Реформа

1961 год преподнёс советским людям денежное преобразование — реформу. Совет министров с Генеральным секретарём КПСС Хрущёвым Никитой Сергеевичем постановили, что денежные сталинские средства нужно обновить. Лидер страны считал, строительство социализма подходит к завершающей стадии, так что громоздкие именуемые народом «сталинские портянки» по-любому требовалось заменить на новые более компактные денежные знаки. На изготовление таких купюр использовалось значительно больше первосортной бумаги и специальной краски.
Среди простого люда витали разговоры, что нужно поскорее обналичить старые деньги, а то они пропадут. Самыми ушлыми оказались жители деревни Кимжа. В один из зимних студёных дней к зданию почты подъехала внушительная делегация на десяти конских повозках (крёслах). Почтовое отделение функционировало в те далёкие годы, заняв большой поповский дом. Дорогорская церковь находилась рядышком, так что батюшка на службу ходил в одной рясе, так утверждали местные старожилы. Две объёмные комнаты, покрытые гипсовой штукатуркой занимало почтовое отделение, а также сберегательная касса. Ещё в двух расположился радиоузел и телефонная венгерская станция на сорок номеров.
Кимженская делегация закатила в отделение гуртом. У окошка сберегательной кассы сразу же образовалась живая очередь из стариков и старушек, облачённых в наряды, приобретённые, по-видимому, ещё до войны. Почта заполнилась приторным запахом нафталина, которым рачительные хозяева обильно обрабатывали свои выездные одежды, чтобы их не попортила досадливая моль. В руках вкладчиков находились всевозможные свёрточки, железные коробки, берестяные туеса, заполненные сталинскими деньгами.
 Старый люд, испытавший лихие военные годы, познавший коварную нужду, каждую копеечку откладывал на чёрный день. Этот пожилой народец являлся представителем эконом-класса. Многие носили одежонку, обутку латанную-перелатанную. Ничего, что видок внешний неважный, зато надетый наряд был чистый, а объёмные заплаты считались заслуженными орденами да медалями. Валенки многие носили десятилетиями, а особенно, если это своекатанное изделие мезенских умельцев. На протёртые места заботливо подшивались латки из кожицы. Старое поколение считало, что такая разношенная обувка налезет на любые, даже больные ноги. Вот старухи и любили при случае напомнить: «Ты, мил человек, бойся голой пятки, а не заплатки. Чай, будешь не их барских хором».
Многие в лавку приходили только за самым необходимым: за солью, сахаром, спичками, керосином. Большинство хлебушек выпекали в русской печи из выращенного жита (ячменя). Правда, его ещё нужно было пропустить через жернова, да просеять, отделив от шелухи. «Житнички, да колоба — наша скромная еда», — приговаривали кимжанки, познавшие фунт лиха.
Пенсии в те времена получали мизерные, колхозники, в основном, 12 рублей в месяц. Но даже из этого пособия удавалось отложить заветную бумажную денежку в копилку. Почти каждый пожилой человек обзаводился «домашним банком», согревающим душу. В народных кубышках хранились не только бумажные денежки, так же сюда складывали всё, что звенело — медные и серебряные монетки, окраплённые трудовым потом. Денежка любит счёт. Копейка к копейке, глядишь, и рублик народился. У многих деньги хранились в передаваемых по наследству сундуках, за иконами, за печкой, в матрацах, в сокровенных местах на поветях.
Многие люди старались подолгу не зажигать керосиновые лампы нависшими зимними вечерами. Пользовались частенько дедовским методом «ты гори, моя лучина». Пожилой народец просыпался рано, смотрел сразу же в окошечко, а не затопилась ли у соседей печка. Не гнушались сходить с глиняным горшком за угольком, глядишь, спичка и сбереглась.
Заведовала тогда сберкассой Лочехина Валентина Семёновна уроженка деревни Совполье. От такого неожиданного наплыва кимженских клиентов, да ещё с разномастными мелкими денежными знаками очередь забуксовала на месте. Многим православным поездка до Дорогорского оказалась утомительной, о чём свидетельствовали находящиеся в старческих руках неизменные помощники палки-батожки. Длинная очередь прижимала к груди, словно малое дитё, нажитое годами сокровище. Пришлось подключиться для ускорения процесса начальнику почтового отделения Мылюевой Валентине Петровне. Оформление сберкнижек пошло значительно быстрее.
