Цель

Когда Черепахе стукнуло сорок пять с половиной, она решила кардинально изменить свою жизнь.  До этого всё было как у всех: родилась в террариуме, училась в вечерней школе рептилий, потом устроилась в контору, оформлять справки.
 
Её никто особо не трогал. Она была частью системы. Такой, знаете, незаметной, шуршащей частью, которую никто не проверяет, потому что и так всё ясно.  Но в какой-то момент…
 
 Черепаха почувствовала внутренний зуд. Не физический (это позже), а метафизический. Ей показалось, что она топчется на месте. Буквально. Панцирь чуть ли не врос в пол. Она решила: «Надо идти к вершине!» 

- Ты что, с ума сошла? — спросила Сорока, - Какая, к чёрту, ель? У тебя поясничный остеохондроз! 

Но Черепаху было не остановить. Где-то в глубине её сознания, между древними инстинктами прятаться при любой опасности и рефлексом сворачиваться при любой неопределённости, зажглась искра.

Ель!

Вершина!

Смысл! 

Она вышла из своего крошечного служебного помещения и направилась в сторону ближайшего оврага. 

Первым испытанием стала Пропасть. Обычная бумажная пропасть. Нужно было подать заявление на перемещение по маршруту «овраг - условное возвышение» и три экземпляра мотивационного письма. А еще техническая характеристика панциря. Причём - с печатью. А где её взять - никто не знал.

Она обратилась в Министерство по делам передвижения пресмыкающихся. Там сидел Суслик с выражением лица, давно смирившегося с бессмысленностью своей жизни.
 
- А цель у вас какая? - спросил он.

- Ель, — сказала Черепаха.

- Высокая?

 - Очень.

- Боюсь, вы не проходите по формату. У нас сейчас понижение. Сокращение высот. Антикризисные меры. Может, куст? 

Она ушла, не прощаясь. Потому что считала - если ты начинаешь торговаться за цель, это уже не цель.

По дороге она много думала. Болела левая сторона панциря. На правой была реклама стоматологии. Кто-то из местных хулиганов приклеил, пока она спала. Сомнения ползли за ней, как улитки на корпоративе. В голову лезли дурацкие вопросы: «А вдруг ты просто хочешь казаться целеустремлённой?» или «Что, если ель - это мираж?».

Было страшно. Иногда ей казалось, что панцирь, это не защита, а якорь. Или, что цель, это придуманный повод, чтобы не разбираться с тем, что всё остальное давно трещит по швам.

Наконец, она дошла.

Сама.

Без бумажных процедур и одобрений.

Туман скрывал вершину ели, но ствол был виден.   

- Ну вот, - сказала она, -  Дошла… 

В этот момент к ней подошёл Ворон в строгом костюме и с блокнотом.

  - Простите, - сказал он, - Но у вас нет допуска к восхождению. Вершина занята. Вас не было в списке. 

- В каком списке? — удивилась Черепаха, но не стала спорить. Просто легла под елью, глядя в серую, как скучное резюме, бесконечность. 

Возможно, суть была не в том, чтобы взобраться. А в том, чтобы просто идти и не сойти с ума по дороге. 

Она снова пошла. Медленно. Через овраги. По кругу.

В цели, которой невозможно достичь, как ни странно, виделось больше смысла…