Туман - 7

Глава 7

Пять суток минуло с тех пор, как «Странник» сорвался с причала пирса 66, оставив позади горящий, агонизирующий Сиэтл. Пять суток в безбрежном, равнодушном Тихом океане. Серо-стальная вода под килем, такое же серое, затянутое облаками небо над головой. Правда, иногда моросил мелкий, противный дождь, а иногда сквозь разрывы туч проглядывало солнце, но чаще всего мир вокруг был монохромным и унылым, как старая фотография.

На борту яхты царила напряженная, почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь мерным рокотом дизеля, скрипом снастей да плеском волн. Семь человек и два животных делили пространство, рассчитанное в лучшие времена на шестерых. Теснота порождала раздражение, а страх перед неизвестностью, глухую тоску.

Эта 70-футовая моторная яхта, «Странник», была их единственной надеждой, их плавучим ковчегом в этом тонущем мире. Джек до сих пор не мог до конца осознать, как им повезло. Отец, дальновидный и всегда ко всему готовый юрист, купил ее несколько лет назад «на случай непредвиденных обстоятельств», как он тогда выразился с усмешкой. Что это значило, Келли младший не знал.

«Непредвиденные обстоятельства» наступили с такой чудовищной неотвратимостью, что отец сам не успел ими воспользоваться. Но вот его сын… И другие люди…

Яхта являлась не старым корытом, а современным судном премиум-класса, с элегантными, обтекаемыми линиями, белоснежным корпусом и длинным палубным домом с большими, чуть тонированными иллюминаторами. Сейчас эта роскошь казалась почти кощунственной на фоне всеобщей катастрофы, но именно она давала им шанс.

Джед, хоть и ворчал постоянно, не мог не признать, посудина была что надо. Два мощных дизельных двигателя Caterpillar C18, урчали под палубой ровно и уверенно, позволяя «Страннику» развивать крейсерскую скорость до 22 узлов. Гидравлическая система управления делала штурвал легким, почти как в автомобиле, а автопилот стал настоящим спасением в эти первые, самые тяжелые дни, позволяя хоть немного передохнуть.

Просторная рубка с панорамным обзором оказалась нашпигована электроникой: два больших многофункциональных дисплея показывали карты, данные радара и эхолота, система AIS отмечала редкие встречные суда, хотя за последние трое суток они не видели ни одного. Несколько независимых GPS-приемников, спутниковый телефон и УКВ-рация, все это вселяло хрупкую надежду на связь с внешним миром, если он еще существовал.

Джед Стоун, ссутулившись, находился у штурвала. Обветренное лицо было непроницаемо. Он почти не спал все эти дни, лишь урывками забываясь в кресле рулевой рубки. Каждый шорох, каждый всплеск за бортом заставлял его напрягаться. Он чувствовал себя старым волком, на которого взвалили ответственность за слишком большую стаю. Стаю, которую он не выбирал.

Джек Келли, бледный и осунувшийся, сидел на диванчике в салоне, пытаясь читать потрепанный морской справочник. Выходило плохо. Мысли его были далеко, там, где остался отец, где рухнул привычный мир. Моника Прайс, его невеста, перебирала немногочисленные припасы на камбузе, стараясь растянуть их как можно дольше. Ее лицо казалось серьезным, а в глазах застыла тревога, которую она тщетно пыталась скрыть за деланной бодростью.

Девушка как раз закончила очередную ревизию в камбузе. Кухня на «Страннике» была под стать всей яхте, просторная, с современной плитой, духовкой, микроволновкой и огромным холодильником с морозильной камерой. Когда они в спешке грузились на яхту, то обнаружили, что она уже была основательно забита припасами. Бандиты явно готовились к долгому автономному плаванию. Ящики с консервами. Мясо, рыба, овощи, фрукты. Мешки с крупами, рис, гречка, овсянка. Макароны, галеты, сухое молоко, кофе, чай, сахар, шоколад, орехи. Даже несколько ящиков дорогого вина и виски. Видимо, предыдущие «хозяева» собирались бежать от апокалипсиса с комфортом. Помимо этого, в кладовых и под полами обнаружились внушительные запасы бутилированной воды, хотя на борту имелся и мощный опреснитель, превращавший морскую воду в питьевую, производя сотни литров в сутки. Главное, не забывать его вовремя включать и следить за фильтрами. Два дизель-генератора, основной и резервный, обеспечивали энергией все это хозяйство, включая кондиционеры, которые сейчас работали на обогрев, так как океанский воздух был промозглым.

— Как там наши запасы, милая? — тихо спросил Джек, отрываясь от справочника. Его голос был хриплым от долгого молчания.

Моника вздохнула, присаживаясь рядом и беря его за руку.

— Если растягивать и не шиковать, на пару недель нам семерым должно хватить. Может, чуть больше. Воды, благодаря опреснителю, вдоволь. Но…

Она запнулась.

— Что «но»? — напрягся Джек.

— Я нашла кое-что еще, — понизила голос девушка. — В рундуке под капитанским креслом. И в одном из шкафчиков в мастер-каюте.

— Что именно?

— Оружие. Несколько пистолетов, помповое ружье и много патронов. И еще… аптечка. Очень большая, профессиональная. Антибиотики, обезболивающие, шовный материал, бинты, антисептики. Похоже, те, кто готовил яхту, знали, что могут быть неприятности. Или сами были неприятностями.

Джек нахмурился. Отец никогда не держал на яхте арсенал. Это подтверждало догадку Джеда, что яхту перед самым их бегством готовили бандиты, собиравшиеся на ней уходить. Видимо, они и загрузили «Странника» всем этим добром. Ирония судьбы, их предусмотрительность теперь спасала жизни совсем другим людям.

— Оружие пусть пока останется там, — решил Джек. — Джед должен знать. Но остальным, особенно детям, это видеть ни к чему. А медикаменты, это хорошо. Очень хорошо.

