Пробуждение

Воспоминание из 90-х, спортзал технаря. Святослав удивлён, смотрит на меня, на моего двойника, мол, сам решил показать? Я спохватился, кивнул головой в ответ: пусть думает дальше, что от него у меня секретов нет.

Зеленая весна лезет в открытые окна пышными ветками от листвы и цвета.

-Что такое Сила?  - спрашивает тренер Геннадий Иванович, а мы стоим перед ним, кто побогаче -тот в кимоно, остальные - в футболках и трико. Мы в секции У-шу. Модно, у всех на устах, у всех на слуху. Ларьки “Союзпечати” торгуют черно-белыми “иконами” Брюс Ли.

А мы…

Мы пришли, чтобы суметь себя спасти  вне стен спортзала. Гопники -  в прошлом, сегодня - бригады. Бритые головы, широкие плечи, кожаные куртки, широкие штаны. За поясом - стволы. Не комиссары -  солдаты Ада экономического Апокалипсиса страны. Страны прежней, большой нет, так, республика, одна из шестнадцати, отделилась без войны, внутри - гражданская, тихая, ползучая. Вместо танков - Жигуги - “зубило” и БМВ.

-Когда ударил и соперник упал! - выкрикнул кто-то из строя.

-Это в секцию бокса! - улыбается тренер. - С ними нам не по пути. Для мастера У-шу масса тела не имеет значения.

-Чья масса тела? - неугомонный попался.

-И твоя и соперника.

Тренер мерно расхаживает и объясняет:

-Если кто пришел сюда научиться ломать носы - не тратьте время. Боксёры по соседству, вам туда идти!

Желающих нет, мы стоим. Тренер кивнул головой:

-Молодцы!  Тогда слушайте дальше. Есть сила физическая, сила тренированных мышц спортсмена, или сила от природы в руках, ногах и спине, как у Геракла, который еще в колыбеле задушил двух змей, посланных Герой для его убийства.

Геннадий Иванович снова выдержал паузу. Неугомонный молчал.

-Но есть особая Сила. Она не в руках и ногах, не в спине, но с ее помощью, хотя гор и не сдвинешь, можно все же  совершить действие за пределами человеческих возможностей. Все, что мы здесь будем учить, создано и наработано людьми, которые стремились не к наградам и количеству побед. У-шу существует для того, чтобы ваш разум вывел ваше тело на иной уровень существования.

Святослав задумчиво смотрит на тренирующихся парней. Среди них я и мой брат. Это он притащил меня сюда, но не ради моды…

Он знал…

Святославу показываю другое, чтобы не осталось без внимания: мальчишку лет восьми. Стоит у стены, включает -выключает свет. И вроде бы ничего, но холодный пот на лбу его.

Тому, в ком пробуждается Сила, необходимо знать заранее о нарастающем гнетущем страхе, настолько сильном, что любая темная комната будет ему казаться обителью Зла.

Советскому человеку питать свои страхи перед неизведанным оснований не было. Ад, как и Рай - отвергались. Материалистическое мировоззрение и медийное пространство, состоящее из газет, журналов, радио и телеэфира не вскармливало строителю коммунизма образы запредельной нечисти. Нечистью были проклятые империалисты, взяточники-казнокрады и бандиты-аферисты, с которыми боролись доблестные сотрудники ОБХСС и отважные следователи.

Самым страшным фильмом в моем детстве был японский фильм в стиле кайдзю эйга - “Легенда о динозавре”, и советский научно-фантастический триллер “День гнева” про опыты над животными, которым дали разум.

Эти фильмы не могли породить ту жуть, которая пришла в мою жизнь. Трудно было представить медведя-математика и хищного динозавра у себя под кроватью, под столом или в шкафу.

Бьюсь об заклад - вывод верный, потому что проверен в стерильных условиях беззаботного советского детства, где не было места голливудским страшилкам.

Непроявленное, непознанное и неизведанное страшнее любого уродливого чудовища.

Сначало пришли голоса. Они были слышны так, словно ты вышел на просторную поляну и увидел играющих детей. Они увидели тебя и кричат твое имя. Имя твое звучит внезапно и очень четко, словно голоса эти вне тебя. Ты оборачиваешься, но видишь, только пустую комнату. Они пытаются говорить с тобой, но ты не понимаешь смысла их фраз.

