Временная петля часть 7

 — Как вам известно, — начала свой рассказ Маргарита Сергеевна, взяв в руку кружку с гранатовым соком, — мои отец и дед были учёными, изучали квантовую механику и теорию гравитации. А вот родоначальником этого увлечения был мой прадед, Андрей Михайлович Кузнецов. В одна тысяча девятьсот десятом году он стал почётным членом Академии Наук Российской Империи, и верил в будущее атомной энергии, при приручении которой, должно было побледнеть могущество самых богатых людей планеты.

На следующий год открылась первая радиевая лаборатория, которую спонсировал сам Николай II. Конечно, прадед даже не представлял, к чему это приведёт, но успел понять, как как ведут себя энергия и материя и какова их природа при проявлении в реальном времени. А ведь он просто хотел почувствовать космос внутри себя.

Помню, бабушка рассказывала, что, когда настали тёмные времена, не хотелось просыпаться по утрам, не хотелось говорить и вся радость жизни растворилась в черноте отчаяния, она с отцом поднималась на крышу старого дома, где ветер и тишина разговаривали с ними на всех языках мира.

Им светили огромные звёзды. Они были везде. Над головой, справа, слева, под ногами. Казалось, просто протяни руку, и вот уже на ладони целая пригоршня огоньков. Перехватывало дыхание от того, что падаешь в космос. Они лежали на спинах позволяя этому ощущению войти в себя.

Вся вселенная сходилась в одной точке и сердце, запертое изнутри, открывалось на встречу мироздания и свет проникал в грудь и изливался наружу. Словно река подхватывала на волну, и уносила по Млечному Пути к самым истокам сотворения мира.

А оно смотрело им в душу, затрагивая самые сокровенные чувства. Вселенная улыбалась, завораживала, и писала послания на иссиня-черном бархате, кружа вне времени и пространства. И это странное, не передаваемое ощущение бессмертия, вечности, силы… знания.

В какой-то момент прадед просто отпускал себя и летел среди созвездий, галактик, вселенных, а они рассказывали ему о себе. В какой-то момент становилось очень страшно от осознания бесконечности. Но он её увидел, хотя и, кажется, что это невозможно, но увидел и пересёк.

С тех пор он был одержим идеей найти способ перемещаться по бесконечности миров, вселенных, возвращаться в наиболее значимые точки существования и перепрыгивать через время и пространство, чтоб находить самого себя в других жизнях. Также как и тех, кого любил и потерял. И получив это знание вернуться на Землю и всё исправить.

А потом его расстреляли. Прабабушка каким-то чудом успела убежать, прихватив дочь и архив мужа. Сменила имя и фамилию, всю жизнь боялась, что за ней придут люди в кожаных плащах, прятала бумаги в подполе, но при этом не уничтожила ни одной фотографии мужа. Бабушка, когда выросла, вышла замуж за скромного учителя физики, который увлекался в свободное время изучением теории струн и был просто покорён приданым, в виде двух сундуков с прадедушкиными дневниками. И надо сказать, хорошо продвинулся в области изучения времени. Сделал себе имя, в узких кругах. Мой отец пошёл по стопам деда и прадеда, а Николай Семёнович Новик один из папиных учеников. Вот только папа никому не доверял, и все свои записи тщательно шифровал, оставляя лаборантам какие-то не самые существенные опыты.

Когда папы не стало, все его разработки встали. Не хватало записей, каких-то формул, я не вникала. А шесть лет назад, меня разыскал Николай. Папа работал в Москве, о семье не рассказывал, его личное дело засекречено, вот и пришлось ученику попотеть, узнавая, где ещё могут храниться записи Сергея Павловича Киселёва. Вот только, после аварии, у нас из дома всё вынесли до последней бумажки, включая туалетную. Но, Новик сумел внушить мне доверие, и я отдала ему недостающие документы, что хранил отец в погребе старого дома, там же, где когда-то бабушка спрятала тетради прадеда. С тех пор мы иногда общаемся, по скайпу, он рассказывает о погоде в столице, я о погоде в Васильчанске. А вот зачем он приехал в этот раз, я так и не успела узнать.

 — Ох, — отмерла Машенька, всё это время завороженно слушая Маргариту Сергеевну с открытым ртом, — вам точно надо книжки писать! Так красиво рассказываете!
 — Про книжки потом! — перебил её младший лейтенант, — почему не доложили, что знакомы с потерпевшим?
 — Так мы толком и не знакомы! — запротестовала Маргарита, — я его в живую раз в жизни видела, ну может два и давно.
 — То есть, вы отдали бесценный архив в руки не понятно кому? — продолжил напирать Александр.
 — Не абы кому! — Маргарита Сергеевна отстегнула от воротника дивную брошь в виде бабочки и протянула бывшему ученику. — Я была ещё совсем маленькой, когда папа сказал, что однажды придёт человек и принесёт мне её, и чтоб я не боялась и доверилась ему.

