Эксцесс исполнителя

   Карина лежала у себя дома на кровати поверх одеяла, абсолютно нагая. Лежала, широко открыв в ужасе рот.  Но извлечь из себя истошный вопль, как она ни старалась, у нее не получалось. Что уж там крик, девушке даже дышать было нечем. Грудная клетка несчастной была придавлена навалившейся на нее  в центнер весом и, судя по всему, уже безжизненной тушей Павла Андреевича, начальника и по- совместительству  ее давнишнего любовника.   Буквально еще минуту назад Карина слушала, сомкнув веки и растянув в самодовольной улыбке губы его тяжелое свистящее дыхание, впитывала душой жалобные всхлипы и стоны, упиваясь безграничной властью над человеком, которому в глаза боялась смотреть добрая половина личного состава их департамента. Пока сопение начальника вдруг резко не оборвалось вместе с его конвульсивными телодвижениями. Тогда Карина открыла глаза от внезапно обрушившейся на нее тяжести и тишины. И вот– нате вам.
Глазные яблоки Павла Андреевича закатились так, что  в пределах видимости остались только белки, синюшные дряблые и обвислые щеки еще больше повисли, тело обмякло...
Карине подумалось, что если бы начальник был подключен к кардиографу, то после энергичных «пи-пи-пи-пи» последних пяти минут сейчас в комнате раздавалось бы жалобное и заунывное- «пиииииии». Такая вот ирония судьбы. Какое-то мгновение назад - уважаемый ответственный работник, седовласый бонвиван, любимчик фортуны превратился в комариный писк.
Карина, которой ужас придал сил, поднатужилась и неимоверным напряжением всех групп мышц спихнула с себя Павла Андреевича, с жутким грохотом ухнувшего плашмя на пол. Дрожа точно осиновый лист любовница спрыгнула с кровати и исступлено принялась тормошить начальника, cловно ожидая от него привычных начальственных распоряжений.
- Господи, делать-то что, Павел Андреевич? Павел… О, Господи… окно, окно...
Девушка  рывком открыла настежь балконную дверь, в которую тут же дохнуло испепеляющим жаром раскаленной улицы.
Несколько раз Карина порывалась набрать 911, потом, словно спохватившись, бросалась к телу, снова и снова принималась мять Павлу Андреевичу грудную клетку, время от времени прижимаясь к ней ухом в надежде поймать сердечный ритм.
Наконец догадалась прислонить два пальца к яремной вене Павла Андреевича.
- Готов. - обессиленно опустив веки  констатировала она, не ощутив даже малейшего намека на пульсацию.
Оставив бесполезные реанимационные мероприятия, совершенно измочаленная Карина села на пол рядом с телом начальника, обняв свои мелко подрагивающие колени.
 С осознанием непоправимости произошедшего Карину, как это ни странно, оставил ужас, зато накатило раздражение.
«Покушать ему видите ли захотелось на обед домашнего, – всхлипнула она, вспомнив, как начальник оказался в ее домашней постели, - Жена что ли не кормит?
И она - дура, рискнула, притащила босса в обеденный перерыв к себе домой на борщ. Хозяйственностью решила своей щегольнуть. Нет чтоб как обычно гостиничный номер на час с шампанским и фруктами. Эх, шальная все-таки она баба. С другой стороны, чего ей было беспокоиться? Дениска в любом случае только вечером с дежурства вернется. Сюрпризы исключены, у них там в МЧС служба четко по часам. Так что все шито- крыто. Это раньше бы соседи мужу в тот же день про шалаву- Каринку напели. А сейчас все замкнуто живут, изолировано, никому нет дела друг до друга. Знает она сама, как соседей зовут? То-то и оно. Вот и привела на свою голову любовничка. Ну а после борща, да под рюмочку другую, само собой, потянуло старче к десерту. Тут его уже можно понять. В этом деле жена начальника Карине не конкурентка. Та седьмой десяток меняет, а Карина только-только вошла в свой сочный, самый опасный для мужиков за полтинник возраст.
Забыв, что сидит рядом с трупом, Карина завороженно посмотрела на свое отражение в большом зеркале напротив, провела, не удержавшись, по себе сверху вниз рукой, начиная от высокой груди до плоского живота, и далее ниже вдоль бедра, с удовольствием осязая ладонью плавные изгибы своего  молодого еще тела: свежа, крепка, упруга. Смерть, как хороша.
Карина, вздрогнув, виновато посмотрела на Павла Андреевича.
И вот она, решив показать начальнику класс, видимо перестаралась. Вместо того, чтоб пройтись по облегченной программе, загнала мужика. А он сам хорош тоже. Ну чувствуешь, что мотор барахлит, так и скажи - Все, дочка, дай отдышаться, тайм- аут. Черт бы побрал этих пенсионеров. У самого полный джентельменский  набор - от ревматизма до энуреза и импотенции, а амбиции как у семнадцатилетнего. Понторез дешевый.
- А не тряхнуть ли мне, Каринка, стариной еще разок? - такими, кажется, были его последние слова. Дальше пошли только кряхтенья. Тряхнул. В его почтенном возрасте трясти только мошной безопасно. А если уж дело дошло до мошонки, то так,
чтобы карета скорой помощи дежурила поблизости.
Дон Жуан хренов.

