Департамент

— Убью! — Декстер нервно докуривал седьмую сигарету подряд, лихорадочно блестя глазами. — А потом оживлю. А потом опять убью. А потом...
Гич прикурил Элеоноре погасшую трубку.
— План уже готов? — осведомился шаман. — Или только в общих чертах?
— В общих, — удивительно спокойно отозвалась Элеонора, пыхтя трубкой.
— Значит, по коням? — уточнил Джейми, отмахиваясь от дыма. Элеонора кивнула.
— Разумеется. Нашу девочку обижать нельзя.
— А где командир-то? Он нас на британский флаг порвёт, если мы без него карательный рейд устроим.
— Не устроим, — отрезала Элеонора. — Действуем по изначальному плану. Сначала возьмём их, а потом уже и воспитывать будем.

Сэд молча прошла мимо.
— Я в дезинфектор, — заявила Мэдди, почти что галопом проносясь мимо друзей. — И всё, что было у нас в машине, тоже! И ты тоже со мной, — она успела перехватить Монику у поворота на лестницу.
После дезинфекции путь был один, наверх, в палату. Когда Мэддисон достала Сэд из костюма, то обнаружила, что хакерша совсем не в себе, и взяла на себя ответственность доставить бедняжку в палату, чтобы накормить и напоить чаем.
— Ты... Сделала какую-то ошибку в коде? — очень тихо спросила Мэдди, толкая перед собой коляску с Моникой, которая сидела в ней, как парализованная, и смотрела ничего не видящими слезящимися глазами куда-то перед собой.
— Да, — упавшим голосом отозвалась хакерша.
Мэдди остановилась.
— То есть... Эта штука всё ещё может её убить?
— Нет, я остановила таймер.
— Тогда в чём дело?
— Он всё ещё может снова пойти.
— С чего бы?
— Если его исходным ключом восстановить.
— Если хозяин найдёт свою игрушку? — уточнила Мэддисон, склонившись к Моне.
— Да.
— Ты скажешь им об этом?
— Нет. И ты не говори, не пугай. Надо просто его снять и всё. От такого вмешательства не сработает.
Мэдди ещё какое-то время постояла, размышляя, а затем повезла Монику дальше, будто этого разговора не было.
— Ладно. Ты сама-то как?
— Паршиво.
— Тахикардия?
— И это тоже. Сдохнуть хочу, чтоб не мучиться.
— Да ну тебя, — фыркнула Мэдди, — скажешь тоже. Ты мне вообще в шахматы ещё обещала поиграть!
Сэд после этого немного ожила и криво улыбнулась.
— Ну, да...
— Ну, вот! Так что давай мы тебя накормим и спать уложим, я тоже перезагружусь, а то слишком много информации, не вывожу, а затем сыграем партийку. Идёт?
— Идёт.
В палате, кажется, вообще ничего не изменилось, только Гертруда теперь была похожа даже не на учёного, а на какую-то кинодиву с обложки журнала. Тем больше с ней в контраст входила замученная бледная Моника с тонкими, как бамбуковые стебли, руками. Мешковатая футболка болталась на ней, как на вешалке, и создавала ещё более мрачное впечатление.
— А вот и мы! — радостно объявила Мэдди. — Ну, что у вас тут?
— Мне не дают шевелиться, — с улыбкой пожаловалась Гертруда. — Как себя чувствует доктор Зингер?
— Ну, теперь-то мне можно к маме?! — подскочил Олег.
— Эм... — Мэдди слегка замялась, облизывая губы. — Пожалуй, что гораздо лучше, чем в лапах у Артура.
Она прервалась на некоторое время, чтобы уложить Монику в постель, заботливо укутав её одеялом, затем выпрямилась и с совершенно человеческой усталостью в голосе продолжила:
— Во всяком случае, от последствий этого необдуманного поступка мы её спасли. Но сейчас она в инфекционке, — эти слова предназначались уже Олегу, — так что не знаю, пустят ли врачи тебя. Мы сами только из дезинфектора.
— Ну, ладно, — вздохнул Олег и грустно уселся на кровать. Он повозился немного и свернулся калачиком, сжимая свои машинки. Ему так было спокойнее.