Семья Олсен, подобранная в последнюю минуту у самого пирса, занимала небольшую кормовую каюту. Марк, бывший айтишник, оказался на удивление рукастым. Он молча, без лишних слов, помогал Джеку с мелкими работами по яхте, проверял крепления, следил за показаниями приборов, которые ему объяснил Джед. Сара, его жена, большую часть времени проводила с детьми, стараясь отвлечь их от мрачных мыслей играми и сказками. Эмма, восьмилетняя девочка, с любопытством поглядывала на Монику, иногда задавая тихим голоском вопросы, от которых у взрослых сжималось сердце. Пятилетний Лео часто плакал, особенно по ночам, и тогда Сара тихо баюкала его, нашёптывая что-то успокаивающее. Рыжий кот Буттерскотч, выбрав себе укромное место под койкой, вылезал только поесть, шипя на всякого, кто пытался нарушить его покой. Лабрадор Дюк, напротив, старался держаться поближе к людям, виновато виляя хвостом и заглядывая в глаза, словно ища поддержки.

Буттерскотч был существом себе на уме. Первые дни он вообще не показывался, забившись в самый дальний угол под койкой в каюте Олсенов и шипя на любую попытку его оттуда выманить. Эмма горько плакала, думая, что он болен или напуган до смерти. Но кот был не напуган, он был возмущён. Весь его упорядоченный мир, состоявший из мягкого дивана, миски с едой и солнечного пятна на полу, рухнул. Вместо этого его запихнули в переноску, а потом выпустили в странное, качающееся, гудящее пространство, наполненное незнакомыми запахами и тревожными людьми.

Он игнорировал всех. Ласковые уговоры Сары, попытки Моники подкупить его кусочком консервированного тунца, протянутую руку Джека, всё это встречало лишь презрительное фырканье. Он выходил только по ночам, когда большинство обитателей яхты спали. Бесшумно прокрадывался на камбуз, ел оставленную для него еду, пил воду и так же незаметно исчезал.

Но был один человек, которого Буттерскотч не избегал. Джед Стоун. Старый фермер никогда не пытался первым его погладить или заговорить с ним. Он просто был. Часами он мог сидеть в рубке у штурвала, молча глядя на серое море, и кот, выбравшись из своего укрытия, иногда запрыгивал на соседнее кресло и тоже молча смотрел вдаль. Или, что случалось чаще, он подходил к ногам старика, тёрся о его грубые джинсы, а затем устраивался прямо у того на коленях, когда Джед позволял себе короткий отдых в салоне.

Джед, как и сам кот, принимали это как должное. Он неторопливо, своей сухой, загрубевшей рукой почёсывал кота между ушами, и тот в ответ начинал громко, тракторно мурлыкать.

— Что, старик, тоже всё понимаешь? — однажды тихо спросил он, глядя на кота. — Мы с тобой одной породы. Не любим суеты и лишних слов.

Возможно, кот, будучи и сам уже немолодым и своенравным животным, чувствовал в этом человеке родственную душу. Такую же нелюдимую, привыкшую к одиночеству и не доверяющую показным эмоциям. Они оба были наблюдателями, молчаливыми свидетелями этого странного плавания в никуда. Для Джеда этот рыжий, независимый зверь стал единственным существом на борту, с которым ему не нужно было притворяться, не нужно было быть сильным капитаном или суровым наставником. Он мог просто быть собой — усталым стариком, нашедшим себе тёплого, мурлычущего компаньона в холодном, изменяющимся мире.

Появление семейства на «Страннике» было чистой случайностью, отчаянным прыжком в неизвестность.

Джед хорошо помнил тот момент. «Странник» уже отдал швартовы, медленно отползая от пирса 66, когда на набережную, визжа тормозами, вылетел старый, помятый минивэн «Хонда Одиссей». Из машины, толкаясь и плача, вывалилась целая семья. Мужчина, лет сорока, с измученным лицом, женщина, на грани истерики, и двое маленьких детей, девочка, прижимающая к себе переноску с котом, и мальчик, вцепившийся в поводок собаки.

— Пожалуйста! Возьмите нас, ради детей! — кричала женщина срывающимся голосом.

Марк, пытался перекричать шум стрельбы.

— У нас почти нет вещей! Мы не будем обузой!

Джед скрипнул зубами. Яхта и так была перегружена припасами, и оружием. Лишние рты, это лишние проблемы. Но взгляд его упал на испуганное лицо мальчика, так похожее на фотографию его собственного сына, которую он хранил в бумажнике. Что-то дрогнуло в его старом, зачерствевшем сердце.

Джек и Моника тоже смотрели на него с немой мольбой.

— Черт бы вас побрал! — рявкнул старик, перекрывая шум. — Живо! Бросайте свою рухлядь! Прыгайте на борт, пока я не передумал! Давай, парень!

Кивнул он Джеку.

— помоги им с трапом, если эта посудина еще не развалилась! И пока, чёрт возьми, они не получили пулю.

Джек бросился к борту, кое-как перекинул узкий трап. Олсены, оставив свой минивэн с распахнутыми дверями, спотыкаясь, кинулись к яхте. Марк первым подсадил детей, потом помог взобраться жене, последним запрыгнул сам, едва успев подхватить сумки, которые ему кинула Сара. Дюк радостно залаял, оказавшись на палубе, а Буттерскотч издал из переноски возмущенное «Мррряу!».

— Еще рты кормить, — проворчал Джед, когда яхта, набирая ход, отходила от пирса под звуки стрельбы и взрывов.

— Стоять! — крикнули им с берега.

Какой-то из военных нацелился на них, но получил пулю прямо в лицо. Раздался оглушительный взрыв из чего-то мощного, и половина пирса исчезла, став водой. Некоторые яхты загорелись, а некоторые оказались повреждены этим самым взрывом.

— А теперь ты!

Фермер повернулся к Марку, который виновато переминался с ноги на ногу.

— Слушай сюда, умник. Ты отвечаешь за своих. Помогать на камбузе, убирать за зверьем, это само собой. Дети чтобы не шумели и под ногами не путались. Нарушишь правила, вся ваша компания полетит за борт. Ясно?

Он перевел тяжелый взгляд на Джека.

— Ты их пригрел, Келли, тебе и следить, чтобы проблем не создавали.

Марк Олсен, все еще бледный, но уже немного пришедший в себя такой резкостью, решительно проговорил.

— Сэр. Мы не станем обузой. Обещаю.