  Карина ругалась на Павла Андреевича, надеясь хоть так заглушить вину и нарастающее чувство страха перед своим ближайшим будущим.
Потому что, раз уж так вышло, придется вызывать скорую, или по-хорошему труповозку. Только это уже огласка. А там полиция следом налетит. Короче, по полной программе засветка. Мало того, что затаскают, так, глядишь, еще навесят убийство по неосторожности. Как- никак большой чиновник Павел Андреевич....был. Виноватого назначить нужно. Но да ладно, это еще то ли будет, то ли нет, а вот чего ей однозначно не избежать, так это  семейных разборок.  Денис, того, что случилось, не поймет. Все что угодно поймет, а Павла Андреевича нет. И так уже с кривой улыбкой вопросы задает, - откуда у тебя, Каринка, такие богатые шмотки, крутая машина? Чувствует мягким, а скорее другим (твердым)  местом, что-то неладное. Пока смутно, слава Богу. Вот и приходится  ей плести про успехи на работе, про сверхурочные, не уточняя, правда, какие. Что- что, а терять симпатичного и уютного мужика, с которым она прожила душа в душу восемь комфортных лет, Карине точно не хотелось.
Выход  из  "губернаторского положения" виделся только один- Павла Андреевича  следовало, не привлекая внимания, вынести на нейтральную территорию, эвакуировать. Так в криминальных фильмах делают, Карина сама видела. Собственно мысль, конечно, правильная, но с реализацией, возможно, будут проблемы. Точнее, проблемы будут однозначно. Карина посмотрела критическим взглядом на кабанью тушу Павла Андреевича, распростертую на полу, на свои тонкие запасться. Всех сил только и хватило ей, чтобы столкнуть Павла Андреевича с кровати на пол. Ситуация. Впрочем, есть идея, которую зовут Парвиз, их местный дворник в жилконторе. Жилистый, работящий парень, в плечах сажень. Незаменимый человек для жильцов. Шкаф вынести на помойку- пожалуйста, телевизор старый, тоже без вопросов. Тысяча рублей – стандартная такса. Хоть за шкаф, хоть за телевизор. К тому же, кому, как не дворнику сподручней вынести габаритный мусор, не привлекая внимания. Такому и карты в руки. Ну-ка, где там номер Парвиза?

  Через пять минут дворник уже стоял в своей неизменной оранжевой жилетке, накинутой на голый рельефный торс, посреди спальни и невозмутимо рассматривал распростертое на полу тело проблемного гостя хозяйки.
Парвиз, похоже, ничему не удивился. По крайней мере ни один мускул не дрогнул на его румяном, как тандыр–нон, лице. У Карины даже возникло ощущение, что его каждый день подряжают тела выносить.
- Можешь куда-нибудь деть это? - спросила Карина, стараясь не смотреть дворнику в глаза.
Парвиз вместо ответа неспешно подошел к трупу, осторожно толкнул тело перевязанным бечевой мысом просящего каши кроссовка, выдохнул.
- Тяжелый, канешэна…
- Ну так можешь или нет?
- Могу, канешэна.
- Тогда вот его вещи, костюм и все такое. – обрадованно сказала Карина, кивнув на кресло, куда накануне своей «лебединой песни», по-пенсионерски, в стопочку, сложил шмотки начальник, - Обряди его и положи где-нибудь аккуратно. Подальше. Только так, чтобы все естественно выглядело. Абсолютно правдоподобно. Ну там шел человек с работы, шел, плохо стало, лег… Понятно тебе?
- Понятно, канешэна.
Карина дрожащими руками взяла с комода свой кошелек, пересчитала, повернувшись спиной к дворнику, пятитысячные купюры.
- Только у меня налички мало.  Разве на задаток. Остальное, как с карты сниму, отдам.
Парвиз коротко кивнул. Мол, не в первый раз работаем, сочтемся.
- И кстати, сколько с меня?
- Тысяча рублей, канешэна…

