Романовы

Романовы

Полина Феткович

6 декабря 2015 года, воскресенье

У Оли Романовой было по меньшей мере три обстоятельства детства, которые при желании позволяли многое объяснить.

Она родилась в палате номер шесть.

Выросла в жёлтом доме.

И почти с рождения у неё был Илья.

Первые два обстоятельства Оля обнаружила значительно позже. Третье знала всегда.

Жёлтый дом стоял на Седьмой линии Васильевского острова. Второй двор, третий этаж. Звонок не работал столько лет, сколько я его помнила, и, вероятно, не работал ещё раньше. В этой квартире родились и выросли Олина мама, Елизавета Петровна Романова, и её младший брат Илья Петрович.

Потом у Ильи Петровича родился сын.

Тоже Илья.

Поэтому получился Илья Ильич.

Первого апреля 1997 года.

Оля родилась через восемь месяцев и пять дней — шестого декабря.

А ещё через сутки, седьмого декабря, родилась Зара Горенко.

Когда девочкам было года четыре, Оля объяснила Заре устройство семьи предельно просто:

— Илья будет папой, я мамой, а ты дочкой.

— Почему я дочкой?

— Потому что ты младше.

Зара была младше Оли на один день.

Этого оказалось достаточно.

Илья в распределении ролей участия не принимал. Ему сообщили результат.

С тех пор мало что изменилось.

Я знала Лизу Романову примерно с десяти лет. Мы были двумя самыми высокими девочками в классе и первоначально это было почти всё, что нас объединяло. Потом произошла одна школьная история, после которой мы пошли домой вместе, потом вместе записались в бассейн, а ещё примерно через год обе оказались в музыкальной группе, которую собирала Лейла.

Лиза взяла соло-гитару.

Я села за барабаны.

На ближайшие десятилетия этого нам в основном хватило.

Романова вообще прожила жизнь без романов.

Это не фигура речи.

Мужчин в её жизни практически не было. Была гитара. Была наука. Потом появилась Оля.

И был Сергей Зубов.

Но о Сергее — чуть позже.

В тот день Оле исполнилось восемнадцать.

А ещё она выходила замуж.

За Илью.

Никого из присутствовавших это особенно не удивляло.

Лиза говорила, что поняла всё, когда детям было лет семь. Илья Петрович утверждал, что ещё раньше. Сами молодые на вопрос, когда именно решили пожениться, отвечали невнятно.

— Всегда собирались, — говорила Оля.

Это было наиболее точное объяснение.

В школе они уже договорились, что распишутся, как только Оле исполнится восемнадцать.

Не «когда-нибудь после восемнадцати».

Не «когда закончим школу».

Не «если ничего не изменится».

Шестого декабря.

Илье восемнадцать исполнилось ещё первого апреля, но жениться без Оли он по понятным причинам не мог.

Поэтому ждал.

Дворец на Английской набережной был выбран заранее.

Оля потом говорила, что ей запомнилась прежде всего лестница. Илья утверждал, что ничего, кроме Оли, вообще не видел.

Я была там и могу подтвердить: лестница действительно была хорошая.

Оля стояла в белом платье и время от времени поправляла фату. Илья держал её за руку так, словно существовала хотя бы теоретическая возможность, что невеста сейчас куда-нибудь денется.

Лиза посмотрела на меня.

— Видишь?

— Что?

— Не отпускает.

— И правильно.

— С детского сада не отпускает.

— Ты преувеличиваешь.

— Совсем немного.

С другой стороны стоял Сергей Зубов.

Высокий седой мужчина лет шестидесяти восьми, которого Оля всю жизнь называла Серёжей.

Сергея я знала давно.

Он был дальним родственником Лизы — настолько дальним, что степень родства никто в обычной беседе не называл. Когда-то он преподавал у неё, потом руководил её научной работой, потом они стали коллегами и друзьями.

У Сергея была маленькая парусная яхта.

Лиза любила ходить с ним.

Я всегда считала это одной из тех дружб, которые невозможно объяснить человеку со стороны, да и незачем. Они могли несколько дней провести вдвоём в море, вернуться, разойтись по своим квартирам и не увидеться месяц.

Сергей был убеждённым холостяком.

Лиза замуж тоже никогда не собиралась.

В этом они подходили друг другу идеально.

