Глава 4

Обернув полотенцем раскалённые ручки, Таонга снял кастрюлю с огня и водрузил на общий стол. Из-под крышки выбивался белесый парок, дурманящий аппетитным запахом. Ситник потянул носом и стал наблюдать за юношей, ловкими движениями сметающего со стола присохшие крошки. Над тряпкой с возмущённым зудением вилось облако мух.
– А крылья? – Лин легонько пнула под столом ногу Вадима. – Ты хорошо их рассмотрел?
Молодой учёный положил руки на стол и сцепил пальцы в замок.
– Даже не знаю. Никак не могу понять, на что это было похоже.
– На птицу? – нетерпеливо перебила Лин. Парень помотал головой. – Насекомое? – Он досадливо поморщился. – А на что тогда? – Округлив глаза в притворном ужасе, девушка выпрямилась. – На-дра-ко-на?.. – прошептала она и тоненько захихикала.
Ситник сердито посмотрел на девушку и неожиданно для самого себя расхохотался.
Объявляя обеденный час, Таонга стукнул по подвешенному обломку трубы. Над округой разлетелся звенящий удар, и звуки, издаваемые археологическими инструментами, тут же смолкли. Спустя пять минут отработавшая смена потянулась с раскопа в лагерь.
Под тент зашёл свирепого вида африканец с мощной фигурой.
– Что-то Фила с Роджером сегодня не видно.
Оборвав смех, Алина с Ситником посмотрели на бригадира. Тот подошёл к висящему на столбе чайнику и, наклонив, подставил открытый рот под прозрачную струю воды. Смочив ладонь, африканец отёр лоснящееся лицо.
– Буру, – под тенью навеса появился профессор, – почему оставили инструмент у колодца? Я же ясно вчера сказал, что мы закрываем захоронение. И вот ещё… – он сунул ему в руки запылённую куртку.
Здоровяк извлёк из внутреннего кармана выкидной нож. На выскочившем лезвии стояла метка.
– Это Роджера. – На коричневом лице Буру отразилось недоумение. – Его и Фила сегодня с утра никто не видел.
Брови профессора подскочили.
– Они не вышли на работу? Что с ними, заболели?
– В лагере их тоже нет, – присоединилась к собравшимся смуглая молодая женщина с влажно-блестящими карими глазами и копной курчавых чёрных волос.
Буру непроизвольно выпятил и без того широченную мускулистую грудь.
– Как нет? – повернулся Лебедев к ассистентке. – Марго?
– Никто ничего не знает, – сообщила та, скользя обманчиво-равнодушным взглядом по компании.
В лагере нарастал шум. Все, кто находился под навесом, вышли на солнце. Стоящие кружком рабочие громко переговаривались.
– Проф! – обернулся один из них и быстрым шагом направился к Лебедеву. Он протянул учёному руку, демонстрируя на мозолистой ладони обрывок ожерелья с подвесками из жёлтых стекляшек. – Это лежало у западной границы лабиринта.
– Ливийское стекло[7]! – охнул профессор. – Ах же ж… Решили уйти молча, прихватив то, что нашли на раскопках.
– Куда им идти? – пробасил Буру. – Все автомобили на стоянке. Пешком далеко не уйдут, кругом пустыня.
Он махнул рукой застывшим рабочим и указал на троих мужчин.
–  Обыщите весь лагерь, вдруг они где-то отсиживаются. Эти двое и раньше трудовым рвением не отличались. Понабрали отребья! – сплюнул он со злостью. – А мы по границе раскопа пройдёмся. Если эта парочка неподалёку, никуда не денутся. И обед тоже! – припечатал он в конце, заметив тень неудовольствия на лицах, обращённых под тень навеса. На столе, в окружении расставленных плошек исходила парком кастрюля со свежеприготовленной снедью.
Нехотя развернувшись, рабочие потянулись на поиски пропавших.
Профессор присел на лавку напротив притихшей Лин. Та взирала на происходящее с лёгким беспокойством.