— Там склад трупов где-то в метро, — пояснила Моника упавшим голосом.
— Да, я ж тебе материал выгрузить должна... Хорошо, что напомнила. Я сейчас попрошу, чтоб тебя покормили, и пойду сама отдохну, а то реально спалю себе доппроцессор и что вы со мной будете делать?
Мэдди хихикнула, помахала на прощание рукой и вышла из палаты, где приняла уже нормальный для своего состояния вид – мрачный, уставший и загнанный. Она была подавлена случившимся не меньше любого из её полностью органических друзей, но держалась не в последнюю очередь из-за этого, что тело её, как и нервы, было стальным. Но и у металла случается усталость, а уж она в изначальном своём значении куда опаснее человеческой. С такой рожей и никакая кара Элеоноры не страшна, можно к ней спокойно отправляться.
Моргана уже совсем было собралась отдохнуть и привести себя в порядок, как вдруг аккурат перед носом возник Артур собственной персоной. Он неприветливо поглядел на Мэдди и сообщил:
— Нехорошо воровать опытные образцы.
Вначале Мэдди удивилась, откуда Артуру тут взяться, но потом сообразила, что сквозь него слегка просвечивают ступеньки. Проекция получилась убедительной.
— И ещё вы кое-то забыли мне вернуть.
К счастью, стальное лицо в плане эмоций контролировать было проще. Сначала растерянность выдавали только бегающие туда-сюда глаза, а потом и вовсе от этой растерянности не осталось и следа. Мэддисон подленько захихикала и достала из внутреннего кармана куртки связку ключей.
— Вот это, да? Ой, как неловко получилось-то, даже стыдно немного, — воровка смущённо потупила взгляд, но связку припрятала обратно. — Так и быть, клон-неудачник, ключики я тебе верну, нет никакого желания сейчас с тобой общаться. А в следующий раз, когда вздумаешь мучить моих друзей, я украду не только ключи и образец для опытов, но и твою анальную девственность!
Мэдди хихикнула ещё раз, уже гораздо более подло, чем прежде, а про себя подумала – вот же суки, даже перезагрузиться не дают! Пришлось собираться и снова чесать в приют, чтобы вернуть ключи. Благо, она их отсканировала все, а уж Сэд при наличии поблизости 3D принтера сможет сделать слепки и формы, а то и сами ключи, смотря, чем этот принтер печатает. Опять отдых откладывается на неопределённый срок...
— Спасибо, — Артур нарисовался на пассажирском сиденье. Он явно не собирался оставить Мэдди в покое. — Положи, пожалуйста, где взяла. И ещё одну безделушку не забудь, которую стащила у меня из кармана доктор Зингер. Или мне лично её забрать?
В общем, было ясно, что являться в Парадайз для него равносильно самоубийству. Не Мэдди, так Владимир башку отвернёт. Зато проецироваться Артур мог сколько угодно, и явно напрашивался на роль персонального привидения.
— Э, не, братишка, — заулыбалась Мэдди, — это уже не в моей компетенции. Да и как с таким уродом, как ты, можно заключать какие-то соглашения?
Ага, значит, влез в башку, когда я в свою очередь влезла в ошейник. Ну, это не беда, перезагрузка и устранения ошибок должны помочь. Если не поможет – отрубаешь свою башку от Сети и копаешься в локальных файлах, делов-то. Главное, чтобы он к Сэд так не пристал, она-то не выдержит.
Попутно Мэдди ещё вспомнила про мотоцикл, припаркованный у приюта, а уж за его потерю Элеонора точно её убьёт. Но сначала ключи. Их в кабинет к Амальтее внёс «стриж» и аккуратно бросил под стол так, будто они у неё из кармана выпали, когда она встала и ушла. Мотоцикл, к счастью, оказался на там же месте, багаж его был не тронут, и это не могло не радовать. Красотка Джульетта элегантно оседлала железного коня, надела шлем и на полном газу рванула от этого места подальше.