И это только начало. Оно не пугало, и даже забавляло. В таком состоянии легко поверить в сказки о потерянном принце или волшебнике, не знающем о своём даре.

Мне - восемь, и я боюсь темноты. Если вхожу в комнату - иду с оглядкой на выход. Если выхожу - бегу, сломя голову. Причиной всему случайность. Как-то включил свет в комнате и заметил, что мрак отступает с запозданием, словно от скорости света нечто во мраке не успело исчезнуть.

Внутри похолодело и тело стало непослушно ватным и тяжелым. Другой кто может пожал бы плечами и подумал: “показалось!”. Я задержался. Пришел в себя, и снова повторил. Мрак так же отступал, не успевая за светом обычной лампочки в светильнике под потолком.

Это нечто из темноты комнаты имело щупальца и трехпалые конечности.

Обычно, в таком случае, в жизни советского человека открывалась дорожка в психиатрическую больницу с диагнозом шизофрения. Не все могли справиться с Голосами, и у большинства это было действительно расстройство психики. Советская психиатрия справлялась с Голосами и таинственными образами лекарствами, гимнастикой, режимом и трудом.

Вот тут моя история пошла другим путем. Многие ночи превратились в кошмары с черными силуэтами в комнате, с тенями за окном и руками, тянущимися через форточку в комнату. Спасительное одеяло от ожидания жуткой развязки превращалась в душегубку, в которой сходило семь потов.

Помню, что в скором времени слег с воспалением легких, а после визита врача отправился в больницу. Заболел и брат.  Так мы вместе и очутились в одном отделении пневмонии.

Уколы и таблетки не помогли. Болезнь не отступала, температура держалась неделями между 37,5 и 38, анализы поражали запредельными результатами… Брат пошел на поправку, а я тух на глазах.

Врачи решили действовать радикально. Ударная доза антибиотиков принесла долгожданную победу, и я в срочном порядке был отправлен домой.

Температура больше не росла. Она начала падать. В этом состоянии я уснул на пару дней.

Не помню, что снилось мне тогда. Я даже не понимал, что сплю. Казалось, я существую в ином  измерении, и только голос матери служил мне нитью Ариадны.

Все дни моего сна она провела рядом с кроватью. Ей удавалось меня вернуть в сознание ненадолго, что бы дать какой-то травяной отвар.

После пробуждения я не понимал произошедшего со мной, и еще неделю восстанавливался: привыкал есть, пробовал вставать и ходить. Было жуткое ощущение, что я через свое тело и волю учу кого-то еще во мне человеческому существованию.

Единственный, кто меня удержал в этом страхе был мой брат. В годы разлуки и суеты, когда невозможно было прийти в гости, я обращался к его образу и памяти о нем через один и тот же фрагмент Сикстинской капеллы: “сотворение Адама”.

Как-то брат заметил, что я не решаюсь войти в темный зал. Брат старше, ему четырнадцать.

-Не бойся темноты.  Я покажу тебе фокус.

Брат завязал мне глаза шарфом, чтобы я не видел ничего. Убедился, что повязка абсолютно непроницаема для света, и прокрутив несколько раз на месте, сказал:

-Пять минут посиди.

Он вышел из комнаты и незаметно для меня выключил свет. Когда вернулся, то так же неслышно включил свет и снял повязку с моих глаз.

-Как твои чудовища? Приходили уже?

-Нет, не приходили. - удивленно посмотрел я на брата.

-Вот мы и проверили, - усмехнулся брат.

-Кого? - снова спросил я раздраженно.

- Чудовищ твоих в темноте. - ответил брат, - странные они у тебя: приходят, когда ты их ждешь. Я им даже фору дал. Десять минут ты сидел в темной комнате и никто тебя не тронул. И где твои чудовища?

-Где мои чудовища? - растерянно произнес я.

-Чудовища у тебя внутри!

-Как внутри?

-Вот здесь! - брат потыкал пальцем  мне в лоб.

-Они пугают меня снаружи!

-Они пугают, потому что сами боятся! Вот, ты их страх чувствуешь. Вдруг с тобой что случится? Где они будут жить?

