Там, где кончается берег Глава 3, 4

ГЛАВА 3
«Море берёт своё»
Утро после шторма было обманчиво тихим. Вода у берега выглядела уставшей, как
человек после бессонной ночи. Всё казалось на месте — но не совсем: где-то
выбросило водоросли, с одного бунгало сорвало ставню, в баре протекла крыша. Но
остров — выстоял. Как всегда.
Алина вышла босиком. Её волосы пахли солью, а на футболке всё ещё были следы
сна. Она шла по мокрой гальке, будто не себе, пока не увидела лодку.
Половина корпуса была разодрана. Второе весло сломано. На песке лежала куртка —
чья-то, промокшая насквозь. Она узнала её — та самая, в которой он был вчера.
Максим.
— Он жив? — вырвалось у неё.
— Жив, — услышала в ответ. Голос — сзади.
Она обернулась. Он стоял, будто ничего не случилось. Голый по пояс, с раной на
плече, из которой медленно сочилась кровь. Молча посмотрел на лодку.
— Вы с ума сошли, — сказала она.
Он пожал плечами. И всё.
— Нужно обработать, — добавила Алина, подойдя ближе. — У вас кровь.
— Бывает, — сказал он. — Знаете, море — оно как человек. Иногда хватает. Иногда —
возвращает.
— Сейчас оно вас почти убило.
Он посмотрел на неё. И неожиданно, абсолютно спокойно сказал:
— Я бы не возражал.
Они молчали минут пять. Просто стояли рядом, смотрели на разбитую лодку. Потом
она первая нарушила тишину:
— Кто вас так сильно обидел?
Он усмехнулся.
— Вы не спрашиваете, почему я полез в море в такую погоду?
— Не хочу знать, что вы пытались забыть.
— А вы?
— А я всё ещё пытаюсь.
Он кивнул. Будто понял. Или — будто был рад, что она не копает глубже.
Позже она принесла аптечку. Не спросив. Просто постучала в его дверь. Он не открыл
сразу. Но всё-таки открыл.
В домике пахло морем, древесиной и чем-то тёплым, неуловимым. Возможно —
одиночеством. Она увидела гитару в углу, стопку книг на греческом и русском,
фотографию чёрно-белую — женщина с длинными волосами и ребёнок. Стертое лицо.
— Это ваша жена?
Он не ответил.
Она обработала рану молча. Он тоже молчал. Только один раз дёрнулся, когда спирт
попал вглубь.
— Всё ещё хотите, чтобы море вас забрало? — тихо спросила она.
— Уже нет, — ответил он.
Они сидели на веранде, и никто не говорил, сколько времени прошло. Просто сидели.
Пили кофе. Слушали, как волны снова делают своё — бесконечно, без оглядки на
вчера.
— У меня был человек, — вдруг сказала она. — Я думала, что это — навсегда. А потом
однажды проснулась и поняла, что живу в жизни, которая не моя.
Он кивнул.
— У меня тоже был человек. Я думал, что успею.
Молчание. И в этом молчании — больше, чем в любом признании.
Вечером она снова увидела ящерицу. На том же месте. Только теперь она не была
одна. Рядом — вторая. Меньше, но такая же спокойная.
Алина почему-то улыбнулась.
ГЛАВА 4
«Тишина не всегда безобидна»
Вечером на острове впервые стало по-настоящему жутко.
Не страшно — именно жутко. Как в комнате, где всё кажется привычным, но ты
внезапно понимаешь, что кто-то был здесь до тебя. Или всё ещё здесь.
Началось всё с глупой детали: во время ужина не появилась Эмма — туристка из
Нидерландов. Светловолосая, спортивная, всегда громкая, с телефоном, который
звонил каждые полчаса. Её отсутствие сначала никто не заметил — никто, кроме
Алины.
— Странно, — сказала она бармену. — Та, блондинка... с фотоаппаратом. Её не видно.
— Эмма? Может, ушла на северную сторону. Там закаты. Все любят.
Но уже через час на ресепшене заволновались. Комната была пуста. Фотоаппарат —
на кровати. Телефон — в баре, на зарядке. Последний раз её видели утром, когда она
брала напрокат велосипед.
Максим появился молча, без лишних слов. Выслушал. Кивнул.
— Она могла поехать на мыс. Там красиво, но обрывисто. Я схожу.
— Один? — спросила Алина.
Он не ответил. Взял фонарь и ушёл в темноту.
Она не могла остаться. Просто — не могла. Что-то внутри било тревогу, которую
трудно было объяснить. Алина схватила куртку, фонарик из своей сумки и пошла за
ним. Шла по его следам, хотя он не оставлял их. Просто чувствовала, куда идти.
Они встретились у старой лестницы, ведущей к мысу. Он обернулся, заметив её.
— Вы не умеете сидеть на месте, да?
— А вы не умеете говорить, что вам страшно.
Он хотел что-то сказать — но только передал ей запасной фонарь. Без слов. И они
пошли вместе.
Мыс был жутким. Камни скользкие, ветер — как нож. Где-то далеко шумело море,
ударяясь о скалы. Вдруг — вспышка света. Максим подсветил что-то на обрыве.
— Велосипед, — коротко сказал он.
Алина замерла.
Рядом — сумка. Порванная. Фото с надписью: “;;;;; 2005” — чёрно-белая девочка на
фоне моря. И всё.
— Эмма здесь была. Но её нет.
Максим подошёл к краю, посветил вниз. Потом ещё раз.
— Вниз — метров двадцать. Но тела нет.
— Может, она ушла?
Он молча покачал головой. Это был не страх. Это было… знание. Опыт.
— Кто-то видел, как она уезжала? — спросила Алина.
— Нет. И никто не слышал крика.
Они вернулись ближе к полуночи. В лагере — тишина. Только администратор с
красными глазами, и пара туристов, греющих вино.
На ресепшене уже звонили в полицию. Обещали прибыть наутро — с материка. Здесь
— некуда спешить. 
Алина вернулась в домик, но не могла уснуть. В голове билась одна мысль:
На этом острове что-то не так.
Не в духе, не в воздухе. В ощущении, что наблюдают. Не снаружи — изнутри.
И ещё кое-что. Когда она мыла руки, то заметила: на запястье — небольшая царапина.
Её не было утром.
А за окном, в темноте, снова мелькнул силуэт. Тот же, знакомый. Максим.
Он просто стоял. Не приближался. Но не уходил.
И вдруг она поняла: он боится. Но не за себя.