Джед хмыкнул, и в его взгляде мелькнуло что-то вроде одобрения. Этот айтишник, по крайней мере, не выглядел совсем уж беспомощным.

Так и началось их совместное плавание. Первые дни были самыми тяжелыми. Качка выматывала, особенно тех, кто оказался в море впервые. Лео почти не переставал плакать, а Эмма, хоть и держалась молодцом, была тихой и испуганной. Сара Олсен, несмотря на собственную морскую болезнь, ухаживала за детьми, пытаясь создать для них хотя бы иллюзию нормальности в маленькой гостевой каюте в кормовой части яхты.

Джед установил жесткий график вахт. Себе он брал самые сложные ночные часы, Джеку доставались утренние и вечерние. Марк Олсен, к удивлению фермера, быстро освоился с показаниями основных приборов и вызвался помогать, чем мог. Он оказался на удивление толковым и исполнительным. Моника взяла на себя камбуз и распределение припасов, стараясь, чтобы еда была хоть немного разнообразной.

На третий день плавания, когда океан немного успокоился, Джед подозвал к себе Джека и Марка в рубку. На большом дисплее картплоттера светилась проложенная им линия курса, почти прямая, уходящая на запад.

— Так, джентльмены, пора внести ясность, — начал Стоун без предисловий, постукивая костяшками пальцев по экрану. — Вы оба уже достаточно освоились, чтобы понимать, что мы не просто плывём куда глаза глядят. У нас есть цель.

— Я так и думал, — кивнул Марк, с уважением глядя на старика. — Вы не тот человек, который будет действовать наобум.

— Я не люблю льстецов, — поморщился фермер.

— Извините. Даже не пытался.

— И какова же цель, Джед? — спросил Джек.

В его голосе смешались надежда и тревога. Он всё ещё не мог отойти от мысли о покинутом отце, о рухнувшем мире.

— Владивосток, — коротко ответил старик.

В рубке повисла тишина. Джек и Марк переглянулись.

— Россия? — наконец переспросил Марк, удивлённо подняв брови. — Но… почему туда? Это же… это же Россия.

— А что не так с Россией? — усмехнулся Стоун. — Думаешь, там медведи в ушанках по улицам ходят?

— Нет, конечно, но… — замялся Джек. — А как же Канада? Или Аляска? Это ведь гораздо ближе. Мы могли бы быть там уже через пару дней! Это наши союзники, наши соседи!

— Или Япония? — подхватил Марк. — Это развитая страна, технологичная. Уверен, у них есть протоколы на случай таких катастроф.

Джед тяжело вздохнул и указал на карту.

— Думаете, я об этом не думал? Смотрите сюда, мальчики.

Он приблизил карту, показав северо-западное побережье Америки.

— Канада. Аляска. Что это сейчас? Это прямая граница с тем адом, что мы оставили позади. По последним данным, туман уже в Вайоминге и Айдахо. Он движется на север и на запад. Прибыть в Ванкувер или Анкоридж — это всё равно что приехать на окраину горящего дома. Через неделю, может, две, он будет и там. Смысл? Чтобы снова бежать?

— Но там наши люди, наши военные… — начал было Джек.

— «Наши люди» сейчас заняты тем, что пытаются спасти свои задницы, — отрезал Джед. — Весь этот регион — одна большая зона эвакуации и паники. Там хаос, такой же, как в Сиэтле, если не хуже. Мы там просто утонем в толпе. Нам нужен тыл. Глубокий, надёжный тыл.

— Хорошо, тогда Япония, — не сдавался Марк. — Это островное государство. Им проще контролировать границы. И они далеко.

— Далеко, — согласился Джед. — Но есть два «но». Во-первых, посмотрите на карту течений. Чтобы дойти до Японии, нам придётся идти против Северо-Тихоокеанского течения. Это лишний расход топлива и времени. Во-вторых, Япония — это одна из самых густонаселённых стран в мире. Думаете, они будут рады принять ещё несколько десятков миллионов беженцев? Они закроют свои порты так плотно, что мышь не проскочит. Они просто не пустят нас, и будут правы. «Джапсы» станут спасать своих.

Он провёл пальцем по проложенному курсу.

— А теперь смотрите сюда. Наш курс — запад-северо-запад, южнее Алеутских островов. Это примерно 48–50 градус северной широты. Мы идём по попутному течению, экономим топливо. Погода здесь, конечно, не сахар, но мы уже поняли, что «Странник» — крепкий орешек. И мы идём к ближайшему крупному порту, который находится на другом континенте, в стране, которая сама по себе огромна.

— Но Россия… они же наши противники, — с сомнением произнёс Джек.

— «Противники»? Парень, вся эта политика закончилась в тот день, когда туман съел Вашингтон.

Джед посмотрел на него жёстким, усталым взглядом.

— Когда на пороге стоит конец света, старые обиды забываются. По последним обрывкам радиопередач, что я поймал перед отплытием, Россия и Китай вроде как заявили о готовности принимать беженцев. Не из доброты душевной, конечно. Может, хотят посмотреть, что будет с нами. Может, хотят заполучить учёных, инженеров, технологии. А может, просто понимают, что скоро эта зараза доберётся и до них, и им нужно знать, с чем они имеют дело. Для нас это неважно. Важно то, что они открыли двери. Владивосток — это огромный порт. Там есть инфраструктура, способная переварить большой поток судов. И главное, он максимально удалён от эпицентра.

Стоун увеличил карту.

— Расстояние по прямой от Сиэтла, около четырёх тысяч двухсот морских миль. С учётом маневров, погоды и течений, реально выйдет все четыре с половиной, а то и четыре тысячи семьсот миль. При нашей крейсерской скорости в двадцать узлов, это девять-десять дней чистого хода. Но мы не можем гнать без остановки. Я рассчитываю дней на восемнадцать-двадцать, если повезёт.

Лицо Джека вытянулось.

— Двадцать дней…

— Это марафон, парень. И у нас есть одна серьезная проблема. — Он указал на индикатор уровня топлива. — Баки у «Странника» огромные, но даже их на весь путь не хватит.

— И что делать? — растерянно спросил Марк.

— Есть вариант.

Джед снова указал точку на карте, значительно восточнее Японии.