Регистратор произнесла обычные слова.

Оля ответила первая.

Спокойно.

Так, словно ей задали вопрос, ответ на который она знала лет с пяти.

Потом спросили Илью.

Он посмотрел на Олю.

— Согласен.

Помолчал и добавил:

— Всю жизнь согласен.

Кто-то засмеялся.

Регистратор тоже улыбнулась.

Оля сказала:

— Я свидетель.

— Чего?

— Всей жизни.

Кольца были простыми.

Они выбрали их ещё несколько лет назад и менять решение только потому, что теперь могли позволить себе что-нибудь дороже, не собирались.

После росписи Илья поцеловал жену.

И почему-то именно тогда я вспомнила Лизу в одиннадцать лет.

Очень высокую, худую, с мокрыми после бассейна волосами.

Если бы кто-нибудь тогда показал мне эту женщину рядом и сказал: это твоя одноклассница, ей пятьдесят один, сегодня она выдаёт замуж восемнадцатилетнюю дочь, а ты всё ещё сидишь за барабанами, — я бы, наверное, поверила только последней части.

Лиза поймала мой взгляд.

— Что?

— Ничего.

— Ты сейчас опять что-нибудь запоминаешь.

— Возможно.

— Не надо.

— Поздно.

Она засмеялась.

Я действительно запомнила.



В квартиру на Седьмой линии вернулись уже вечером.

Это было правильно.

Мне потом рассказывали, что кто-то предлагал ресторан, гостиницу, ещё что-то торжественное.

Оля отказалась.

— Домой хочу.

Дом был тот самый.

Жёлтый.

Второй двор.

Третий этаж.

Звонок по-прежнему не работал.

Утром Оля вышла отсюда незамужней восемнадцатилетней девушкой.

Вечером вернулась женой своего двоюродного брата.

Ключ подошёл тот же.

Оля открыла дверь.

— Ну вот, — сказала она.

— Что? — спросил Илья.

— Замуж вышла.

— Поздравляю.

— И тебя.

И пошла снимать туфли.

В этом вся Оля.

Большие события она всегда принимала как естественное продолжение предыдущего дня.

Мы посидели на кухне.

Лиза поставила чайник.

Илья Петрович открыл шампанское.

Сергей Зубов почему-то пил чай.

Я тоже выбрала чай.

Через некоторое время Лиза сказала:

— Оль, зайди потом ко мне.

Оля посмотрела на неё.

— Я что-нибудь сделала?

— Нет.

— Тогда страшнее.

— И Сергей пусть зайдёт.

Оля перевела взгляд на Зубова.

Тот слегка пожал плечами.

— А Илья?

Лиза помедлила.

— Если хочешь.

— Хочу. Я только что за него замуж вышла. Поздно заводить от него секреты.

Через несколько минут четверо сидели в комнате Лизы.

Я там не была.

Эту часть истории мне позже рассказала Оля.

Поэтому дальше — с её слов.

Лиза долго начинала.

Что само по себе было необычно. Обычно она сначала говорила главное, а потом при необходимости объясняла.

— Ты знаешь, что я никогда не рассказывала тебе про твоего отца.

— Знаю.

— И знаешь почему.

— Ты обещала ему не говорить. Сказать может только он сам, если захочет.

Лиза кивнула.

Сергей сидел у окна.

Оля посмотрела на него.

Потом снова на мать.

Потом опять на Сергея.

— Ну?

Сергей снял очки.

— Я хочу.

Оля молчала секунды три.

— Хорошо.

— Оля…

— Мам, подожди.

Она снова посмотрела на Сергея.

— Ты мой отец?

— Да.

— Биологический?

— Да.

— Ну слава богу.

Теперь замолчали уже все остальные.

Илья первым спросил:

— Почему «слава богу»?

— Потому что я вообще-то была в этом уверена.

Лиза уставилась на дочь.

— С какого времени?

— Не знаю. Давно.

— Почему ты ничего не спросила?

— А зачем? Ты сказала, что не можешь говорить. Значит, не можешь.

— Но почему именно Сергей?

Оля задумалась.

— Потому что я не совсем дура.

Сергей рассмеялся.

— Это, боюсь, один из аргументов в мою пользу.

— Вот. Видишь?

Лиза покачала головой.

