Романовы

15 июля 2018 года, воскресенье
Роспись
Ольга проснулась с мыслью, что сегодня всё изменится. Восемнадцать лет — и сразу замужем. Она не чувствовала страха, только предвкушение исполнения их общей детской мечты.
Илья лежал рядом, его рука покоила на её талии, как всегда. Они спали вместе уже два года, с тех пор как родители с обеих сторон молча приняли неизбежное.
— С днём рождения, жена, — прошептал он, даже не открывая глаз.
— Мы ещё не расписались, — засмеялась Ольга, но её сердце забилось чаще.
ЗАГС на английской набережной встретил их прохладой июльского утра. Ольга Ильинична Зубова и Илья Ильич Романов — родные брат и сестра, ставшие свекровью и тестем друг другу — стояли свидетелями.
Они жили с детства в одной квартире, Ольга вышла замуж за дальнего родственника, Николая Зубова, а Илья женился на однокурснице Ольги, но и позже они продолжили все вместе жить в той же самой квартире, где прошло их детство.. Теперь они полушутя полусерьезно называли её коммуналкой.
Появились дети: в начале декабря 1997 года Илья Ильич, а в середине июля 2000 — Ольга Николаевна. Двоюродные брат и сестра с горшков говорили, что вырастут и поженятся, и ни разу не меняли этого решения.
Возможно, они были дальними родственниками тех самых Романовых-Зубовых у которых была традиция вступать в брак с кузенами - кузинами. Странность семейной ситуации давно перестала их смущать.
— Романов Илья Ильич, согласны ли вы взять в жёны Зубову Ольгу Николаевну?
— Согласен. Всю жизнь согласен.
Кольца были простыми — серебряными, как и планировали с четырнадцати лет. Поцелуй получился долгим, смущённым от посторонних взглядов, но искренним.

У Зары

Зара встретила их с шампанским и тортом от кондитерской на Невском. Её квартира на Васильевском острове стала для них вторым домом ещё в художественной школе.
— Наконец-то официально, — обняла она Ольгу. — А то уже все соседи думали, что мы живём втроём.
В двадцать лет Зара была уже не просто художницей, но и успешным программистом. В шестнадцать лет она написала мультимодальную программу ECHO — дневник, ежедневник и фотоальбом в одном флаконе. К моменту свадьбы друзей ECHO стояла на сотнях тысяч устройств, а Зара контролировала состояние, перевалившее за сто тысяч долларов.
Квартира досталась ей от отца-учёного Алексея Антоновича Горенко, который женился на её подруге Софи и уехал с ней во Францию. Отец купил биткоины в 2009 году как технологический сувенир, а в 2013-м, когда дочери понадобилась мощная рабочая станция, продав их часть, купил ей Z820 от Хьюлет Паккарт.
Илья засмеялся, поправляя галстук — единственную уступку торжественности момента.
— Мама, не забудь сфотографировать их у мольберта, — попросила Зара Ольгу Ильиничну. — Илья там столько портретов Оли нарисовал, что пора музей открывать.
Вечер прошёл в тихих разговорах и воспоминаниях.
— А познакомились мы в бане, — засмеялся Илья. — Зара ходила с отцом в мужскую баню, потому что больше не с кем было, а я тоже с отцом, и тоже в мужскую. Встретились два одноклассника по художке — и не смутились.
— Я тогда подумала: вот мальчик, который не стесняется, спину мне потёр — улыбнулась Зара. — Значит, будет хорошим другом.
Родители ушли рано — понимали, что молодожёнам хочется побыть вдвоём. Зара отвела их в комнату, где когда-то жили её отец и Софи, где когда-то сидела Софи в красном шарфе, позируя для портрета, который теперь висел в спальне.
Ночь и сон
Зара долго лежала, глядя в потолок. Звуки из соседней комнаты были приглушёнными, но различимыми. Она радовалась за друзей, но одиночество накрывало волной.
Мать бросила их, когда Заре было пять лет, уехав на историческую родину в Израиль под влиянием родственников. Отец — Алексей Антонович Горенко, дальний, но прямой родственник Андрея Антоновича, отца Ахматовой — воспитывал дочь в одиночестве.
Когда Заре исполнилось пятнадцать, отец познакомился с Софией — французской студенткой по обмену из Академии Репина, всего на пять лет старше дочери. Они готовы были пожениться, но отец не мог оставить пятнадцатилетнюю дочь и уехать во Францию. Три года они ждали, когда Заре исполнится восемнадцать.
Когда роман отца и Софи только начинался, Софи ещё год жила в Питере. Сначала в соседней квартире у родителей девушки, переехавшей по обмену в Тулузу, потом они стали жить в одной квартире с Зарой, в комнате отца.
Когда отец с Софи занимались любовью, Заре было хорошо слышно. Как-то любопытство пересилило, и она пошла смотреть. Софи видела её, но не подала виду. Наутро залезла в постель к Заре “пошептаться” и рассказала, что видела, как она смотрела за их близостью.
“Это усилило мои ощущения”, — сказала Софи. “Отцу твоему я, конечно, не сказала и не скажу. Не думаю, что он будет в восторге”.
Зара даже рисовала портрет Софии — в красном шарфе у того самого окна, понимая, что рисует будущую мачеху, которая отберёт у неё отца. Когда отец наконец женился на её подруге и уехал во Францию, Зара прыгала до потолка от счастья за папу — она знала, сколько лет он принёс в жертву ради неё. Но одиночество всё равно накрывало волнами.
Когда из комнаты друзей она услышала привычные звуки, вспомнилось всё, что она видела между отцом и Софи. Ей стало стыдно, она повернулась к стенке и стала вспоминать последние диалоги с форума. Но и это не отвлекало её от мыслей о близких отношениях.
Четырнадцать лет ежедневного общения на GNU-форумах с программистами и хакерами со всего мира заменяли ей живое общение. Большинство собеседников — мужчины старше неё, голоса без лиц, умы без возраста. Четырнадцать лет форумного общения смешались с подростковыми впечатлениями. Тело помнило то, что видели глаза, но не переживали руки. Может быть, поэтическая кровь и предопределила артистическую натуру Зары, её способность видеть красоту в коде не меньше, чем в живописи.
В полусне ей начало сниться.
Она была в какой-то лаборатории, за компьютером. Рядом стоял мужчина — седовласый, с проницательными глазами, в очках. Профессор, явно из MIT, судя по логотипу на рубашке. Его руки касались её плеч, потом скользили ниже…
Зара застонала во сне, её тело отвечало на воображаемые прикосновения. Она ворочалась, простыня сбивалась. Сон был удивительно реалистичным — она чувствовала его запах, тепло рук, слышала его низкий голос.
За стеной затихли голоса Ильи и Ольги.;— Слышишь? — шепнула Ольга.;— Зара…
Ольга поднялась, накинула рубашку Ильи и тихо прошла в соседнюю комнату. Зара металась по постели, её лицо было раскрасневшимся, дыхание — прерывистым.
— Max… — прошептала она во сне. — Yes, Max…
Ольга вернулась к мужу, озадаченная.;— Кто такой Макс?;— Понятия не имею. Может, приснился кто-то.