— Петропавловск-Камчатский. Ещё один российский порт. Это примерно две трети пути отсюда. Он тоже крупный, и это база их подводного флота. Там точно есть топливо. Если нам удастся туда зайти и дозаправиться, наши шансы резко возрастут. Это будет самый напряженный момент. Пустят ли, помогут ли… неизвестно. Но это наш промежуточный пункт. Наш единственный реальный шанс.

— А если нет? — тихо спросила Моника, которая подошла и молча слушала разговор.

Джед помрачнел.

— Тогда… тогда будем импровизировать. Пойдём на малом ходу, будем экономить каждую каплю. Может, дотянем до Курил, а там… там видно будет. Но лучше об этом пока не думать. С припасами, слава богу, проблем быть не должно. Еды и воды хватит на всех, даже если придётся немного экономить. Медикаменты тоже есть. Это единственное, что не вызывает пока острой тревоги.

Джек и Марк молчали, переваривая услышанное. Доводы Джеда были железными. В них была суровая, безжалостная логика выживания, против которой их доводы о союзниках и комфорте казались наивными и детскими. Они поняли, что старый фермер думал не о том, как лучше, а о том, как вообще возможно. И в этом была вся разница.

— Хорошо, — наконец сказал Марк. — Я понял. Россия так Россия.

Джек тоже кивнул, хотя на его лице всё ещё читалось сомнение. Путь в неизвестность, в страну, которую он привык считать враждебной, пугал его. Но ещё больше его пугала альтернатива, бесцельно дрейфовать в океане или вернуться в тот хаос, от которого они только что сбежали.

Вечером того же дня, когда Джек стоял вахту, ему удалось поймать на УКВ-рации обрывки новостей. Голос, прерываемый помехами, вещал на английском с паническими нотками:

— шшш…повторяем, туман достиг Вашингтона…кххх…официальные лица эвакуированы в неизвестном направлении…шшш…потоки беженцев движутся на юг и запад, но…хррр… Монтана, Айдахо, Вайоминг… полностью поглощены шшш…связи нет… Сиэтл… мы подтверждаем… пять дней назад…кххх…город пал… повторяем, Сиэтл пал…»

Джек похолодел. Он и так знал, что Сиэтл обречен, но услышать это от кого-то извне, как приговор… Он с трудом сглотнул и выключил рацию. Рассказывать остальным об этом он пока не стал. Незачем усугублять и без того подавленное настроение.

«Отец», — подумалось ему с грустью.

Он тяжело вздохнул, вспоминая родителя. Может, он успел? Да и мать находилась на отдыхе в Мексике. Но что с этой страной, неизвестно. Никаких новостей.

Дни сливались в однообразную череду. Рассветы, закаты, вахты, скудная еда, короткие разговоры. Джед все так же неусыпно следил за курсом и механизмами яхты. Он почти не разговаривал, но его присутствие в рубке действовало на всех успокаивающе. Марк оказался незаменимым помощником. Он быстро научился у Джеда основам управления яхтой, проверял двигатели по утрам, следил за работой генераторов и опреснителя. Даже пару раз успешно подруливал под присмотром старого капитана, когда тот позволял себе недолгий отдых.

— А ты способный, айтишник, — однажды процедил фермер, когда мужчина особенно ловко справился с небольшим креном на волне. — Может, из тебя еще и моряк получится, если выживем.

Тот только криво усмехнулся.

— Я бы предпочел вернуться к своим серверам, капитан. Но спасибо.

Их отношения, начавшиеся с недоверия со стороны Джеда, постепенно теплели. Старик видел, что Марк не просто пассажир, а человек, готовый разделить тяготы и ответственность.

Джек тоже старался быть полезным. Он много времени проводил с Джедом в рубке, впитывая как губка его обрывочные инструкции и пояснения. Учился читать морские карты, разбираться в показаниях приборов, вязать морские узлы. Боль от потери отца и рухнувшего мира никуда не делась, но необходимость действовать, помогать, быть частью команды вытесняла пассивное отчаяние.

— Неплохо, Келли, — буркнул как-то Стоун, когда Джек самостоятельно проложил на карте следующий отрезок курса. — Для салаги, конечно. Но хоть что-то в твоей голове есть, кроме ветра.

Джек промолчал, но слова их нынешнего капитана неожиданно согрели его.

Моника взяла на себя не только камбуз, но и своеобразную роль психотерапевта для Сары и детей. Она часами разговаривала с женщиной, которая с трудом справлялась с тревогой за будущее. Эмма, освоившись, часто крутилась возле Моники на камбузе, помогая ей перебирать крупу или мыть посуду.

— А мы точно приплывем в хорошее место? — однажды спросила она, глядя на Монику большими серьезными глазами.

Девушка присела перед ней на корточки.

— Точно, милая. Мы плывем туда, где безопасно. Где будет солнце, и ты сможешь снова играть на траве.

— А Буттерскотч сможет? И Дюк?

— Конечно, — улыбнулась Моника, хотя у самой кошки скребли на душе от этой вынужденной лжи во спасение. — Все смогут.

Лео по-прежнему часто плакал, особенно по ночам, и тогда Сара или Моника подолгу качали его на руках, напевая тихие колыбельные.

На пятые сутки плавания, когда «Странник» уже отошел от побережья на добрую тысячу миль, океан показал свой характер. Небо затянуло черными тучами, поднялся ветер, волны становились все выше и злее. Яхту начало бросать так, что даже привычный Джед крепче вцепился в штурвал.

— Держитесь! — крикнул он, когда очередная волна с грохотом обрушилась на носовую часть, окатив рубку веером соленых брызг. — Марк, проверь, все ли закреплено на палубе! Джек, помоги ему! Моника, Сара, с детьми в каюты, и чтобы носа не высовывали!

Небольшой тендер, закрепленный на кормовом подъемнике, угрожающе раскачивался. Система стабилизации качки, конечно, работала, сглаживая самые резкие толчки, но против разбушевавшейся стихии она была не всесильна.

Джек и Марк, обвязавшись страховочными концами, с трудом выбрались на палубу. Ветер вырывал из легких воздух, соленые брызги слепили глаза. Они ползком добрались до плохо закрепленного ящика с какими-то тросами и общими усилиями принайтовили его к леерам.