Бедная Моника не могла перестать думать о том, что наделала там в коде. Разные прогнозы возможных вариантов событий давили на неё, как огромная бетонная плита, хотелось разрыдаться и заорать на всю клинику, но она понимала, что, если хоть слово об этом скажет вслух, крыша помимо неё поедет ещё у троих как минимум. У самой Ласточки, что очевидно, у Владимира, который в неё влюблён, и Декстера, страдающего от того же недуга, что и его командир. А во всём виновата будет только она одна, дура, которая в спешке чуть забежала вперёд паровоза, надеясь побыстрее со всем этим расквитаться. Не зря говорят: поспешишь – людей насмешишь. Только тут не насмешки будут, а вопли горя и гневные крики, тонущие в слезах потери.
Может, и правда лучше умереть? До того, как эта ошибка всплывёт, до того, как Ласточка умрёт в конвульсиях на руках у Владимира и на глазах у Олега и Фрейи, до того, как её начнут во всём обвинять друзья? Ведь виновников у этого кошмара больше нет.
Пустой взгляд ничего не видящих глаз упёрся в потолок. Они сейчас похожи были на стеклянные шарики, блестящие и красивые в своей полупрозрачной лёгкости, яркие... И совершенно в данной ситуации, да и на этом лице неуместные. Разве у убийцы могут быть такие красивые глаза?

— Ну, вот. — Владимир поправил одеяло. — Опять в инфекционке.
— Угу. — Октябрина слабо улыбнулась. Дэннер осторожно взял её за руку.
— Расскажи.
Ласточка завозилась и пожала его пальцы.
— Тебе в подробностях, или как?
— Можно без подробностей, — Владимир проигнорировал сарказм. — Просто расскажи, легче станет.
— Не станет. — Октябрина снова уставилась в стенку. А Дэннер сообразил, что избрал не ту тактику. Ласточка не из тех, кто выплеснет горе по первой просьбе, кто способен исцелиться жалобами, нет... Она очень сильная. И замкнутая. Неспроста это, сами по себе люди такими не становятся. Они становятся такими лишь осознав, что на них всем и всегда наплевать, что никто и никогда их не выслушает и не поможет. Когда одиночество и безразличие окружающих становятся настолько привычными, что принимаешь их как данность.
Да и потом... как тут расскажешь, это он, конечно, выдал. К чёрту, о таком не рассказывают. Он не раз встречал людей, переживших подобное, и знал, что, если они не сводили счёты с жизнью, то обыкновенно сходили с ума.
Она ведь хотела как лучше! Ну, вот, зачем она полезла в эту чёртову машину!..
Опять осколки посыпались. Владимир пошатнулся и машинально ухватился за стену.
— Ты чего?! — затеребила его Ласточка. — Что с тобой?
Осколки разлетелись в пустоту. Голова кружилась.
— Что?.. Я... а что такое?
— Ты стонешь и хватаешься за голову. Тебе плохо?
Злость придала сил: ну, вот, опять! Ей плохо, а он, вместо того, чтобы помочь, ещё больше её напугал!
— Да я... ну, устал просто. Ну, прости меня! Не надо ничего говорить, если не хочешь. Просто... просто скажи; что мне сделать, чтобы тебе легче стало?
— О-у... — Ласточка распахнула глаза. Потом, приподнявшись, обняла его. — Да ты не волнуйся так. Это... это плохо, да, но ты не беспокойся за меня. Переживу... многие переживают, и ничего...
Снаружи кто-то постучал в стекло. Обернувшись, Владимир увидел Тадеуша. Тот махал ему рукой. Дэннер поднялся и вышел в коридор, тихо прикрыв за собой дверь.
— Звонили из лаборатории, — сказал Тадеуш. — Чисто. Можно выходить. — Он замялся и спросил едва слышно: — Как она?
— Держится отлично.
— Она сильная... Это правда, что Артур вернулся?
— Да... — Дэннер, поразмыслив, решил не говорить про чудо в катакомбах. — Правда.
— И Самуил. Я думал, его убили.
— Ну, да... — Владимир невольно обернулся на палату. — А ты чего хотел-то?
— Да там наши подземные гости. Ждём её разрешения.
— Правда?! — обрадовался Владимир. — Так быстро! Я ей сообщу.