– Я тоже пойду, – поднялся Ситник. – Таонга, ты с нами?
Сдержанный на слова юноша молча кивнул. Встряхнув, повесил тряпку на верёвку и повозил влажными ладонями о шорты.
– Не нравится мне всё это, – проворчал Лебедев и, уперев локоть в стол, стал потирать наморщенный лоб. – Ох как не нравится.
– Не переживайте, проф, мы всё выясним, – заверил молодой учёный и поспешил присоединиться к группе Буру.
…

– Фил, это рыжий такой? – спросил Ситник, взбираясь на очередную насыпь.
– Рыжий, – мрачно подтвердил Буру. – Он тут один такой. Хитрожопый да изворотливый, не прижучишь.
– А второй?
Африканец глянул на Вадима, проворно перебирающего худыми ногами в вязком жёлтом песке.
– Роджер? Да корешок его. Прихвостень. По всему миру за Филом таскается. Их и на раскоп наняли вместе. Так, вольнонаёмные, перекати-поле, нигде подолгу не задерживаются. Я и раньше с ними сталкивался. Толку от такого отребья – ноль, а уж гонору. Было бы с чего.
Он остановился и, прикрывая глаза от слепящего солнца, приложил ладонь козырьком ко лбу. Внизу по проулкам древнего города бродили рабочие.
– Ну что, глухо?!
– Глухо, – долетело в ответ.
Ситник отвернулся от лабиринта и оглядел пустыню. В раскалённом мареве дрожала линия горизонта. Собрав волосы на затылке в пучок, парень опустил голову и нахмурился.
– Что там? – спросил Буру, заметив, с каким вниманием археолог изучает волнистые насыпи.
Не говоря ни слова, Ситник сбежал с холмика и уверенно к чему-то направился. Буру сдвинул брови и, тяжело проваливаясь в песок, подошёл к учёному. Тот вытрясал сыпучий ручеёк из светлой мужской кроссовки.
Недоумённо хмыкнув, здоровяк закрутился на месте. Чуть в стороне виднелась тонкая извилистая борозда. Пустынный ветер, обладающий силой передвигать барханы, не успел её как следует загладить.
– Здесь что-то тащили, – указал на неровную дорожку Буру.
– Что… тащили?
Африканец выразительно посмотрел на напрягшегося учёного – на скулах обозначились желваки – и решительно направился вдоль пропаханного пути. Вадим пошёл следом. Борозда завернула за бархан и привела к невысокому холмику. Светлые глаза археолога едва не вылезли из орбит, став похожими на два теннисных шарика. Ощутив, как нутро куснули мерзкие спазмы, он зажал рот.
Из-под наметённой насыпи торчала посиневшая человеческая кисть. Ветер с шелестом сдувал со скрюченных пальцев белесый песок и отгонял гудящий мушиный рой.
Сглотнув, Ситник тихо выдавил:
– Это… там… он, да? – и тут же упал на колени. По ноги выплеснулось водянистое содержимое желудка.
Раскопав наметённый бугор, рабочие отрыли тело Фила. У парня оказалась разбита голова и полностью отсутствовал мозг. В пустоту провалились окровавленные обломки черепа с лоскутьями кожи в редких рыжеватых волосах.
Тело Роджера отыскать так и не удалось. Ни тела, ни каких-либо следов. За день ветер полностью разгладил песчаное море и покрыл привычным волнистым рисунком.
____________________
[7] Ливийское стекло – редкая горная порода, чистейшее природное стекло. По одной из версий тектит имеет метеоритное, астероидное либо кометное происхождение. Встречается только на территории Ливийской пустыни, очень ценен и запрещён к вывозу с территории Египта.

***

Нещадное солнце достигло зенита, равномерно освещая пустыню. Наступил переломный период, когда умирают тени.
Росс спрыгнул на землю и поправил на плече ремень дорожной сумки. Вокруг стояла звенящая тишина. И только затихающее перестукивание остывающих механизмов оживляло территорию аэродрома частной авиации.