-Откуда они взялись у меня внутри?

-Пойдем, покажу!

Он взял меня за руку и отвел в нашу детскую комнату, где под подоконником была ниша с полками для игрушек. Он отодвинул створку и показал в верхний правый угол.

-Видишь, это черная плесень. Она древнее нас и динозавров. Вот мы с тобой надышались ее спорами, теперь она внутри нас! Поэтому голоса и видения.

-Откуда ты знаешь?

-Мы болели недавно, доктор приходил. Вот он и рассказал матери про плесень.

-Чудовища из нее во мне? - чуть не плача спрашиваю я.

-Чудовищ нет в тебе! Это твоя фантазия!

-Я не придумывал ничего! Я всегда чувствую что-то в темноте, а когда включаешь свет и выключаешь, то я видел их щупальца и лапы. Они не успевают за светом!

-Это все от плесени. В нас попали ее споры и они нас отравляли. Вот почему у тебя м Голоса и Видения.

-Плесень хотела нас убить?

-Плесень никого не собирается убивать, как мы вот делаем, люди, или как животные. У нее нет глаз и ушей. Вот представь, идут дикие люди, первобытные, жилье себе ищут. Находят пещеру и поселяются в нее. Вот так и споры плесени. Ты играл игрушками и споры с игрушек попали тебе в нос или в рот, когда дышал!

-А, теперь как? После болезни? Их победили наверное.

-Не думаю, что все так просто закончилось, особенно у тебя. По тебе видно, что ты какой-то странный.

-Какой?

-Ты так ведешь себя, словно заново учишься простым вещам. Так что нет никаких чудовищ! Но, есть кое-что другое. Смотри!

Брат достал из книг  фольгу от упаковки шоколадки. Сложил ее пополам и поставил вертикально.

-Еще до болезни я обнаружил, что умею так! - брат поднес ладонь к фольге и она смялась в шарик. - Тогда не очень получалось, но теперь видишь, как быстро и легко!

-Ух ты! - воскликнул я. - Как в фантастике! Что с нами случилось?

-Наверное, из-за болезни в нас что-то проснулось. - предположил брат. - И плесень имеет к этому отношение.

-А, что умею я?

-А, вот что умеешь ты - я не знаю. Наверное, со временем узнаем. Теперь, Петруха, у нас есть тайна!  Но об этом никому не говори.

И с этими словами он задвинул створку ниши с детскими игрушками.

 После болезни я долгое время был значительно слабее сверстников и к тому же не прибавлял ни в росте, ни в массе. Уроки физкультуры были для меня настоящим позором: еле мог подтянуться, раз пять-шесть. Во время кросса на уроках физкультуры  глотал пыль, пытаясь не отставать от табуна своих одноклассников, рванувших в рост на целую голову выше меня.

Любое изменение погоды отправляло меня на кровать с градусником.

Болел я часто. С зимы на весну, с лета на осень и с осени на зиму. Смена сезона - я в кровати. Пропускал много уроков, что сильно сказывалось на моей неуспеваемости. И физически и интеллектуально, можно так сказать, я телепался на задах класса.

Вот время на кровати, между градусником, банками и горчичниками,  я коротал написанием рассказов и рисованием. Особых успехов в этом я не имел, писал “в стол”, рисовал  “в папку”. Однако, по сочинениям и рисованию всегда были пятерки. Правда, по русскому языку вместе с пятеркой за сочинение всегда присутствовала хилая тройка, как и я сам.

Ко всем бедам моим, словно их было мало, добавилась аллергия. Весной и ранней осенью я превращался в слизняка. Такое физиологическое обстоятельство вынудило меня переместиться на задние парты. Так на меня меньше обращали внимание.

Однажды мне приснилось, что я держу на коленях то ли книгу, то ли альбом формата книги, и рисую на чистых листах какие-то замысловатые фигурки и они тут же появляются во сне, как настоящие. Я ими играю, и мне так здорово, что просыпаться не хочется. Милые детские сны, где все желания, даже самые невероятные, сбываются, как само собой разумеющееся.

Про фигурки я как-то подзабыл, а вот странная книга запомнилась.