Утренний разговор

Зара проснулась смущённой и возбуждённой одновременно. Сон был настолько ярким, что она несколько минут не могла понять, где реальность, а где видение.
За завтраком Ольга деликатно поинтересовалась:
— Тебе что-то снилось ночью?
— Почему ты спрашиваешь?
— Ты… стонала. И повторяла имя. Макс.
Зара покраснела до корней волос.
— Это было очень… реалистично. Я даже… — она замолчала, не зная, как объяснить. — Я даже кончила во сне. Такое со мной бывает.
— А кто это был?
— Не знаю. Какой-то профессор, хакер. Седой весь. Из MIT, кажется. Звали его Макс.
Зара задумалась. Где-то она уже слышала это имя…
— Постой, — она нахмурилась.
— Помнишь, Хагрич как-то рассказывал про своего знакомого программиста? Что-то вроде: «а он говорит мне, Макс, ты же программист». Я тогда не обратила внимания, но теперь…
— Хагрич тоже с форумов GNU, — задумчиво сказала Зара. — Мы там все друг друга знаем годами. Может, поэтому сон был таким реалистичным — подсознание сложило образ из всех этих голосов.
— Знаешь, — добавила она, — отец говорил, что у нас в роду поэтическая кровь. Мы дальние родственники Горенко — отца Ахматовой. Может, поэтому мне снятся такие яркие сны? Поэты ведь всегда были немного ясновидящими.
— Может, это предзнаменование? — улыбнулась Ольга. — Что ты встретишь свою любовь.
— Не знаю. Но сон был очень похож на быль. И было ощущение, что я уже знаю этого человека. Как будто мы уже встречались, но не в этой жизни. Может уже раньше снился?
Портрет невесты
После завтрака Илья предложил:;— Зарь, давай напишем Олю в свадебном платье?
Зара достала огромный уже загрунтованный холст на подрамнике и установила на мольберт — тот самый, где когда-то рисовала портрет Софи, просившей отца встать рядом для нужного выражения. Она всегда держала в запасе несколько штук. Любила думать с кистью в руках.
Ольга села у окна, где когда-то сидела Софи в красном шарфе, фата красиво легла на плечи. Илья и Зара работали вместе — он намечал контуры, она добавляла детали и тени.
— Помнишь, как мы в детстве рисовали? — спросила Зара, смешивая краски.;— Помню. Ты всегда была лучше меня в портретах.;— А ты лучше рисовал настроение.
— У тебя в руках кисть оживает, — заметил Илья. — Отец говорил, что это от Горенко достался талант?
— Возможно, — улыбнулась Зара. — Хотя мама считала, что всё это блажь. Может, поэтому и уехала — не понимала нашего мира.
Ольга смотрела на них и думала о том, как странно и прекрасно иметь друзей, которые знают тебя с детства. Которые видели тебя во всех состояниях — от детских слёз до первой любви.
— Готово, — сказал Илья, откладывая кисть.
На холсте Ольга получилась одновременно торжественной и живой. Фата была прорисована с особой нежностью, в глазах читалась радость и лёгкая грусть от того, что детство окончательно осталось позади.
— Это мы тебе дарим, — сказала Зара. — Пусть висит у вас дома.;— Спасибо, — Ольга обняла их обоих. — За всё. За то, что вы есть.
Конец 15 июля 2018 года. Начало новой главы в жизни троих друзей, не знающих пока, что их связывает не только прошлое, но и будущее, где алгоритмы станут мостами между сердцами, где ECHO превратится в нечто большее, чем просто программа, а имя Макс станет не просто отголоском форумных знакомств, но ключом к новому миру.