– Ффу-ф… – позади в проёме показался Север. Его футболка цвета пыли темнела вытянутыми влажными пятнами в районе подмышек и у горловины. – Сдохнуть легче.
Он спрыгнул на землю, стащил бейсболку и принялся яростно обмахиваться.
– Надеюсь, мы здесь не задержимся.
Росс промолчал, глянул по сторонам и прислушался – в тишину вклинилось мерное урчание двигателя. Вскоре из-за ангара показался внедорожник с открытым верхом. Вывернув на взлётную полосу, он покатил в их сторону, шурша покрышками по припорошенному песком бетону.
– Транспорт по расписанию, – прокомментировал Север.
Росс иронию друга уловил.
– Год-два, Димыч. Год-два, и ты на лифте в любую дыру заедешь.
– Угум, – промычал тот недовольно. – Год-два. Учитывая, в какую задницу нас постоянно закидывают, всю жизнь на перекладных добираться придётся.
Подрулив к самолёту, автомобиль резко затормозил, продолжая урчать работающим двигателем. Взметённая пыль белесым облаком медленно поплыла прочь.
Привстав с сиденья, водитель приподнял кепку за козырёк.
– Ну что, прилетели? – спросил он задорно.
– Приплыли, – отозвался Эд. Перебросив сумку из одной руки в другую, он сдвинул на голову солнцезащитные очки в строгой оправе. – Как обстановка на месте?
– На месте, – вернул шутку парень и широко улыбнулся. – Ваш фургон доставлен и стоит в пяти километрах от лагеря на дороге к заброшенной части Харахти.
– Э-э… это в сторону плоскогорья?
– Там. Оттуда удобно будет вести наблюдение, место пустынное и прикрыто горным уступом.
– Что с местными?
– Пока не в курсе вашего прибытия. Аргус позаботился. Загружайтесь, – распорядился под конец парень и плюхнулся на водительское кресло.
Задние сиденья были завалены объёмистыми пакетами. Сквозь полиэтилен проглядывали цветные упаковки. На полу, прикрытые от солнца куском брезента, стояли бутыли с водой.
– Наше?
– Ага, – отозвался водитель, – бытовуха мелкая и сухпай на первые дни. Да вы назад их перебросьте. Как запасы закончатся, маякнёте, доставим сразу.
– Надеюсь, этого не потребуется, – пробурчал Север, шурша пакетами.
– Думаете вылечить проблему за пару дней? – Парень снял кепку и поскрёб бритый затылок. – Ну так-то оно б не помешало, конечно. А да! Там в багажнике ещё газ-баллоны и дополнительный аккумулятор для станции.
– Снабжение на уровне, – усмехнулся Росс, залезая в машину.
– А то!
Едва спина Севера соприкоснулась с нагретой кожей сиденья, он выгнулся дугой и втянул сквозь стиснутые зубы воздух.
– Ничего, привыкнете, – заявил водитель, метнув смешливый взгляд в зеркало заднего вида. – К нашим неудобствам быстро все привыкают.
Вместо ответа Север ограничился свирепым пыхтением.
Развернувшись, внедорожник покатил к выезду с аэродрома. Доехав до развилки, водитель направил машину на юг, оставляя столицу позади. Мимо потянулась однообразная картина: под жгучим солнцем – пески, пески, пески…
Пять минут спустя на запястье Росса пискнуло устройство связи. Глянув на экран, он шевельнул бровью – голосовой вызов – и поправил гарнитуру. Лоб прочертила хмурая складка. Закончив выслушивать сообщение с инструкциями, Эд отключил браслет.
Тёмные глаза напарника обратились на него с собачьей мольбой:
– Чем ты меня обрадуешь в этот раз?
– В наших планах небольшие изменения, – ответил Росс и похлопал по спинке водительского кресла. – Давай-ка, приятель, двигай в столицу.
– Понял, – без лишних вопросов отозвался тот и, притормозив, лихо вывернул руль. Зацепив обочину, колёса выплюнули фонтан песка, и внедорожник направился обратно к развилке.
