Как я выбрал спектакль вместо пива

Папа собирается в гости с ночёвкой — я остаюсь один дома. Мне семнадцать. Летнее утро. До вечера планов нет. А тогда — друзья, пиво, хохот. С нетерпением жду, когда папа уедет.

Есть мысли сбегать за пивом. Не сразу, минут через двадцать. Не хочу столкнуться с вернувшимся отцом, если он вдруг что-то забыл. Не наругает, нет — я уже не ребёнок. Просто скажет:
— Мог бы и при мне купить, чего ты прячешься?
или
— Сказал бы, что хочешь пива — я бы тебе купил нормального, а не этот шмурдяк.
Неловко. Неприятно. Словно бы обманул.

Папа в прихожей, слышу шуршание верхней одежды. Работает телевизор. Я в другой комнате, за компьютером. X-COM: UFO Defense. Могу играть вечно.

Из телевизора:

> — Офицеры считали себя аристократами и поэтому не матерились... Никогда!

Они просто так говорили:
— Здравствуйте, мля, товарищи матросы, мля! Я знаю, мля, что вам, мля, сейчас, мля, тяжело и трудно, мля! Это потому, мля, что вы, мля, думаете о доме, мля.

(Они не матерились, просто губы сами прошевеливали нужные уточнения.) <


Папа хохотнул. Я улыбнулся. Вышел его провожать. Он замешкался. То ли искал ложку, то ли шнурки не поддавались — не помню. Текст, льющийся из уст странноватого, картавого, небритого дядьки, загипнотизировал. Я никогда до этого не видел моноспектакли. Да и вообще не смотрел спектакли по телевизору — что за глупость?

Я закрыл за папой дверь и вернулся к телевизору. Сел на диван, не таясь закурил. Мысли о пиве испарились. Во мне словно что-то оттаивало, оживало с каждой новой зарисовкой. Что-то в нём было такое, чего я раньше в мужчинах не видел — он не стыдился говорить о любви, о страхах, о глупостях. И при этом не казался слабым.

Я не хотел, чтоб спектакль заканчивался. Но вот аплодисменты, поклон, а я судорожно листаю программу передач в поисках имени, названия. Евгений Гришковец. Какая странная фамилия… Зато запомню!

— Ну, чем занимался вчера?
— Да так, посидели с друзьями, попили пива.
Папа обвёл глазами квартиру. Нет, вроде бы в этот раз без бардака. Расслабился.
— А ещё спектакль тот, ну, тот, когда ты уезжал — просто супер! Гришковец выступал.
— А, Гришковец? Хороший мужик.
Это высшая похвала моего отца, поверьте.

На следующий день я уже выискивал спектакли в интернете. Нашёл — Как я съел собаку и Планета. Посмотрел оба подряд, словно выпил залпом. Конечно, всё не просто так — почва была уже готова. Я мучался любовью. В ином случае мог бы и вовсе не обратить внимания на тот спектакль.

Мне кажется, именно тогда я начал понимать: не стыдно, не зазорно делиться чувствами. Правда, научился этому много позже.

Я начал агитировать близких друзей смотреть Гришковца. Даже затащил одну девчонку, с которой тогда много общался, в гости. Помню, заходим домой, а мама уже бросает многозначительные взгляды.
— Мам, мы зайдём, посмотрим спектакль.
— Спектакль? Ну-ну...

Даже обидно стало — я же не для "этого" привёл девушку в дом. Для искусства. Но поди объясни это маме, когда тебе семнадцать, девушка красивая, а за окном лето.

Потом было ещё много вопросов, я неизбежно отмахивался. Но главное — той девушке понравилось. Ну, я так думаю.

С другими было по-разному. Кто-то проникался и смотрел до конца — я радовался. Кто-то выказывал признаки скуки — я выключал. И где-то внутри, про себя, расстраивался. Тогда мне было важно найти сообщников. Искал тех, с кем "поймать волну".

Это тоже прошло — научился радоваться в одиночку. В одиночестве.

Потом были ещё спектакли, книги, фильмы Гришковца — и почти всегда мне заходило. Не так, как впервые, но всё же.

Иногда думаю: не случись тогда этого спектакля — не знаю, каким бы я стал.
Может, и таким же.
А может — не совсем.