В детстве время не чувствовалось, казалось, оно не для тебя, ты свободен от него. Детский сад? Просто утром идешь с мамой за руку, и на целый день остаешься с “друзьями по-горшку”. Все эти часы и минуты не понятны. Что такое начало пятого, когда стрелка показывает четыре, что такое беспятнадцати, если на часах - сорок пять минут… Есть завтрак, когда проснулся, есть обед, когда солнце в зените и ужин, когда солнце прячется за горизонтом.

Четкие, понятные координаты четвертого измерения.

А между завтраками и ужинами бежишь под солнечным зноем лета по песчаной косе к одинокой шелковице, утолить жажду сладкими плодами, и отсидеться в тени ее кроны.

Где она теперь? Жива ли еще?

Зимой возвращаешься домой к жаркой печи, мокрый от снега и пота, весь пропитанный морозным воздухом, словно готовишься наперед, к прыжку в далекий космос, в безвоздушное пространство. Этой пропитки должно хватить до самых далеких звезд.

И там ты будешь мечтать о возвращении на родную планету, в родную страну и город, где летом можно прямо на улице, после освежающего летнего дождя натрусить в старое покрывало спелой шелковицы и ходить, как в детстве с чернильного цвета губами и руками.

"Смотрите, я инопланетянин!"

По мере взросления чувство времени становится осязаемей, а сказка тает мороженным под жестоким солнцем жизни.

С того самого случая на рынке с яблоками в мою жизнь пришла сказка, но она оказалась слишком жестокой, с каждым годом превращаясь в ужасы.

Как пробуждается Сила?

В кино и в книгах все просто. Дар получил, в опасном моменте жизни его проявил, а дальше - красный плащ и маска таинственного героя…Сквозь мрак ночи летишь бороться со злом.

А, добро ли ты сам? Добро ли та сила, которая в тебе появилась?

Церквей в городе - по пальцам одной руки пересчитать можно. Ходят туда обычно старухи. На Пасху людей больше - куличи святить да яйца.

Христос воскрес! Во истину воскрес! И трещит яичная скорлупа вместе с коммунистическими скрепами.

Ватагой веселой забежала ребятня во двор церкви. Батюшка сидит у входа на табуретке. Скоро обедня, встречает наверное прихожан. Ребята толкают младшего вперед.

-Иди спроси!

-Почему я?

-Слабо? Не боись, он ничего не сделает тебе.

Руки выталкивают вперед.

Младший - это я.  Мне одиннадцать лет. Собираюсь с силами, подхожу.

-Ну, чего хотел? - усмехается батюшка.

-Батюшка, вот когда ты маленький, зубы растут - больно очень, а девчонки, когда взрослыми становятся, у них животы болят каждый месяц.

-Так устроен мир наш. - отвечает отче. - Это знают все. Тебя что беспокоит? Старшие надоумили? Сам-то понял, что спросил?

-Батюшка, а вот зубная боль и месячные - это чтобы люди помнили о первородном грехе?

-Дурак ты малец! Смешал и мух, и котлеты. Зубы-то причем?

-Вот и я думаю, причем тут зубы? Может, что бы помнили, что запретное яблоко грызли?

Батюшка встает - старшаки делают ноги. Я остаюсь.

-Что ж, не бежишь? - наклоняется батюшка ко мне.

-Так я вопрос задал…

-Значит, сам решил, что спросить.

-Сам. - отвечаю уверенно, - Они хотели, чтобы я прочитал стихи дурацкие. Ну, знаете, как в мультике “Ну, погоди!”. У попа была собака…

-А, тебя значит, другое интересует?

Батюшка присел перед мной, но все равно был больше меня.

-Хорошо, будет тебе по вере твоей. Боль и страдания не от Бога. И не от Дьявола. Не так ты на это смотришь.

-А, как смотреть надо?

-Пойдем со мной, покажу.

Внутри церкви прохладно и свежо. Запах ладана и воска.

-Видишь, иконы, образы, утварь. Вот, крест. На кресте - Иисус. Он - сын божий. Бог через него показал, что ему ничего не жалко для людей. Но люди не все это принимают. Как думаешь, вот так все святые и выглядели?

-Наверное, нет. Фотоаппаратов тогда не было.

-Ишь ты какой! Современный! В космос собрался? Не боишься?