– Это будет проще, чем мы думали, – сказал Росс и, опустив очки на глаза, переплёл на груди руки.
Мимо проплывала всё та же неподвижная картина, выжженная палящим солнцем.


Северная Африка, раскопки близ Харахти

Следователи, примчавшиеся в тот же день из столицы, до вечера блуждали по лагерю и в окрестностях лабиринта. Они произвели осмотр инструментария, а потом долго и подробно опрашивали членов экспедиции, особенно напирая на тех, кто в числе последних видел неразлучную парочку. Все опрашиваемые как один твердили версию банального воровства и побега.
– Не поделили между собой добро, – усмехнулся Сандал.
Ещё днём следователь отправил своего помощника с обнаруженным телом в город, а сам остался в лагере. И теперь коренастый араб с чёрными глазами-точками беседовал в профессорском шатре с Лебедевым и бригадиром.
– Один укокошил другого и сбежал с награбленным? – Затушив окурок в банке из-под овощных консервов, он почесал за ухом и вперил в пожилого учёного колкий взгляд. – Вы сами-то в это верите, уважаемый Борис Анатольевич? Мне кое-что рассказали об этих двоих.
– Роджер Фила? – Буру с сомнением покачал головой. – Я бы скорее в обратное поверил.
– В такое и впрямь верится слабо, – обронил Лебедев, вспоминая рабочих. Худосочный Роджер с узкими плечами и слегка выпирающим пивным брюшком был жалкой копией своего жилистого, крепко скроенного дружка Фила. – Но почему следы ведут за лабиринт? – развёл он руками.
Сандал с кряхтением поёрзал на складном стуле, удобнее усаживая кряжистое тело.
– А вот тут и правда загадка, – выдохнул он. – Почему эти двое отправились вглубь пустыни. Там же ни одного населённого пункта. Голые пески. Заплутали? Забыли, в какой стороне дорога?
– Почему они ушли пешком? – подкидывал вопросы Буру. – Все автомобили на месте.
– Это как раз объяснимо, не захотели шум поднимать. Зачем будить народ, если задумали нечистое. Хотя решение глупое. Пешком бы далеко не ушли, и днём бы их быстро поймали. И всё равно не могу понять, куда они намылились.
– А может быть их ждали? – неуверенно предположил Лебедев. – Только из наших больше никто не пропадал.
Сандал упёр локоть в стол и уложил лицо на ладонь. Надув щёки и исподлобья глядя на профессора, он выдохнул со звуком сдувающегося шарика.
Снаружи послышались торопливые шаги, и полог отлетел в сторону. Сидящие за столом крутанули головами и устремили взгляды на вошедшего Ситника. В электрическом свете глаза молодого учёного лихорадочно сверкнули. Он бросил на пол два запылённых мешка. Те сердито звякнули, один развязался, и внутри тускло блеснул найденный у саркофага кувшин.
– Вот… – с трудом сглотнул Вадим. – Час назад обнаружили недалеко от места, где нашли Фила. Замело совсем, еле увидели. – Он повернулся к профессору. – Всё-таки лежали посмертные дары у саркофага.
Лебедев оценивающе оглядел плотно набитый мешок.
– Судя по известным захоронениям, как ты говоришь, этого слишком мало. – «Уж для такой фигуры, как правитель великого народа», – добавил он мысленно. – И всё же ты знаешь моё мнение. Я полагаю, в отличие от представителей более поздних царств атоны не почитали жёлтого дьявола.
Следователь медленно поднялся со стула и переплёл на груди смуглые руки.
– Так, – произнёс он с нажимом. – Всё это, разумеется, очень интересно. Но передо мной лежит задача дня сегодняшнего.
– Да-да, да-да, – повернулся к нему профессор.
– Ну и что мы в итоге имеем? – произнёс Сандал, скептически выгибая бровь. – По всему выходит, второй рабочий никуда не сбегал. Точнее, не сбежал. – Выдержав паузу, он поглядел на ничего не понимающих собеседников. –  Так куда же делось тело?