— Кажется, все! — прокричал Марк, перекрывая рев ветра. — Возвращаемся!

В рубке Джед неотрывно смотрел на радар и на бушующую за иллюминаторами стихию.

— Шторм только начинается, — мрачно произнес он, когда Джек и Марк, мокрые до нитки, ввалились внутрь. — Похоже, ближайшие сутки будут веселыми. Ложитесь отдыхать, кто может. Мне понадобится ваша помощь позже.

Ночь превратилась в ад. Яхта то взлетала на гребень огромной волны, то проваливалась в пенящуюся бездну. Скрипело и стонало все судно. В каютах дети плакали от страха, Сара пыталась их успокоить, сама бледная как полотно. Моника, превозмогая тошноту, носила им воду и что-то из еды, что можно было проглотить в такую качку.

Джед, Джек и Марк по очереди сменяли друг друга у штурвала, борясь со стихией и усталостью. Автопилот в такую погоду был бесполезен. Только крепкие руки и быстрая реакция могли удержать «Странника» на курсе и не дать ему развернуться бортом к волне.

Под утро ветер немного стих, волны стали более пологими, но небо по-прежнему было затянуто свинцовыми тучами. Измотанные, но выстоявшие, они встречали рассвет с чувством глубокого облегчения. «Странник» выдержал. И они вместе с ним.

— Ну что, морячки, боевое крещение прошли, — хрипло усмехнулся старик, передавая штурвал Джеку.

Лицо того было серым от усталости, но в глазах горел знакомый упрямый огонек.

— Теперь вы знаете, что такое настоящий океан. И это еще не самый сильный шторм, какой бывает в этих широтах.

Джек кивнул, чувствуя, как гудят мышцы во всем теле. Он посмотрел на Марка, который, прислонившись к переборке, пытался раскурить сигарету дрожащими руками.

— Откуда ты столько знаешь о яхтах и океане? — поинтересовался Келли у Стоуна.

— У меня был брат, Саймон, — вздохнул старик. — Так вот, он служил в морском флоте. А после, на пенсии, часто выходил на собственной яхте. Не такой большой, конечно, как это, но все же… Я и Мэри часто бывали у него в гостях. Он и показывал мне на старости лет. Не думал никогда, что эти знания пригодятся.

И вот теперь, семь дней спустя, эта разношерстная компания плыла в никуда. Запасы еды и воды, казавшиеся поначалу достаточными, таяли на глазах. Дизельное топливо тоже испарялось. Джед мрачно подсчитывал в уме, на сколько еще хватит солярки при экономном ходе. Выходило негусто.

На вторые сутки после шторма, когда «Странник» шел сквозь полосу плотного, моросящего тумана, к счастью, не того самого, радар вдруг коротко пискнул, отмечая крупный, неподвижный объект прямо по курсу. Джед, стоявший вахту, мгновенно напрягся и сбросил скорость до минимума.

— Что там? — спросил Джек, подходя к нему и вглядываясь в монитор.

Голос Келли был немного сонным; он только что проснулся, чтобы сменить Марка.

— Не знаю, — буркнул старик, не отрывая взгляда от серой пелены за иллюминаторами. — Что-то большое. Дрейфует. Слишком крупное для рыболовного судна. И никаких сигналов AIS. Похоже, обесточено.

Он осторожно повел «Странника» ближе, постоянно сверяясь с радаром. Туман медленно редел, словно нехотя приоткрывая занавес. И вскоре они увидели ее. Огромная, футов ста пятидесяти, не меньше, суперяхта футуристического дизайна, с острыми, хищными обводами корпуса и сплошным панорамным остеклением темного цвета, покачивалась на волнах, как забытая игрушка тщеславного бога. На ее белой корме золотыми буквами было выведено кричащее название: «Сирена». Признаков жизни на борту не наблюдалось. Ни огней, ни дыма, ни звуков. Только тихий скрип металла и плеск волн о борт.

— Ничего себе посудина, — присвистнул Джек. — Что с ней могло случиться? Выглядит так, будто только что сошла со стапелей.

— Похоже, полная задница, — констатировал Старик.

Его опытный взгляд фермера, привыкшего оценивать состояние техники по малейшим признакам, отметил едва заметный крен на правый борт и отсутствие якорных огней, которые должны были гореть даже при дрейфе.

— Может, топливо кончилось, или движки накрылись. Или команда просто перепилась и сдохла. В наше время всякое бывает.

Он осторожно обошел «Сирену» по широкой дуге, внимательно осматривая ту в бинокль. На палубах было пусто, но не было и следов борьбы или разрушений. Просто брошенный корабль-призрак посреди океана.

— Будем проходить мимо? — с тревогой спросил парень.

Ему было не по себе от этого зрелища.

— Сначала попробуем связаться.

Стоун взял в руки микрофон УКВ-рации.

— «Сирена», «Сирена», «Сирена», это яхта «Странник». Ответьте, если слышите. Приём.

Тишина. Он повторил вызов несколько раз. Безрезультатно.

Именно в тот момент, когда Джед уже собирался махнуть рукой и уходить, на верхней палубе «Сирены», у огромных раздвижных дверей, ведущих в салон, вдруг появились люди. Мужчина лет пятидесяти пяти, высокий, холёный, несмотря на явную панику, отчаянно замахал руками. Рядом с ним стояли три молодые женщины в ярких бикини и легких парео, явно не предназначенных для суровой погоды Тихого океана.

— Наконец-то! Спасение! — донесся до них крик мужчины, когда «Странник» подошел достаточно близко.

Голос у него был властный, привыкший повелевать, но сейчас в нем звенели истерические нотки.

— Я Дамиан Адамс! Мой корабль… он сломался! Вам чертовски повезло меня найти! Немедленно отведите меня в безопасное место, и я заплачу вам любые деньги! Слышите? Миллион долларов! Каждому!

Джед только криво усмехнулся.

«Еще один умник на мою голову. Деньги ему, вишь, некуда девать в мире, где они превратились в бумагу».

— Что у вас случилось? — крикнул он все-таки в ответ, намеренно не приближаясь.