  Ну что ж, на этот раз вроде, все обошлось легким испугом. Парвиз свою работу сделал- аккуратно, как и просили. Вынес Павла Андреевича на носилках прикрыв сверху какой-то дерюгой. Перли тело вдвоем со своим сородичем, обряженным в такой же оранжевый жилет. Короче, комар носа не подточит. Денис, вернувшись с работы, тоже ничего компрометирующего в доме не обнаружил, даже наоборот: бутылочка, как любит, холодная со слезой на столе, борщ наваристый. Жена на удивление предупредительна и как никогда ласкова. Убралась даже в кои-то веки в квартире, пропылесосила. Бледная только какая-то, измученная. Но это на работе, видно, по- обыкновению, запарка. Не бережет ее начальник, не жалеет.

  Вечерело. Изнурительная жара ушла вместе с укатившимся на запад солнцем, а со стороны шлюзов сразу же повеяло свежестью.  Откуда ни возьмись подул норд ост, да так, что трава местами подернулась инеем . Удивляться, впрочем, нечему, май все-таки на улице. Во дворе включились на столбах фонари, разбудив мотыльков, устремившихся к свету и теплу.
Возвращенный к жизни бодрящим холодком Павел Андреевич тоже очнулся. В мусорном контейнере. Между старым холодильником и телевизором.
Удивленно повертев по сторонам головой, начальник поежился, брезгливым движением плеча спихнул дремавшую на груди кошку.
- Фу, вонища-то какая. Где это я? На помойке?
"Усопший" почесал затылок, восстанавливая в памяти последние события текущего дня.
Напрягшись, Павел Андреевич вспомнил, как он выпил водочки и поел борща, вспомнил, что после плотного обеда у него была проказница Карина, потом еще раз Карина, потом… потом, как обрезало.
Почувствовав под ребрами что-то жесткое, Павел Андреевич, приподнявшись на локтях, сел. - Черт, радиатор какой-то.
Непонятно, с чего это его так нахлобучило? Всего-то двести грамм принял на грудь. Такое ему, как стакан Буратино для первоклассника. Странно. Неужели опять вместо Виагры Коринфар засосал от давления? С таким коктейлем, да еще на жаре, не только забудешь, как ушел от Каринки, но и как тебя звать из головы вылетит. Надо внимательнее в следующий раз упаковку смотреть, а то седьмой десяток в зените, глаз уже не тот, что раньше.
Но тут внутри у Павла Андреевича похолодело от того, что в его тяжелой голове наконец-то возник закономерный вопрос: «А как он оказался на помойке, да еще в одних трусах?» И где, интересно, тогда его костюм за три штуки евро, айфон, Ролекс, бумажник с картами Мир, служебное удостоверение, обручальное кольцо с бриллиантом?
- Полиция, - пропищал севшим голосом Павел Андреевич, пытаясь выкарабкаться из бака, - Граждане люди, полицию позовите…

От нахлынувших эмоций у Павла Андреевича мерзко заныло под ложечкой, а перед глазами поплыли круги. Отяжелевший начальник разжал ладони и обессилено сполз обратно в мусорку, предвкушая, как сейчас упрется ребрами в радиатор. Ан нет. Вместо этого Павел Андреевич стал, ускоряясь, проваливался в окружавшую его темень все глубже и глубже, царапая ногтями стенки бака, в тщетных попытках хоть как-то притормозить падение, зацепиться. Чем глубже оказывался Павел Андреевич в клоаке, тем ее стенки все более и более раздавались под ним, словно мусорный контейнер имел вид конуса с широким основанием внизу. С какой-то момента падению Павла Андреевича уже ничего не препятствовало. Пространство вокруг него продолжало увеличиваться пока не превратилось в огромную, бесконечную как Вселенная, черную дыру, куда можно смело падать целую вечность…