Йеллингенское кольцо

1 

Вечером двадцать восьмого саттеля в родовом гнезде почтенного семейства Каулитов состоялся чрезвычайный совет. В просторном зале агнартского дворца собрались глава семейства Каулитов Бромей, Норика Йеллинская, Эстарт Голлинский, Танарх, Элоэль Мариальский и Армалук Випельгальский.

Эстарт Голлинский, как полагалось первому кенралию воинства почтенного семейства Каулитов, докладывал обстановку на северо-востоке: 

— Из Корлована в Йеллинген прибыл Энжен Разудалый с подкреплением. Таким образом йеллинский гарнизон увеличен на пару тысяч аскенатов. Был прорван пограничный рубеж у озера Омагг. Гаурона пала после шести месяцев осады. Пять тысяч аскенатов продвигаются к нам с северо-востока. Меньше, чем через неделю, они будут на подступах к Агнарту. 

— Знал, что так будет, — высказался Бромей Каулитский, — но унывать не стоит! 

— Мне бы вашу веру в лучший исход, — вздохнул Танарх. — На самом деле, одна весть не лучше другой. 

— Я стараюсь во всём видеть хорошее и тебе, Танарх, желаю того же. Уверяю тебя, мы встретим этих негодяев на подходе и покараем за дерзость! 

— Противостоять мы сможем, — продолжил Эстарт Голлинский, — только нам предстоит увеличить гарнизон на несколько тысяч перед ожидаемой атакой. 

— Можно собрать войско, которое будет вдвое больше врага, — предложила Норика. — С каждого города, с каждой деревни — по ополчению. 

— Да, с высокой вероятностью, мы так и сделаем, — согласился князь Голлинский. — И даже окажем честь простолюдинам принять на себя первый удар. Однако нам стоит готовиться к тому, что аскенаты на стороне противника в течение получаса их уничтожат, а остальные несколько часов будут биться с аскенатами на нашей стороне до последнего воина. 

— Это к тому, ваша светлость, — обратился к княгине Йеллинской Танарх, — что один только аскенатский полк может снести любое ополчение за несколько минут. 

— Страшно представить, на что способны пять тысяч! 

Норика побледнела от испуга, Бромей Каулитский поспешил успокоить её: 

— Нам нечего бояться, милая княгинюшка! 

Армалук еле заметно усмехнулся. 

— У противника перевес всего лишь на тысячу, — увлечённо продолжал князь Бромей, — это не беда, выучка главнее! С нами четыре тысячи аскенатов, гений Танарха, наследник Мариала и благосклонность Всевышнего! 

— К сожалению, выучка у них одинаковая, — заметил Эстарт Голлинский. — Они появились в доспехах и с копьём в руке, с первых дней познали всё рукопашное искусство. Трудно представить, чему новому они могут научиться. 

— Я видел, против аскенатов хорошо действует горючая смесь и нечто стреляющее, — задумчиво проговорил Армалук. 

— Воистину, это так. В наших рядах достаточно лучников и арбалетчиков. Они хороши против обыкновенных воинов, но не аскенатов. Их не остановит даже болт, пробивший голову. 

— Думается, это так, — поддержал друга Элоэль. — Нужно что-то гораздо мощнее, например, бомбарды. То есть пушки. 

— Пушки-мушки! — отозвался Бромей Каулитский. — Молодёжи только и подавай реффовские диковинки. Ну и начудил на наши головы!.. 

— Пушки хороши при обороне, — говорил Танарх. — Были бы они чуть поменьше, удобнее при перемещении, так и против пехоты с конницей были бы хороши. 

— Зададим эту задачку Реффо! 

«Это ещё кто? — глядел Армалук то на княжича, то на наставника. — Чудодей местный?..» 

— Неплохо было бы ему обучить наших аскенатов тонкостям оружейно-порохового дела. 

— Если это поспособствует нашей победе, то я согласен, — поддержал Эстарт Голлинский. 

— Как знаете, — развёл руками Бромей Каулитский. — Вы знаете больше об этом, чем я, а раз так, то и я вам доверяю это дело. 

После совещания Танарх собрал Армалука, Элоэля и князя Голлинского в своём особняке, неподалёку от каулитского замка, чтобы обсудить дальнейшие действия. 

— Вот, друзья мои, наше предложение поддержал сам глава Каулитов. Теперь осталось пополнить арсеналы и обучить наших воинов огнестрельному делу. 