— Какая разница! — раздраженно отмахнулся Адамс. — Генераторы отказали, потом аккумуляторы сели! Мы тут дрейфуем уже почти сутки! Забирайте нас отсюда!

Девушки, увидев скромные, по сравнению с их плавучим дворцом, размеры «Странника» и его разношерстную команду, выглядывающую с палубы, несколько скисли.

— Это что, наш спасатель? — протянула рыжеволосая, высокая и статная, как модель с обложки.

Ее голос оказался низким и бархатным, но полным презрения.

— Выглядит тесновато. И публика какая-то… не нашего круга.

— Ава, замолчи! — шикнула на нее брюнетка, стоявшая рядом.

Та была ниже ростом, с умными, проницательными глазами, и молча оценивала ситуацию. Третья, хрупкая блондинка, просто продолжала всхлипывать, прижимаясь к Адамсу.

Джед принял решение мгновенно. Люди, это всегда проблемы, лишние рты, конфликты. Но бросать их здесь, посреди океана, на верную смерть от голода или следующего шторма, он не мог. К тому же, если у них отказала электроника, то основные двигатели, возможно, еще целы, а значит, и топливные баки, скорее всего, полны. И это был шанс. Шанс, который нельзя было упускать.

— Забирайтесь на борт! — скомандовал он. — Только люди. Вещи, по минимуму, один небольшой рюкзак на каждого. И быстро, у меня нет времени на ваши капризы!

Адамс было открыл рот, чтобы возразить или потребовать особого обращения, но суровый взгляд старика заставил его проглотить слова.

— У вас есть топливо, еда, вода? — спросил Джед, когда они, с помощью Джека и Марка, который тоже выбежал на палубу, неуклюже перебрались на «Странник».

— Конечно! — попытался вернуть себе апломб Адамс. — У меня на «Сирене» целые склады провизии! Топлива тоже полно, баки почти нетронуты. Но вы должны понимать, что…

-Либо мы сейчас перекачиваем ваше топливо и забираем все необходимое, пока ваша посудина еще на плаву, — жестко перебил его Джед,-либо мы оставляем вас здесь дожидаться следующего «счастливчика». Выбирайте. У нас тоже не курорт, и ресурсы не бесконечны.

Адамс сдулся. Перспектива остаться на мертвой яхте посреди океана, даже со всеми своими богатствами, была слишком пугающей.

— Хорошо, хорошо, — пробормотал он. — Берите, что нужно.

Операция по перекачке топлива и перегрузке припасов заняла несколько часов. Это была адская работа. Джек и Марк перебрались на «Сирену». Адамс остался на «Страннике», не желая пачкать свои дизайнерские мокасины. Девушки тоже остались, с любопытством и легкой брезгливостью оглядывая скромный быт их спасителей.

Джед, наблюдая, как насос гудит, перекачивая топливо, подошел к миллиардеру, который недовольно морщился от запаха солярки.

— Мистер Адамс, у меня к вам вопрос, — начал старик, не отрывая взгляда от шланга. — Такая махина, сто пятьдесят футов… где ваша команда? Капитан, механики, матросы? Не может же один человек управлять таким судном.

Адамс на мгновение расправил плечи. Холёное лицо озарила тень былой гордости.

— Команда? — с ноткой снисхождения произнес он. — Вы мыслите категориями прошлого века. «Сирена» — это не просто яхта. Это полностью автономная система, мой личный проект, в который я вложил больше, чем вы можете себе представить. Ею управляет интегрированный искусственный интеллект. Я назвал его… ну, тоже «Сиреной».

Он говорил с увлечением, как изобретатель, демонстрирующий свое гениальное творение.

— Это нейросетевой комплекс, который контролирует абсолютно все. От навигации и прокладки курса с учетом прогностической аналитики погоды, до диагностики двигателей в реальном времени и балансировки балласта. Сенсорные массивы по всему корпусу отслеживают тысячи параметров. Мне не нужны механики. «Сирена» сама сообщает о необходимости заменить масло или фильтр. Мне не нужен штурман. Она проложит оптимальный и самый безопасный маршрут в любую точку мира. Я могу управлять ею с планшета или просто голосом. Это вершина инженерной мысли. Единственный человек, который ей нужен, — это владелец. То есть я.

Он самодовольно ухмыльнулся, обведя взглядом скромную палубу «Странника».

— Никакой команды. Никаких лишних людей. Только я, мои гости и совершенный разум машины.

Стоун смерил Адамса тяжелым, насмешливым взглядом.

— И что, — протянул он, ехидно прищурившись, — этот твой совершенный разум предупредил тебя, что собирается сдохнуть? Или такая мелочь в его прогностическую аналитику не входила?

Воздух, казалось, ещё сильнее наполнился едким запахом солярки. Но результат того стоил. Топливные баки были заполнены до отказа, да еще несколько полных канистр удалось разместить на палубе. Это решало одну из главных проблем их дальнейшего пути.

Затем настала очередь провизии. Камбуз и кладовые «Сирены» представляли собой настоящий рог изобилия. Икра, трюфели, живые лобстеры в специальном аквариуме, экзотические фрукты, ящики с элитным алкоголем.

— Всю эту дрянь скоропортящуюся не берем, — распорядился Джед. — Только консервы, крупы, макароны, муку, сахар, соль, кофе, воду. Аптечка у них там наверняка богатая. Тоже забираем.

Перегрузка продуктов превратилась в настоящий конвейер. Все свободные уголки «Странника» были забиты. Продовольствия теперь должно было хватить на два месяца. Кроме того, на «Сирене» нашлись новые спасательные жилеты, теплые одеяла, качественный набор инструментов и даже охотничье ружье с патронами, которое Джед немедленно конфисковал.

Когда «Странник», тяжело осев под грузом, отходил от опустевшей «Сирены», Джед почувствовал мрачное удовлетворение. Проблем прибавилось, но и шансы на выживание заметно выросли.

Первые часы с новыми «гостями» на борту превратились в тихий ад. Дамиан Адамс, едва ступив на палубу, попытался вести себя так, словно он по-прежнему хозяин положения.

— Так, мне нужна лучшая каюта, — заявил он. — И распорядитесь, чтобы принесли кофе.

Стоун, протиравший руки ветошью, медленно повернулся к нему.