-Ракеты летали, и спутники. Луноход по Луне ездил. Бога там никто не видел.

-Правильно. Это образ. А вот, что за образом? Когда-то так и думали: Бог на небе. Полетели - Бога не увидели. Значит, что: Бога нет?

-Выходит нет.

-По-старому выходит, а как есть - люди не ведают. В душу спутник не запустишь. Человек несовершенен. Делает шаг - не упал, а гордыни с гору! Вот, подумай, муравей тебя считает за  муравья?

-Вряд ли он меня вообще воспринимает, как я его.

-Это ты молодец. А вот, скажи, ты муравья воспринимаешь за разумного?

-Ну, насекомое же! Оно примитивное!

-Ты построй муравейник без чертежей, смет, накладных, с вентиляцией, да еще так, чтобы вода не топила. Никогда не думал о том, что после ливня, когда воды по колено, солнышко пригрело - муравьи вышли из своих нор, живые и сухие. Как так? Возьми наших архитекторов. Реки поворачивают, горы сносят, а как потоп или снег - беда бедой. И кто тогда обладает разумом? Как же ты в космос собрался? Вдруг там есть цивилизация, которая без чертежей без ракет другие миры осваивать способна? Человек слаб. Ему, чтобы обратиться за помощью, нужен конкретный образ. Бога ведь на иконе не нарисуешь. Было бы иначе, то и церковь не нужна была.  Церковь ему дает образ и образ как опора, если он не может сам идти, или устал. В этом милость божия. Одни строят капитализм, у нас - социализм. Коммунисты без бога мир строят, своим умом, капиталисты думают, что их вера правильная и бог с ними. Для Бога они все, как подростки, нигилисты.  Ну, что понял?

-Если болят зубы и животы у девчонок, то Бог тут ни причём.

Батюшка рассмеялся.

-Но, ведь, в Библии сказано, что человека создал Бог. И мужчину и женщину.

-А женщину из ребра Адама. Значит, у тебя, как и всех мужчин должно не хватать ребра. Так ведь?

-Ребра мои все на месте.

-Сколько их?

-Двенадцать слева и двенадцать справа.

-Молодец! А есть люди, у которых есть лишняя пара рёбер. Тринадцатая. Каждый двухсотый человек встречается с такой лишней парой, и чаще всего женщины. Ну, и как теперь нам быть?

Батюшка видел мою растерянность и не стал меня мучить догадками.

-Библию писали люди. Очень давно. Когда думали, что Бог на небе. А теперь вот, полетели в космос, а там Бога нет. А, где же он?  Ты сам знаешь, кому бабушки и домохозяйки святят куличи да яйца. Придет домой со службы внучек или муж домохозяйки, коммунист, до мозга костей в своих всех двадцати четырех ребрах, хряпнет водочки,ударит яичко, куличик скушает. Обнимет бабушку или жену. Тут Бог и есть. Не где-то там, а тут, рядом, между мужем и женой, матерью и сыном, внуком и бабушкой.

Батюшка хлопнул в ладоши.

-Что ж, малец, беги. Догоняй своих товарищей. А у меня служба. Сейчас люди придут. Ты вот что скажи. Откуда ты Библию знаешь? Читал?

-Читал.

-В семье есть верующие?

-Бабушка Лариса. Она в церковь ходит. Лариса Васильевна. Фамилия у нас Роговы.

-Знаю я твою бабушку. Она сюда ко мне и ходит на службы. Выходит, я тебя крестил…

-Мама говорила, что меня крестили в греческой православной.

-Так и есть. Вот ты стоишь во храме греческой православной.

-А, Вы, выходит, грек?

-Ну, есть малость. И в тебе есть, через бабушку твою.

-А, как так вышло? Мы живём в Украине, Украина в СССР, а мы - греки? Откуда греки взялись?

-Наши пращуры давно тут жили, города строили. Сначала это была античная Греция, за тем - Римская Империя, после -Византия, потом - Российская Империя, а теперь, Советский Союз. Наши предки всегда были здесь. От начала времен.

Спустя много лет я так и не понял, кто был этот батюшка, но слова его стали для меня еще одним пазлом в моей картине мира: “наши предки всегда были здесь. От начала времен. “