Что-то в Парадайз ныне зачастили посетители с корочками. Правда, теперь привычный смысл этого слова несколько уплывал – вместо складных удостоверений в угрожающей кожаной обложке многие уполномоченные персонажи носили либо NFC-карты, либо QR-коды, либо полноценные компьютеры на лацканах пиджака, пригодные для простейших записей, определения местоположения и использования в качестве подписи или печати. Хотя бумага пока тоже имела место быть.
На этот раз у стойки регистрации появились сначала два силовика в синей форме с белыми буквами «EMC» на грудных пластинах бронежилетов, затем из-за их спин вышла девица в плаще, характерном для архаичных кинообразов американских детективов. На лацкане красовалась пластина из прозрачного винила с гравировкой всё тех же трёх букв и запаянным внутрь чипом, пригодным для считывания. Помимо аббревиатуры внизу ещё были инициалы и должность: K. Гданьски, начальник департамента. Девица прошла через рамку металлоискателя, которая закономерно зазвенела, хотя бы потому, что из-под плаща недвусмысленно торчала кобура с каким-то замысловатым пистолетом на портупее, затем обратилась к работнице регистратуры, дыхнув на ту лёгким душком позавчерашнего перегара:
— Добрый день. Я представляю Бюро Реконструкции, правительственную организацию. Учинение препятствий моей работе и работе моих людей наказуемо по закону. Я здесь для разговора с андроидом-нелегалом, которого здесь укрывают сотрудники Константы. Можете мне помочь?
Тереза нахмурилась и отвернулась от монитора.
— Здравия желаю, — исключительно вежливо ответствовала она. — Добро пожаловать в Парадайз. Будьте любезны сдать оружие и ожидайте, я позову комиссара. Здание находится в его юрисдикции. Оружие можете сложить вот сюда, — она указала на несгораемый шкаф с ячейками. — Могу я предложить вам чаю?
— Черти, — недовольно буркнула девица, явно имея в виду Константу, но пистолет сдала. собственно, в привычном понимании это даже и не совсем пистолет был: массивная штуковина с коротким широким стволом, снабжённая к тому же экраном состояния. Явно, что какая-то лимитированная серия полусекретного оружия. Своих силовиков разоружать она не собиралась, но тем было приказано встать караулом у дверей снаружи. Если что, у неё тут на парковке у ТЦ неподалёку ещё целый микроавтобус таких стоял.
На предложение чая она тоже ответила довольно вежливым согласием, но по глазам, вернее, одному глазу – второй прикрывала неаккуратно брошенная прядь светло-голубых волос – было видно, что эта леди желает исключительно виски с колой или коньяка. Вид у неё был довольно потасканный, светлый плащ украшали пятна синей синтетической крови вперемешку с красной человеческой, а на запястье виднелись следы от наручников, будто какой-то шутник обрядил задержанного андроида-нелегала в оперативника госструктуры и отправил в Парадайз шутки ради. Но на сей раз посетитель был вполне себе органическим, хоть бы и потому, что от него вполне отчётливо несло перегаром. 
Дэннер появился довольно быстро, и не в столь колоритном виде. Одет он был, как всегда, в чёрную уставную форму с мятой рубахой, на которой небрежно расстёгнутые пуговицы и закатанные рукава открывали характерные шрамы от оков, шнурок сполз, отчего волосы рассыпались и падали на глаза, а на ходу товарищ генерал-майор элитного подразделения запихивал в зубы бутерброд. Непостижимым образом всё это разгильдяйство ничуть не мешало ему внушать окружающим робость, а то и суеверный ужас. Смотря кому.
Дэннер легкомысленно скатился по перилам и облокотился о стойку.
— Что за срочность?
— А вот. Из департамента.
Владимир скривился.
— То Минздрав, то департамент... сегодня, что, день ревизий?
— Это не ревизия. — Тереза бесцеремонно отодвинула его руку и водрузила на стойку ящик с препаратами. — Им нужна ваша механическая подруга.
— Мэдди?.. — Владимир прищурился на гостей. — Ладно. Разберёмся.
Он неспеша подошёл к гостям и представился по форме:
— Генерал-майор Владимир Селиванов, командующий спецподразделением Чёрный волк, Константа. В здании введено военное положение. Предъявите ваши документы.
