Мезенские гурманы

Живя на Крайнем Севере, мы непременно занимаемся рыбалкой. Этот промысел передаётся нам вместе с материнским молоком. Мои предки поморы до глубокой старости ловили рыбу, которая являлась весомым подспорьем. Рыбацкие гены передались, по-видимому, и нам. Раньше о рыбаке в семьях говорили уважительно: «Наш кормилец!».
Рыбка на столе мезенского обывателя наипервейшее блюдо, смакуемое с удовольствием всеми домочадцами. К обеду обычно подавалась наваристая знатная во все времена ушица из ершей с добавленными двумя-тремя крупными окунями, могли положить и щучью голову. За столом нахваливали ароматнейшее варево, не забыв воздать похвалу и рыбаку. Затем следовала наряженная камбалка с картофельным пюре, щедро политая молоком и сметанкой, а кто-то ещё сдабривал красавицу небольшим кусочком сливочного маслица. Эта гостьюшка подаётся к столу в глиняной ладочке после томления в русской печи. Ну и дух стоит, чувствуется даже на улице! Любит наш народ макать (кушать) рыбку, приготовленную таким способом. Блюдо очень потребно душе и старого, и малого. Даже люди из других регионов страны, попробовавшие приготовленную таким способом камбалку, восхваляют её. Ещё бы, ведь это наш поморский бренд, славится уже не одно столетие.
В 50-80 годы прошлого столетия для Крайнего Севера завозился годовой запас продуктов. Доставляли по рекам Мезень и Пёза буксируемыми пароходами и баржами, набитыми под завязку необходимыми продуктами. Навигация начиналась сразу же после вскрытия рек и заканчивалась с появлением шуги.
Запомнились бочки (барабаны) под сто килограммов, заполненные треской сухого посола. Любил местный люд засолониться этой морской рыбкой. Самый простой способ заключался в следующем. Треску нарезали тонкими полосками в чашку. Всё заливалось кипятком из-под фырчащего угольного самовара. Полоски сворачивались в колечки, напоминая чем-то бересту. Через 5 минут можно было снимать пробу. Ели кусочки с чёрным хлебом, сдобренным сливочным маслицем. В завершении опорожняли и согретый самовар. Мы, северный люд, после встречи с трещочкой обычно пьём чаёк аж до седьмого пота. Пофуркать (попить) индийского чайку с хоботом с родной мезенской водицей — это благое дело. Тут, как говорят в народе, сам бог велел.
Сахар тогда поступал в торговлю упакованный в мешки большими довольно-таки твёрдыми, словно лёд, кусками. Вот и применялись специальные щипчики для откалывания кусочка к чаепитию. Старушки, испытавшие военные голодные времена старались растянуть удовольствие. Попивая с неторопливой беседой чаёк, смаковали сокровенную сахарную грудку. После окончания чаепития сладкий ошмёточек клался на блюдечко и накрывался сверху перевёрнутой чашкой или стаканом. Это была заначка для очередной встречи со слоном с хоботом.
В те далёкие годы наши поморские сёла вылавливали рыбы пинагора, который также полюбился местным населением. Вроде бы рыбка неказистая, шкура да хрящики, но посюсьлять (поесть) одно удовольствие. Деревенские женщины отзывались о ней так: «Знатная помаковочка, словно бальзам на душу». К тому же у пинагора много икры. В продажу икра поступала также в деревянных бочках. Понравилась местным гурманам икра, запечённая с картошкой в ладочке.
Рыбкой в советское время нас баловали. Можно смело утверждать, она была доступна по цене, да и ассортимент радовал мезенцев. В те времена треску, выложенную свободно на магазинский прилавок, покупали за 43 копейки за килограмм. Траловый флот работал на полную мощность, обеспечивая рыбкой в первую очередь своих едоков.
С декабря в продажу начинала поступать навага, которую также обожали жители сёл и деревень, ну и, конечно, города Мезень. Народ шутливо приговаривал Мезень – столица деревень. Замороженную рыбку привозили с добывающих участков Шойна, Несь, Чижа на самолётах Ан-2. Население покупало наисвежайшую рыбку целыми упаковками, а шла она в картонных коробках по 19 кг с ярлыком «Навага естественной заморозки». Первая навага тем хороша, что она с плотной икрой, ещё не отнерестилась. А если рыбные тушки сразу же подверглись обработке ядрёного морозца, не попали под оттепель (заветрели), тут уж, брат, потребителей даёт высочайшую товарную оценку поморской рыбке.
Всем семейством наваливались на голубушку наважку. Потчевались досыта, так как это, в основном, зимняя рыбка. Из неё варили уху, запекали в ладках с икрой и молоком, а кто обожал навагу, обжаренную в муке или манке. Многие хозяюшки разбивали сырую рыбную икорку, смешивая с куриным яйцом. Содержимое помещали в глиняную крынку, заливая всё молоком. Полчасика томления в русской печи, и густая ароматнейшая яичница поджидала обеденного часа.
Потребность в здоровой, натуральной для человеческого организма без всяких химических консервантов и прочей дряни пищи являлась повседневной нормой для поморов. Человек в советские времена был намного крепче нынешнего, меньше шастал по больницам. На полную мощь работал и мезенский рыбокомбинат. На сельских прилавках в 70-е гг запомнились многие рыбные деликатесы. Популярностью пользовались морские окуни холодного и горячего копчения. Рыбку коптили на ивовых дровах, не чета нынешнему жидкому дыму. Продукцию также покупали коробками. Многие отправляли балык холодного копчения в города посылками в качестве гостинцев для ближайших родственников и знакомых. Обычно получатели были в восторге от таких презентов. Посылочный поток работал, словно конвейер.
Потчевали нас также и копчёным палтусом. Горячего и холодного вида балык опробовался и полюбился мезенскими знатоками рыбы. Стоил он, конечно, подороже, но зато побаловать семейство к какому-нибудь торжество воспринималось особым довеском к празднику.
А прилавках периодически находила прописку незнакомая многим рыба нототения. Вылов производился траулерами у берегов далёкой Африки. Народ сразу же оценил вкусовые качества этой южной рыбки. Кроме того, покупатель мог ещё попробовать закопчённую с золотистой корочкой треску, скумбрию, ставриду, мойву. Продавали и наборы для ухи из морской рыбной обрези. Знатоки рыбы могли опробовать и обжаренную миногу, помещённую в небольшие деревянные ушатики, обёрнутые пергаментом. Минога в один из рыбацких сезонов даже закатывалась и консервировалась в железных банках. Таким запомнилось советское время, которое старшее поколение вспоминает с душевной теплотой.
Вот такая, брат, рыбная история!
2025 год