— Слушай сюда, богатей, — прошипел он, решив сразу поставить гостя на своё место. — Здесь капитан я. Каюту получишь ту, которую я укажу. А кофе будешь пить тот, который сварят. Не нравится, могу вернуть тебя на твою плавучую консервную банку. Усек?

Адамс побледнел, но все-таки отступил. Он что-то пробормотал о том, что его неправильно поняли, и отошел в сторону.

«Чует моё сердце, что ещё принесут сюрпризы этот дурак и три его шлюхи», — подумалось фермеру.

Девушки вели себя по-разному. На следующий день все трое, словно сговорившись, вышли на носовую палубу, благо день оказался тёплым и солнечным, и, расстелив полотенца, принялись загорать топлес, совершенно не обращая внимания на изумленные взгляды остальных и хмурое неодобрение Джеда. Казалось, они до сих пор не осознали всей серьезности ситуации, воспринимая происходящее как досадное, но временное неудобство.

Ава Сент-Клер, рыжеволосая, постоянно жаловалась на тесноту. Зои Брукс, брюнетка, оказалась самой адекватной и даже предложила свою помощь на камбузе. Лексли Рейнольдс, блондинка, пребывала в состоянии перманентной паники.

Конфликт назрел на второй день. Ава, выйдя на палубу, где Сара Олсен пыталась развесить постиранные детские вещи, брезгливо сморщила нос.

— Не могли бы вы убрать эти тряпки? — протянула она. — Они портят вид и занимают место. Я собиралась тут немного позагорать, пока погода позволяет.

Женщина, измученная бессонными ночами и тревогой, вскипела.

— Позагорать!

Ее голос сорвался.

— Мы спасаемся от конца света, моя дочь едва не умерла от страха, а вы собираетесь загорать?! Да кто вы такая, черт возьми?!

— Женщина, не смейте на меня кричать, — холодно ответила рыжеволосая, упирая руки в боки. — Я Ава Сент-Клер. И я не привыкла, чтобы прислуга повышала на меня голос.

В этот момент на палубу вышла Моника.

— Она не прислуга, — жестко сказала Прайс, вставая рядом с Сарой. — Она мать, которая заботится о своих детях. В отличие от некоторых, кто заботится только о своем загаре. Если вам что-то не нравится, можете высказать свои претензии нашему капитану. Уверена, он найдет для вас подходящее занятие. Например, драить гальюн.

Ава окинула Монику презрительным взглядом, но промолчала. Вмешивать в разговор Джеда ей не хотелось. Старикан казался ей грозным, и признаться, девушка его побаивалась. Поэтому, она развернулась и с гордо поднятой головой ушла в салон.

Вечером того же дня произошел еще один инцидент. Дамиан Адамс, выпив изрядное количество виски, которое он прихватил с собой, подошел к Марку Олсену, который сверялся с картой в рубке.

— Эй ты, очкарик, — развязно сказал он. — Этот старый хрыч, он что, серьезно думает плыть в Россию? В эту варварскую страну? Это безумие! Я требую изменить курс на Гавайи! Или на Каймановы острова! Там у меня есть недвижимость, связи! Мы будем в безопасности и комфорте!

Марк спокойно снял очки и посмотрел на него.

— Мистер Адамс, во-первых, я не «очкарик». Меня зовут Марк. Во-вторых, капитан принял решение, и оно не обсуждается. У нас нет ни топлива, ни припасов для такого путешествия, как вы предлагаете. И в-третьих, я бы на вашем месте не пил так много. Качка может усилиться.

— Да как ты смеешь мне указывать?! — взревел миллиардер, хватая Марка за рубашку. — Я Дамиан Адамс! Я…

Дверь в рубку распахнулась, и на пороге появился Джед. В его руке был тот самый револьвер.

— Убери от него руки, — тихо, но с угрозой в голосе произнес он.

Адамс мгновенно отпустил Марка.

— Я просто обсуждал наш маршрут, — пролепетал он испуганно.

— Маршрут обсуждаю я, — отрезал фермер. — А ты, если еще раз распустишь руки или напьешься до состояния свиньи, остаток пути проведешь в трюме, привязанный к трубе. А теперь вон отсюда.

Адамс, бросив на Джеда и Марка испуганный взгляд, поспешно ретировался.

После этого инцидента на яхте установилось хрупкое, напряженное равновесие. Адамс и Ава старались не попадаться на глаза Джеду и остальным, проводя большую часть времени в своей каюте. Лексли по-прежнему плакала. Одна лишь Зои пыталась наладить контакт, помогая Монике и Саре.

Вечером, когда они сидели на камбузе, Зои тихо спросила у Моники:

— Вы… вы правда думаете, что там, в России, будет лучше?

Девушка вздохнула.

— Я не знаю, Зои. Я ничего не знаю. Но Джед верит, что это наш единственный шанс. А я… я верю Джеду.

Это хрупкое равновесие было взорвано через два дня, и детонатором стал не шторм и не нехватка припасов, а человеческая дерьмо, но не в буквальном смысле.

Вечером, когда большинство обитателей яхты уже разошлись по своим каютам, пятилетний Лео Олсен, мучимый жаждой, выскользнул из своей каюты и пошёл на камбуз за водой. Путь его пролегал мимо мастер-каюты, которую занимали Адамс и его спутницы. Дверь была неплотно прикрыта, и из щели лился тусклый свет и доносились странные звуки, хихиканье, влажные шлепки и ободряющие возгласы Адамса.

Детское любопытство взяло верх. Лео заглянул в щель. То, что он увидел, его маленький мозг не смог до конца осмыслить, но инстинктивно он понял, что это что-то очень плохое, неправильное.

В большой ванной комнате, дверь в которую была распахнута, под струями воды целовались и обнимались две обнажённые девушки, Ава и Лексли. Их тела блестели от воды и мыльной пены. А рядом, на краю огромной ванны-джакузи, сидел Дамиан Адамс. В одной руке он держал бутылку шампанского, из которой периодически отхлёбывал, а в другой, свой смартфон. Он снимал всё происходящее, отпуская пошлые, подбадривающие комментарии.