К моменту появления Владимира девица мирно пила чай, отрешённо глядя в высокое окно вестибюля клиники на мерзкую городскую серость.
Внешний вид генерал-майора, видимо, посетительницу вообще не впечатлил, хотя бы потому, что она и сама выглядела почти так же не по-уставному потрёпанно.
— Начальник департамента ЕМС Камилла Гданьски, — поставив чашку на блюдце, сжимаемое судорожно холодными пальцами другой руки, девица протянула Владимиру свой универсальный пропуск. — В данный момент ещё представляю интересы Бюро Реконструкции помимо своего департамента. Мною получена информация о том, что в этом здании у вас получил убежище андроид-нелегал, опасный для общества и окружающих, к тому же совершивший преступление. Мне необходимо его задержать и доставить в департамент для допроса.
Глядя на Владимира, девица пристально изучала его лицо. Всё-таки, явно вся эта история была ей совершенно не по душе, да и в принципе с Константой никто тут связываться не любил, однако Камиллу в данной ситуации никто не спрашивал.
Дэннер изучил пропуск и обаятельно улыбнулся во все зубы, до знакомства с табаком, вискарём и кофе, вероятно, бывшие белыми.
— Раз знакомству, леди. Но, видите ли... — Владимир задумчиво провёл рукой по шее, незаметно включая спрятанный под скулой микрофон, — боюсь, что ничем не смогу вам помочь.
И он приветливо улыбнулся появившейся за стеклянной дверью Джульетте.
— Дело в том, что андроид, о котором идёт речь, явился к нам в неисправном состоянии. Да ещё местные бандиты постарались. Боюсь, восстановлению искомый андроид не подлежит, и всё, что я мог бы вам предоставить, бесполезная груда металлолома. Даже без центрального процессора и карты памяти. Сожалею, но Моргана мертва, на сей раз окончательно. Даже наш инженер не сумел помочь ей. Можете убедиться.
Камилла слушала так, будто верила каждому его слову, однако уж кто-кто, а она прекрасно знала, что он лжёт.
— Надо же... — разочарованно вздохнула Камилла, отпивая из чашки и как бы невзначай оборачиваясь на Джульетту. Та попыталась бочком-бочком проскользнуть мимо, но Камилла так быстро оказалась с ней рядом, схватив за запястье, что бедняжка даже поделать ничего не успела и смиренно поникла.
— А кто же тогда это? — недоумевающим тоном поинтересовалась начальница, глядя в лицо Джульетте. Теперь из-под пряди бело-голубых волос, там, где должен быть второй глаз, сверкал красный огонёк, как лазерная указка. — Тело сменила, — мрачно констатировала Камилла. — Умно. Думала, что я не догадаюсь, наверное.
— Я думала, тебя вообще убили, — слабо подала голос Мэдди.
— Ага, — усмехнулась Камилла, показывая такие же желтоватые зубы. — Специально восстала из мёртвых, только чтобы твою блудную задницу изловить.
После этих слов начальница повернулась к Владимиру.
— Плохо врёте, генерал-майор Селиванов. Точнее, не того пытаетесь обмануть. Я отлично вижу, что это модель андроида, которой нужен живой оператор. И, думаю, вам не стоит так обесценивать ваших инженеров, они отлично справились с перекачкой сознания в мозг, что для него не приспособлен.
— Инженеры у нас лучшие, — согласился Владимир. — И, тем не менее, слушайте меня внимательно, уважаемая, потому что на этот раз я скажу вам чистую правду. Тронете её – убью. Она мой друг, и я её в обиду не дам. Нечего хватать её за руки, она не вещь, и не кукла.
Тереза внимательно наблюдала сцену, явно подумывая, не вызвать ли охрану, однако перестрелки, вроде, не намечалось. Ну, в конце концов, не такие же они идиоты, чтобы учинить драку в больнице, где полно людей, большинство из которых не совсем-то и здоровы... или такие? Дэннер всегда был импульсивным, а тут ещё и такая ситуация...