— Ольга…

— Мам, правда. Я не знала. Но была почти уверена.

Она повернулась к Сергею.

— Я тебя с детства любила как родного. Так что для меня сейчас ничего особенно не изменилось.

Сергей долго ничего не говорил.

Потом спросил:

— Ты хочешь называть меня папой?

Оля поморщилась.

— Серёжа, мне восемнадцать лет. Поздновато переучиваться. Может иногда буду называть.

— Меня устраивает.

— Вот и договорились.

Илья сидел рядом и молчал.

Оля толкнула его плечом.

— Ты чего?

— Считаю.

— Что?

— Степень родства.

— Даже не начинай.

— Уже перестал.

На этом семейная тайна, которую Лиза хранила восемнадцать лет, в основном закончилась.

Без обмороков.

Без слёз.

Без обвинений.

Впрочем, одно обвинение всё-таки было.

— Мам.

— Что?

— Ты действительно думала, что я не догадаюсь?

Лиза ответила:

— Я надеялась.



О том, как появилась Оля, я узнала намного позже.

К тому времени Лизы уже не было.

Сергей рассказал не всё, да я и не спрашивала лишнего.

Мне достаточно было знать главное.

Лиза захотела ребёнка.

Муж ей для этого был не нужен.

Случайный мужчина — тем более.

Сергей был человеком, которого она знала много лет. Дальним родственником. Учителем. Научным руководителем. Другом.

И тем единственным мужчиной, которому она настолько доверяла.

Некоторое время они были близки.

Романом ни один из них это не считал.

Когда Лиза забеременела, эта часть отношений почти закончилась. После рождения Оли — практически совсем.

Сергей остался Сергеем.

Лиза — Лизой.

А шестого декабря 1997 года в палате номер шесть родилась девочка, которой дали фамилию матери.

Романова.

Сергей своё имя в графу «отец» не вписал.

Так было договорено.

Возможно, именно поэтому обещание и продержалось восемнадцать лет.



Утром Оля проснулась замужней женщиной.

Это было первое изменение.

Второе состояло в том, что ей надо было идти на работу.

— Ты сегодня точно пойдёшь? — спросил Илья.

— А почему нет?

— Ты вчера замуж вышла.

— И что?

— Ничего. Просто уточняю.

— Работодатель не давал мне отпуск по случаю того, что я решила выйти замуж в день рождения.

— Логично.

— И вообще, сегодня у Зары день рождения.

— Это каким образом связано с работой?

— Она тоже идёт.

Илья посмотрел на свадебное платье.

— А это зачем?

Оля посмотрела туда же.

— Рабочая одежда.

— Оля.

— Что?

— Ты собралась в Академию в свадебном платье?

— Не в метро же я в нём поеду.

— Я уже ничему не удивлюсь.

— Правильно.

Седьмого декабря 2015 года был понедельник.

Оле было восемнадцать лет и один день.

Заре исполнялось восемнадцать.

Они пришли в Академию художеств имени Репина работать демонстраторами пластических поз.

Не учиться.

Работать.

Обе к тому времени закончили художественную школу и прекрасно понимали, куда пришли.

Но первой на подиум вышла Оля.

В свадебном платье.

— Ты серьёзно? — спросила Зара.

— Абсолютно.

— Зачем?

Оля расправила юбку.

— Я вчера в нём была невестой. Сегодня буду моделью. Потом оно всё равно будет висеть в шкафу.

Зара осмотрела её.

— Аргумент.

— Я тоже так думаю.

— А Илья что сказал?

— Что уже ничему не удивится.

— Быстро учится.

Оля встала на подиум.

Преподаватель посмотрел на неё, на платье, на фату в её руках.

— Образ сами придумали?

— Вчера.

— В каком смысле?

— В прямом. Я вчера замуж вышла.

В мастерской стало тихо.

Потом кто-то засмеялся.

Оля тоже улыбнулась.

На следующий день уже ей предстояло выйти на этот подиум.

Их взрослые жизни начинались почти одновременно, с разницей в сутки.

Илья к тому времени восемь месяцев как считался взрослым и относился к этому без особого энтузиазма.

Так началась ещё одна глава жизни Романовых.

Хотя если быть точной, никакой новой главы они тогда не заметили.

Они просто продолжали жить.