— Да, девочки, да! Вот так! Покажите мне страсть! Ава, укуси её за губу! Лексли, детка, не стесняйся! Это для моего личного архива… лучшего в мире! — Возьми её сиськи в рот!

Лео испуганно отшатнулся от двери и, забыв напрочь про воду, со всех ног бросился обратно в свою каюту. Он, недоумевая, рассказал обо всём, что видел, своей матери, когда та пришла. Впрочем, Сара и сама слышала странные звуки. Но. одно дело ребёнок, а совсем иное, взрослый человек.

Сара Олсен сначала пыталась, как это не удивительно, не поверить. Как это так, её маленький сын рассказывает о таких вещах! Но, увидев неподдельное удивление в глазах сына, да и вспомнив звуки, когда она проходила по коридору, она поняла, что это правда. Её лицо окаменело. Женщина уложила детей, а затем, дождавшись, когда Марк вернётся с вахты, рассказала ему.

Марк, обычно спокойный и рассудительный, побагровел от гнева. Оставить это так было нельзя. На борту находились его дети. Он решительно направился к каюте Адамса.

— Открой! — постучал он.

Дверь приоткрылась, и на пороге появился миллиардер, завёрнутый в шёлковый халат. От него разило алкоголем.

— Чего тебе, очкарик? Нарушаешь мой покой?

— Мой сын, он видел, что вы тут устраиваете! — с трудом сдерживая ярость, процедил Марк. — На этой яхте дети! Как вы смеете? себя так вести!

Адамс презрительно хмыкнул.

— Твой сын? Значит, твоему сыну нужно объяснить, что не стоит подглядывать в чужие ванные. А то, чем я занимаюсь в своей каюте со своими подругами, тебя не касается. Это моя жизнь, и я живу, как хочу. Так что проваливай, пока я не разозлился и не дал тебе пинка под твой толстый зад.

Он захлопнул дверь прямо перед носом у Марка. Тот постоял мгновение, сжав кулаки до побелевших костяшек, и вернулся к себе, чувствуя унижение и бессилие.

На следующий день он нашёл Джека на палубе и рассказал ему обо всём. Парень выслушал, и его лицо помрачнело. Они оба понимали, что Марк, при всей своей правоте, ничего не мог сделать против наглого и физически более сильного Адамса. Они как раз обсуждали, что предпринять, когда из рубки вышел фермер. Он услышал конец их разговора.

— Джед! Подожди!

Старик не сказал ни слова. Его лицо стало похоже на высеченную из гранита маску. Глаза потемнели, превратившись в две ледяные точки. Он молча развернулся и пошёл в свою каюту. Через полминуты он вышел оттуда. В его руке был револьвер.

— Джед, ты куда?! — спросил Джек. — Не надо!

— Отойди, парень, — глухо прорычал фермер, даже не посмотрев на него.

Старик решительным, тяжёлым шагом направился к мастер-каюте. Он не стучал. Он просто ударом ноги распахнул дверь.

Адамс и две его спутницы, Ава и Лексли, сидели в салоне каюты и завтракали остатками икры и шампанского. Зои с ними не было. Увидев Джеда с револьвером, они застыли. Лексли испуганно взвизгнула.

Джед, не обращая на них внимания, прошёл прямо к Адамсу, который вскочил со своего места. Старик схватил его грубо за шёлковый воротник халата, прижал к переборке и, не говоря ни слова, сунул холодный ствол «Смита и Вессона» ему прямо в рот, с силой надавив так, что зубы миллиардера клацнули о металл.

Глаза Адамса расширились от животного ужаса. Он замычал, пытаясь что-то сказать, но ствол мешал ему. Из уголка рта потекла струйка слюны, а трусы быстро намокли.

— Слушай сюда, ублюдок, — прошипел Джед, и его голос был тихим, но в нём было столько ярости, что девушки вжались в диван. — Я воевал во Вьетнаме. Я видел, как люди превращаются в животных. Я видел, как они теряют всё человеческое. Но даже там, в том аду, у нас были правила. Мы не трогали детей. Никогда.

Он сильнее вдавил ствол.

— Ты привёз на мой корабль свой разврат. Тебе плевать, что здесь женщины и дети. Ты думаешь, что раз мир рушится, то можно всё. Что нет больше ни Бога, ни дьявола, ни закона. Ты ошибаешься. Закон есть. И пока я чёртов капитан на этом корыте, закон здесь — я.

Ава и Лексли сидели, не дыша. Их лица были белыми от страха. Они смотрели на этого старого, страшного человека и понимали, что он не шутит.

— Ещё одна такая выходка, — продолжал шипеть Джед, глядя в выпученные глаза Адамса, — ещё одна жалоба от Марка или его жены, ещё один косой взгляд в сторону их детей — и я вышибу твои гнилые мозги прямо здесь. И никто даже не спросит, куда ты делся. Твоё тело просто отправится на корм рыбам, а твои девочки будут драить палубу до самой России. Ты меня понял?

Адамс, из глаз которого текли слёзы ужаса и унижения, судорожно закивал, насколько это было возможно со стволом во рту.

— Я не слышу, — прорычал Джед.

— М-м-м-да-а, — промычал Адамс.

Джед подержал его так ещё несколько секунд, вглядываясь в его глаза, а затем резко выдернул револьвер. Мужчина сполз по стенке на пол, кашляя и хватая ртом воздух.

— И ещё одно, — проговорил Стоун, обращаясь уже к девушкам. — Я не знаю, кем вы были в прошлой жизни. И мне плевать. Но здесь вы — пассажиры. И вести себя будете соответственно. Никаких голых сисяк и задниц на палубе. Никакого разврата на глазах у детей. Понятно?

Ава и Лексли, перепуганные до смерти, торопливо закивали.

Джед опустил револьвер, развернулся и, не сказав больше ни слова, вышел из каюты, оставив за собой атмосферу ледяного ужаса.

«Странник» шел на запад, унося своих пассажиров все дальше от рухнувшего мира. На борту царило хрупкое перемирие. Запасов теперь было много, но и людей стало больше. Старый фермер Джедедая Стоун, волею судеб ставший капитаном этого ковчега отчаяния, смотрел на волны и думал о том, что Завеса, это не единственная угроза. Самая большая опасность, как всегда, исходила от самих людей.