейся техники, разбитой посуды и скучных бумажных документов, она добралась до кладового отсека, дверной проём которого был заблокирован стеной из таких же ненужных вещей. Просунув туда руку, она ухватилась за ручку своей вчерашней устаревшей сумки-тележки, подтянувшись в глубины самой себя.
Чуть не задохнувшись, она выплыла на поверхность, оглядывая масштабные километровые полки грязных коробок и пыльных предметов, которые кишели местными недоброжелательными обитателями. Забравшись по одной из книжных башен и пролезая между потрескавшихся ваз, она заметила свет, где-то снизу, под завалами чужих дешевых подарков и открыток.
Не боясь, зажав пальцами нос, она прыгнула прямиком в подарочные упаковки, где покопавшись, отыскала светящийся объект. Этим светом оказался обычный игрушечный ключик, видимо, оставленный здесь ещё очень и очень давно. Расстроившись, она поплыла обратно к выходу, положив светящийся ключик себе в карман.
Полив цветы, приготовив еду и заправив постели, она ждала своих надоевших, но необходимых гостей, которые всё никак не приходили. А тем временем, мусор начал просачиваться в сад и даже в её личные покои, располагавшиеся в высокой башне, проходившей сквозь уровень облаков. Теперь спускаться получалось только на параплане, где далеко не каждая посадка была мягкой.
Девушка перестала засыпать. Её ноги отказывались останавливаться, если это было не необходимо. Еда, заготовленная для десятка человек, пропадала еще не попадая в холодильник, а растения не успевали расти, как их сразу же обрезали. Теперь её волосы были всегда взъерошенными, а руки и ноги постоянно находились в движении.
Проходя через аллею колючих цветов, девушка сама наносила себе царапины и раны, пробегая к другим кустам, чтобы успеть всё к концу дня. Она готовила ни для кого, стирала ни для кого и ждала только сквозняки из выбитых проблемами стёкол.
Когда отходы бессмысленного имущества заполонили весь дом, выливаясь в чудесные сады и выходя за территорию её величественного замка, она, неожиданно для себя, сильно заплакала, испытывая при этом слабую ярость, которую не могла понять. Она не могла понять и даже своих слез, потому что никогда не мочила глаз. Да, она иногда видела как плачут её гости, но сама никогда об этом и не думала. Слезы падали на больные работой руки, стекая и устремляясь к уставшим ногам, которые наконец остановились.
Она вспомнила о ключике, похорененном в её кармане. Достав единственную бессмысленную надежду из бессмысленной кладовки, она оглянула его в последний раз и, к своему удивлению, обнаружила на нём маленькую повязку на шею, которой раньше там не было. На повязке красовалась движущаяся надпись, выведенная разноцветными фломастерами, со значением: Свобода. А рядом стрелочка, указывающая куда-то на восток.
Вдруг, в голове девушки снова воздвигли свои города амбиции, устремившиеся найти то заветное слово, написанное на повязке. Отыскав в хламе велосипед со спущенными шинами, она принялась крутить педали так, как ещё никогда не крутила. Её не смущало отсутствие всего и наличие впереди лишь долгой пустынной поляны, где периодически встречались цветочки восхваляющие одного человека, который их когда-то полил.
Вскоре велосипед погиб, в спину поморгав своим фонариком, желая достичь девушке того, чего она всегда хотела.
Поляна кончалась, как и силы в подпитываемом мотивацией теле. Вечерело. Девушка ещё не слышала такой тишины. Никто ещё не слышал такой тишины. Шаги превратились в жалостное шарканье, а притушенное сердцебиение разнеслось по безвыходной тёмной поляне. И только когда осознав, что она теряет свою свободу в поисках чужой, перед ней в секунду появился день, а во дне – маленький домик.
Она шла к нему не спеша, но каждый шаг делался легче и короче. Года уходили за мгновения. Её глаза заискрились детским удивлением. Ножки и ручки стали крохотными, а одежда стала на несколько размеров меньше. Теперь ключ в её кармане был совсем не игрушечным. Приблизившись к порогу, девочка с усилием подтянулась на носочках и вставила ключ в проём. Услышав приятный слуху щелчок, она наконец призналась: подошло.