— Ну, или вы отпустите её, мы все пройдём в конференц-зал, сядем и спокойно поговорим, как взрослые разумные люди, — неожиданно завершил Владимир. — По такому случаю я даже притворюсь взрослым разумным человеком. Будет трудно, но на что только не пойдёшь ради друзей, я справлюсь.
— Раз тут все настроены на конструктивный диалог, то, пожалуй, соглашусь с вашими доводами, — Камилла вздохнула и отпустила Мэдди, но и та, впрочем, убегать не собиралась, только виновато поглядывала то на Дэннера, то на начальницу департамента. — В мои планы совершенно не входит устраивать тут балаган, к тому же я так за... кг-хм, замучилась, что сейчас желаю только одно выяснить. Так что у меня вопросы и к тебе, — Камилла сурово посмотрела на Джульетту, — и к вам, — теперь взгляд устремился на Владимира. — Словом, нужно как следует поговорить.
Начальница явно темнила, но детали, очевидно, будут всплывать постепенно.
Мэдди же вообще не вела себя, как преступница, она больше походила на нашкодившего ребёнка. И можно с уверенностью сказать: если бы она действительно была виновна, то уже исчезла бы, как только завидела сквозь стекло знакомую физиономию ЕМСницы.
— Вот и хорошо, — явно обрадовался Владимир и направился в сторону лифта, жестом пригласив следовать за ним. Тереза проводила их взглядом. Потом вздохнула и вернулась к работе: ей надо было провести инвентаризацию.
— Что ты опять натворила, признавайся? — шёпотом поинтересовался Владимир у Мэдди, пока они ждали лифта. Люди косились на них, кто опасливо, а кто недовольно. Уважаемая клиника с задорным свистом ветра в ушах скатывалась к позорному статусу проходного двора. Что в ней только не произошло за последние недели! Уж и стреляли тут, и штурмовали, и духи, и инопланетные объекты, и даже целую преступную группировку вскрыли... Если бы на крышу Парадайза вместо медицинского вертолёта приземлился бы до зубов вооружённый флот агрессивно настроенных рептилоидов, Тереза лишь пожала бы плечами и велела бы им надеть бахилы.
Не успела Мэдди ответить, как двери кабины разъехались, и из них как ошпаренные вылетели замученные ревизоры. Толстячок аж подпрыгивал на бегу, а дама спотыкалась и царапала шпильками кафель. За ними аки грозный галеас за утлыми рыбацкими лодочками, летел доктор Самуил Абрамович Борнштейн. Глаза у доктора сверкали, а полы распахнутого халата реяли боевым знаменем. Дэннер, Мэдди и Камилла едва успели рефлекторно шарахнуться в стороны, чтобы их не сшибли.
— ...Я вам покажу, как выгонять моих детей из моего же кабинета! — напутствовал доктор на ходу. — Я вам покажу отчёт в министерство!..
— Капут, — философски вздохнул Дэннер, проводив компанию взглядом. — Их отчёт погубит Парадайз. Если только его не спасёт железная длань капитализма. А она спасёт, в случае, если корпорация не захочет терять любимую дойную коровку.
— Отделаемся небольшим штрафом, — согласился случившийся рядом Тадеуш. — Кстати, Дэннер, пациенты из бункера готовы к встрече с новым миром. Ждём твоего разрешения.
— О дивный новый мир. Хоть одна хорошая новость за день. Сейчас, я тут немного занят. Пару часов подождут ведь?
— Подождут, — заверил Тадеуш и умчался.
— А я думала, только у меня в департаменте такой дурдом может быть, — точно так же философски изрекла Камилла, провожая взглядом странную процессию. — Впрочем, это всё не моя компетенция.
— Ну да, — мрачно вздохнула Мэдди, — если на горизонте маячишь ты со своими синими человечками, то тут уже одним штрафом дело точно не обойдётся.
— Верно, — кивнула ей Камилла. — Вот бываешь же умничкой, когда хочешь.
— Долгая история, — Мэддисон польстила наконец Владимира ответом, пусть и весьма аморфным и безо всякой конкретики. — Это только по мою душу, не бойся. Ну... Мисе ещё, может, достанется.