К окошечку подошла старушка с берестяным туясом. Когда из домашней посудинки извлекли деньги, работки почты ахнули от их внешнего вида. Такие ассигнации приёму на подлежали, так как покрылись толстым слоем плесени. Старая кимжанка нашла место для хранения кубышки в погребе. Это хранилище бабулька облюбовала от непредвиденного ворога, годами пополняя заветный туясок денежкой. Грянул приговор: «Такие деньги сберкасса не примет». Ноги от услышанного вердикта у старушки подкосились. Упав на колени, она завыла, словно по покойнику. Разносились громкие всхлипывающие причитания: «Бабоньки, да вы же меня заживо хороните, как бы знала, что такая напасть случится, то не отправилась бы в Дорогу! Девоньки, простите старую глупую бабку, оприходуйте как-нибудь похоронные деньги, а я за ваше здравие буду денно и нощно молиться. У меня икона в передах от матери досталась, порато помогат добрым людям». В общем, голосящая разжалобила двух почтовых Валентин. Пришлось согреть чайничек и каждую бумажную купюру бережно протирать мыльным раствором. Купание пошло на пользу. Бумажки подсохли и вновь приобрели приличный вид. Позеленевшие от сырости медные монетки почистили зубным порошком.
Довольная старуха с поклонами получила долгожданную сберкнижку, а вот большинство дорогор пропустили перевод денег на сберкассу. Хранившие на руках у сельчан ассигнации обесценились после внезапной реформы, превратившись в простые бумажки. Бдительность и расторопность проявили и жители деревни Тимощелье, народ там жил весьма зажиточный. Значимая денежка зарабатывалась с помощью гончарного промыла, кормящего население веками. Не зря прижилась поговорка «не боги горшки обжигают, а те же тимощола».
Продукция, изготовленная из местной глины пользовалась в Мезенском районе и за его пределами огромным спросом. В своё время на кромках тимощельских полей расположилось около сорока заводиков для обжига глиняных поделок. Чего только не изваяли поморские руки! Большие и маленькие ладочки, горшочки, крынки для молока, объёмные кубы для парения белья. Делали популярные то время глиняные трубы для печных дымоходов, а также кибасье — груза для рыбацких неводов. В деревне имелся свой колхоз с обширными заречными сенокосами и животноводческой фермой. Местные мужики неплохо добывали и сёмгу на сдачу государству.
Большинство семей обеспечивали себе достаток. Деньжата, приложенные в загашник, терпеливо дожидались своего часа. Пронюхав, что вот-вот грянет злодейка-реформа, местный народ дружно потянулся к открытию магазина. Продавец Козина Евстолия Петровна удивилась такому наплыву покупателей. Магазин буквально на днях заполнили под завязку необходимыми продуктами, ликёркой, промышленными товарами. Гончары начали скупать всё спиртное. Сначала затаривались спиртом этиловым питьевым 96 градусов. Продавался от в стеклянных бутылках ёмкостью 0,5 литра с сургучными пробками. Деревянные ящики с ячейками вмещали по двадцать бутылок. Дедко Семён, купив ящик, тащил его на крыльцо магазина. Бабка на чунке волокла жидкие деньги домой. Гончар, славившийся изготовлением дымоходных труб, вновь втискивался в очередь. Таким образом, три полных ящика спирта прописались на повети предприимчивого Семёна Лочехина.
Магазинный запас спирта быстренько растащили. Народ приступил к истреблению водки, скупая её так же ящиками. Огненная вода исчезла в течение получаса. В дальнейшем пошло затаривание красным винишком, но и оно вскоре исчезло с прилавка. Но на этом тимощола не успокоились. У многих на руках остались солидные пачки сталинских денег, которые требовали спешного оприходования. Кто-то сказал: «Товар — двигатель торговли». Вот тимощельские умельцы и запустили движочек на полные обороты. Начали скупать большими партиями сахар, соль, спички, консервы. К полудню пустые полки магазина сиротливо глядели на алчных покупателей. Один местный мужичок умудрился приобрести аж две гармони, довольный, он утащил домой музыкальные инструменты. Весь товар реализовали, на полке лежала лишь одна-одинёшенька самоварная труба. За один день продавец сделала денежную выручку, сравнимую с тремя месяцами торговли. Предчувствие гончарный люд не подвело, грянула реформа, которая щадяще обошлась с ушлыми тимощельскими жителями.
После реформы деревня в прямом смысле вздрогнула. У всех в домах появился изрядный запас алкоголя, который давал повод ходить друг к другу в гости. Мужики не на один день предались веселью. Не могли расколоть только дедку Семёна, живущего с бабкой, детушек им господь не дал. Этого богатого гончара земляки величали скрягой, а кто-то и скупердяем. Дедок маялся недугом, уж очень болели ноги, он выливал две бутылки спирта в тазик, подвергая их ежедневным оздоровительным ваннам. После недельного омовения больных ног иногда в качестве жеста доброй воли использованный спирт дарился рыскающим выпивохам.
Вот такая, брат, денежная история!
2025 год