Азбука жизни Глава 7 Часть 371 Как тебе всегда уда

Глава 7.371. Как тебе всегда удавалось?!

— Не быть продажной, братик?
—Да! Какие страсти вокруг кипят. Светлана вчера удивилась, когда всё капнула через твою страницу. Мне как-то Дина рассказывала, как ты устроила спектакль на площади возле Гостиного двора.
—Да!.. Это было куда похлеще, чем я расправилась с нашими «дайцами» из России или Украины, неважно, на площади в Сан-Франциско. Они прекрасно говорили на русском. Потом всё это сфотографировав глазами...
—Выдав всем, что надо.
—Верно, братик! Явилась после этого, успокоившись, к своему наставнику.
—Редактору!
—Да! Зная, как я могу при всём народе, используя свои артистические способности, выдать такую правду о нашей действительности всем им в глаза, тем более беспощадно. Особенно тем, кто показывал туристам красоты Санкт-Петербурга. А в конце заметила, что они меня принимают за сумасшедшую. А им не стыдно целый день стоять и наблюдать за этим лохотроном, с участием милиции?
—И неужели среди них не было тех, кто тебя поддерживал, твою правду?
—А меня все тогда поддержали. Я же не просто так говорила в толпу. Всех просверлила глазами.
—А как у тебя это получилось, что ты с ними вступила в схватку?
—Непосредственно с лохотронщиками? О, братик, такой сюжет самый гениальный автор не придумает, но о нём потом. Принеси мне кофе лучше. Я о нём расскажу сегодня, когда соберутся дети на этой террасе рядом с нами.
—Да, наша воительница! Рано стала выступать на сцене.
—Но главное, как говорит твой папочка и мой неповторимый дядюшка, схватываю всё мгновенно, не опуская ничего, а потом мне это помогает.
—И чаще доверяешься!
—Но сужу, братик, по себе, при абсолютном пофигизме к собственной персоне, и должным восторгам к талантам других. Но чаще этот восторг переходит в ожидаемую реальность.
—Ты и расставляешь всё по своим местам.
—Причём, заметь, что без ущерба для других.

Братик смеётся, вспоминая моменты из нашей короткой юности. Вот сегодня при детках и напомним себе и им о прекрасных моментах из нашего детства и юности, которая и сегодня продолжается, судя по нашим внешним данным и настрою к жизни. Больше 25 лет никому не дам внешне из своих близких. Как живём, так и выглядим!

Я смотрю на его смеющееся лицо и вижу в нём отражение того бесшабашного мальчишки, который когда-то с восторгом наблюдал за моими «спектаклями». Секрет не в том, чтобы не быть продажной. Секрет — в той самой «абсолютности». В абсолютном пофигизме к тому, что обо мне подумают, и в абсолютном, до дрожи, восторге перед настоящим — перед талантом, честностью, смелостью. Эти две крайности во мне не борются, а работают в тандеме, как поршни в двигателе. Равнодушие к себе даёт бесстрашие. Восторг перед другими — даёт цель и понимание, за что стоит это бесстрашие тратить.

Тот спектакль на площади… Это был не расчетливый поступок. Это был выброс. Мгновенная реакция на ложь, на наглость, на унижение достоинства — не моего даже, а того самого города, его красоты, его истории, которую они превращали в лохотрон. Я не «вступила в схватку». Я просто перестала её игнорировать. Включила ту самую способность «схватывать всё мгновенно», о которой говорил дядюшка, и вылила это всё наружу — голосом, жестом, взглядом, который «просверливал». Я стала зеркалом, в котором они увидели всю мерзость своего фарса. И толпа поддержала не меня лично — она поддержала это зеркало. Правду, которую все видели, но боялись озвучить.

А потом я шла к редактору, к своему наставнику. Не за похвалой. А чтобы сбросить этот груз чистого, неразбавленного возмущения, зная, что он поймёт. Что он из этого груза сделает что-то стоящее, что дойдёт до других без искажений.

Братик приносит кофе. Аромат горький, бодрящий, как и те воспоминания.
—Расскажешь детям про сюжет, который автор не придумает?
—Расскажу, — киваю я. — Но не как про подвиг. А как про урок. Про то, что внутренняя свобода — она именно от этого: от равнодушия к мелким мнениям о себе и от горячей любви к большому — к правде, к искусству, к людям. Это и есть формула. Формула, которая не даёт стареть. Потому что в ней нет места ржавчине цинизма или сладкой плесени самолюбования. Только движение. Только жизнь. Как мы и живём.