— Заранее поинтересуюсь, — снова подала голос начальница департамента, — есть там неподалёку оборудованное место для курения? А то как бы персонал меня на простыни за табачный дым не порвал, — она даже нашла в себе силы посмеяться, а затем привычным движением откинула тонкой рукой со взбугрёнными синими венами упавшие на лицо пряди волос. Правый глаз Камиллы был довольно очевидным протезом с неестественного цвета радужкой, ярко-красной, отражающей к тому же попадающий на неё свет, словно у кошки. Собственно, благодаря ему она так быстро и легко раскусила заговорщиков.
— Как маленькая, — философски вздохнул Владимир – иногда ему казалось, что Моргана чудит больше, чем он сам. — Курилок у нас много, думаю, нашим гостям из министерства их количество явно пришлось по душе. Эти зверьки не из тех, кто уходит без добычи. — Он засмеялся. — Мэдди, если ты стянула очередную правительственную разработку, то я в деле.
Моргана только показала Владимиру язык.
— Ты смотри, — усмехнулась Камилла, — ещё и дерзит. Вот точно ничему не научишься, пока я тебя в чудесный Андербендер не запихну.
— Ну, теперь я точно уже не могу за решётку сесть, — отозвалась Мэдди, — я тут теперь нужна.
— А вот можешь ты или нет, решать тут буду уже я, — более строгим тоном отозвалась начальница департамента.
Тем временем процессия уже дошла до переговорной комнаты и завалилась внутрь. Мэдди на всякий случай заперла её изнутри.
— А теперь давай рассказывай, что ты делала с неделю тому назад в гетто? — Камилла уселась напротив преступницы, которая в свою очередь инстинктивно жалась к Владимиру, будто боялась, что злая тётенька в погонах её сейчас утащит и покажет небо в клеточку сразу без предисловий.
— Да и как ты вообще оказалась здесь? Надеюсь, тебя не задержали?
— Обожаю приключенческие истории! — объявил Дэннер. — Может, чаю? Могу предложить что-нибудь покрепче.
На слова про что-нибудь покрепче Камилла подозрительно ожила, но вовремя осеклась – на службе же – и помотала головой.
— Нет, спасибо, но вот от чая не откажусь.
— Неделю назад в гетто... — эхом повторила Мэдди, вспоминая. — К Сенье ходила.
— Ещё один нелегал, ясно... Ладно, она-то хотя бы безобидная. Но ты была не только у неё, я права?
Мэдди потупила взгляд.
— Ну да...
— А если я скажу, что я тебя могу загрести только за ношение оружия при отсутствии лицензии?
— Да хватит меня тюрьмой пугать! — не выдержала Моргана, которая из-за перегрузки стала совсем уж нестабильной. — Даже если посадишь, и что с того?
— Да тихо ты, — устало вздохнула Камилла, — я вообще здесь не за этим. Хотела бы я тебя принять, так ты бы уже в Андербендере сидела, мне для этого вежливые беседы не нужны. Если и так рассказывать не хочешь, пойдём прямой дорогой: кто-то наверху, в Бюро Реконструкции что-то очень странное мутит. Тут по городу чокнутый андроид бегал, мочил кого ни попадя, и, когда я за это дело взялась, произошёл очень весёлый случай: поезд с пленным преступником сошёл с рельс, он естественно сбегает, а я прихожу в себя в больнице, где мне немедленно сообщают, что я отстранена по обвинению в подлоге доказательств. Из больницы я попадаю прямиком за решётку, где пришлось просидеть с недельку, и вот только пару дней назад меня с извинениями выпустили.
Мэдди молча слушала и, кажется, даже успокоилась совсем.
— А я-то думала, куда ваше ЕМС смотрит, пока по городу гуляет убийца...
— Угу, — недовольно буркнула Камилла, — небо в клеточку я разглядывала. Так вот, куда он исчез? Его кто-то из ваших укрывает?
— Нет, — мрачно и подавленно отозвалась Мэддисон. — Его Миса убила.
— А вот отсюда поподробнее, — Камилла навалилась на стол.