 — Бабочка, символ перерождения и бессмертия, очень символично, — пригладил косичку Михаил Фёдорович. — А позвольте спросить, — взял он ладонь Маргариты, и поднеся её к своим губам, поцеловал пухлые пальчики, — а к чему такая таинственность? Признайтесь, почему вы сделали секрет из вашего знакомства?
 — Помилуйте, — улыбнулась учительница, нехотя убирая свою руку из ладони доктора, — он женатый человек, с крайне ревнивой женой и очень просил, чтобы всё наше общение, как бы это сказать, было тайным. Он любит супругу, но переживает, точнее переживал, что она может всё не так понять. Между нами отношения чисто деловые. Но знаете, как бывает, на придумывают всякого… да и мне, как женщине одинокой, к тому же учителю, не стоит плодить слухи.

 — Удивительно просто как вы держались! — вновь всплеснула руками восторженная Машенька, — я бы никогда не догадалась, что вы знакомы!
 — Так говорю же, — пожала плечами Маргарита, мы и не знакомы толком.
 — А при чём здесь НИИ кукурузы?  — не сдавался Александр Анатольевич.  — На сколько я помню, профессор Киселёв работал в совершенно другой области.
 — Александр, вы меня удивляете, — вальяжно откинулся на спинку дивана Михаил Фёдорович, — а гостайна, конспирация, подписка о неразглашении? Представляете, что начнётся, если наши недружественные соседи узнают про эти разработки? А кукуруза, она и в Африке – кукуруза.

 — Это всё хорошо, — вступил в разговор молчавший до этого Гоша, — лирика про звёзды, шпионские страсти, тайные знаки, но меня больше интересует как разрулить всю эту ситуацию со временем? Маргарита Сергеевна, у вас, случаем, не осталось каких-то записей отца, способных решить этот вопрос? Или может Новик вам что-то рассказывал?
 — Увы, — вздохнула Маргарита, всё что было, я отдала Николаю, помогала ему с расшифровкой, у отца был ужасный почерк, к тому же он использовал шифр, но математические таланты мне не передались. Я ничего не понимаю в науке. Правда, где-то года два назад, Новик сказал, что понял идею отца и вполне возможно, что я стану очень богатой женщиной, ведь Николай очень порядочный человек, и не станет приписывать открытие исключительно себе.
 — И спрятал его в собственном кардиостимуляторе! — перебил женщину Конь.
 — А что, очень даже может быть! — подхватил Гоша, — Новик умер, программа сбилась и вот мы застряли во временной петле! Михаил Фёдорович, тащите этот аппарат! Есть у меня один друг – гений электроники, пусть посмотрит!
 — Молодой человек, вы представляете на сколько это точный и тонкий аппарат, чтоб такие как мы, в нём разбирались? — улыбнулся Михаил Фёдорович.
 — Он разберётся! — упрямо повторил Гоша, — говорю же – гений!
 — Хорошо, — поднялся с места судмедэксперт, — только одного дня явно не хватит, тем-более, что он уже на исходе, завтра придётся начинать заново. А вы ещё и в Германию собрались.

 — Да, — почесал ухо Александр Анатольевич, — а номер с переодеванием явно не прокатит. Эти два бугая уже поняли, что их надули. Надо что-то новенькое придумывать.
 — А что придумывать? — усмехнулась Маргарита, — устроим детский праздник с клоунами, я договорюсь со своим классом и родителями, чтоб завтра все, как только разморозятся, были у кафе в костюмах, с шариками, хлопушками. Поверьте, будет такая суета, что незаметно сумеем слона вывести, не то, что одного человека.

— Отличная идея! Тогда завтра мы с Машенькой сразу в аэропорт, Гоша к другу разбираться с кардиостимулятором, а вы… — Александр замолчал, глядя на Маргариту Сергеевну.
 — А я лечу с вами! Неужели вы думаете, что я упущу возможность побывать в Европе? Даже не сопротивляйтесь, тем-более, что ни один из вас не знает немецкого! А я его в школе изучала и кое-что помню!
Младший лейтенант рассмеялся и примирительно поднял руки.

 — Что ж, а я тогда открою старый коньяк, что берёг на особый случай, — подытожил Михаил Фёдорович, протягивая крошечный пакет Гоше.
 — Вот и договорились!  — улыбнулся Александр, незаметно подмигивая Машеньке.