— Он начал наших калечить. Двоих утащил в метро, они до сих пор без памяти, Айю чуть не сжёг в её же доме, а когда я пошла с ним поговорить, то и мне голову с плеч снял. Не знаю, что им двигало. А потом... Он украл Эллисон, жену Владимира, хотел шантажировать. Вот Миса и воспользовалась его доверием, чтобы нам помочь, но сама очень сильно пострадала.
— Ясненько. Раз тут поработала Константа, ЕМС концов не найдёт, верно? — поинтересовалась Камилла, глядя на Владимира. — Мне бы хоть что-то, что можно подсунуть начальству в качестве доказательства его уничтожения, а то висяк, и меня за него явно по головке не погладят.
— Проблема, — озадачился Владимир. — Дело в том, что, когда мы забирали пленных да раненых из его логова, на нас напал заражённый Мореной. Я так понял, он там и прятался, благополучно мутируя, пока не объявился этот псих. Пришлось там всё спалить, чтобы уничтожить заразу. Мы, конечно, можем попробовать, но, боюсь, в оплавленной железке им будет трудно признать одного нашего знакомого шизоидного маньяка. — Он поднялся. — Прошу меня извинить. Распоряжусь насчёт чая и подумаю пока.
Впрочем, вернулся он почти сразу, и сходу предложил:
— А видеозапись им сойдёт? — Владимир указал себе на правый глаз – если приглядеться, можно было увидеть едва заметный блеск интерактивной линзы. — Мы с Мэдди застали окончание веселья.
— Мне сойдёт хоть что-нибудь, подделку я сразу определю, — заявила Камилла, как только Владимир вернулся. — И если у вас там есть хоть какой-то компромат на него, то давайте всё сюда. Уж не знаю, что там на верхушке мира затеяли, но они очень хотят эту ситуацию замять, и в новостях даже ответственность за его деяния на Шпицберген переложили! — начальница департамента возмущённо мотнула головой, отбрасывая мешающие волосы.
— Серьёзно? — подпрыгнула Мэдди. Уж для неё это название было очень знакомым и совершенно ненавистным.
— Прикинь! Я тебя ведь искала не совсем для того, чтобы пистон вставить, но ты ведь понимаешь, что мне нужно строить из себя суровую тётку в погонах? Иначе меня мигом снимут с должности и пиши, пропало.
— Да знаю, — вздохнула Мэдди, — только хватит меня Андербендером пугать.
— Ладно, не буду, — Камилла улыбнулась, как Мартовский кот. — Тащите сюда всё, что есть. Хотела бы я отнять ещё немного вашего времени и отсмотреть это дело. Ах да, и всё же... Ты чего около приюта Святой Анны ошивалась, м? По нашим данным там какая-то ересь творится, часом не нашли чего?
— Там очень много всего нашли, — сообщил Дэннер. — Вы же слышали в новостях про руководство клиники? Так вот, у них в приюте филиальчик. Доктор Менгеле на минималках, так сказать. Верхушку мы накрыли, теперь дочищаем остатки. А вообще, любопытное местечко эта Святая Анна, знаете ли.
Тут принесли чай, и разговор ненадолго прервался. В роли официанта выступала уже знакомая медсестра с розовыми волосами. Константу могли не любить. Но поддерживали неизменно. Хотя Владимир, кажется, девушке импонировал – она приветливо улыбнулась присутствующим и поставила чашки на стол, отодвинув стакан с карандашами.
— Вообще я этой ерундой с лёгкой руки Бюро, — Камилла воздела указующий перст к потолку, — занимаюсь. Пока меня не упекли, чтобы я не лезла туда, куда не надо. Но они меня плохо знают, я же всё равно влезу, — она засмеялась. — А теперь у меня ещё и доказательная база есть. Ладно уж, так и быть, за содействие не буду забирать тебя в департамент, — начальница улыбнулась Мэдди, — походи пока так. Только лицензию зайди, получи, а то любой патруль примет.
— Разве это тело подлежит лицензированию? — робко спросила Мэддисон.
— Если ты умеешь голыми руками рельсы в узел завязывать, то да, а я отсюда вижу, что можешь. Так что не выделывайся, я и так тебе поперёк устава и инструкций помогаю... Разрешите удалиться покурить?
— Я бы тоже удалился, — поднялся Дэннер. — Провожу вас.