— Я готов передать вам, Танарх, несколько юцериев для обучения, — согласился Эстарт Голлинский. 

— Рад содействию вашей светлости. 

Со словами: «Сейчас же прикажу им явиться», — Эстарт Голлинский оставил друзей, направляясь в расположение аскенатского гарнизона. 

— Непростая задачка! — высказался Армалук. — Маловероятно, что здешние кузнецы знают это «огнестрельное дело». 

— А мы пойдём к нашему знакомому, — сказал Танарх, — он и научит наших болванчиков. 

— Ты и ранее говорил о каком-то Реффо. Кто это? 

— Оружейных дел мастер, — ответил наставник, а Элоэль коротко сказал: — Гений, одним словом. 

— Как Аннорт Голлин, проводит опыты и эксперименты? 

— Да, но только над оружием, — уточнил Танарх. — Он жил тихо-спокойно, пока не купил у какого-то йорсомского торговца странный порошок, который оказался порохом. С того дня он совершил рывок в оружейном деле, предоставив пушку, которая силой огня выталкивала ядра. 

— Таких нужно беречь как зеницу ока. 

— Правильно, Армалук, поэтому он, как и его высочество, находятся под моим крылом. Каждый день я наведываюсь к Реффо, а теперь же мы все идём к нему. Его общество будет нам полезно! 

Не прошло и пяти минут, как к воротам особняка Танарха подошли пятеро юцериев, одеяния которых были выкрашены в цвета почтенного семейства Каулитов, и вместе с ними друзья направились в южную часть Агнарта, где проживал оружейный кузнец. 

Горожане с любопытством и опаской смотрели на идущих пешком князей, окружённых аскенатами-юцериями. Завидев их, хранители порядка останавливали движение на перекрёстках, давая цвету воинства свободно пройти по мостовой. Затем компания вышла к холму, где была старая часть города, и по одной тропинке поднялась к жилищу «оружейного гения». 

Оружейных дел мастер Реффо (именно под этим именем его знал весь Агнарт) жил в большом доме, в котором были и кузница, и мастерская. Когда князья с юцериями прошли через открытые ворота, то застали хозяина отдыхающим возле чудного приспособления, состоящего из нескольких труб. Коренастый мужчина бросил ленивый взгляд на пришедших, но, как заметил знакомое лицо Танарха, оживился и махнул ему рукой. 

— Доброго дня вам, господа, — поздоровался Реффо, закурив трубочку. — Чем могу быть полезен цвету воинства? 

— Предстоит битва, в которой нам нужно уравнять силы, — перешёл сразу к делу Танарх, указывая на юцериев. — Я привёл к тебе учеников. Обучи их, как обращаться с твоими огнестрельным диковинкам. 

— А я ведь знал, это им нужно! Бросайте мечи и луки с арбалетами, пришло время пороху! — мастер махнул рукой, чтобы гости следовали за ним на задний двор. 

— Интересный дядечка, — переговаривался Армалук с Элоэлем. 

— Ещё бы! Он гений, хоть в этом никогда не признается. Сейчас он нам расскажет то, чего не знают учёные мужи при Ровинальском университете. 

Князья и аскенаты расположились вдоль стены дома, откуда они рассматривали выдающиеся изобретения Реффо-мастера — пушку, картечницу и недавно созданную ручную пищаль. До самого вечера оружейник объяснял и показывал юцериям, как они устроены. Он рассказывал и показывал, сколько пороха засыпать, как его утрамбовать в стволе, как поместить ядро или снаряд с картечью, чтобы они не выкатились, как прочистить запальное отверстие и засыпать туда порох и наконец намотать фитиль и поднести к запалу. В конце рассказа все увидели, как выстрелила пушка. 

Аскенаты-юцерии холодно проводили взглядом пролетевшее ядро и молча ушли в расположение гарнизона. 

— Хоть бы слово сказали, — удивлённо провожая их, проговорил Реффо. 

— Аскенаты, что с них взять, — улыбнулся ему Танарх. — Но в чём я уверен, мой друг, так это в том, что они запомнили каждое твоё слово. Мы, цвет воинства, благодарим тебя за увлекательный рассказ, который был всем интересен, правда, ребята? 

Армалук и Элоэль закивали в ответ. 

— Молодым эта наука полезна, — заметил Реффо. — Это сейчас им кажется, что стреляющее огнём, как говорит князь Бромей, «чудная диковинка», а спустя десять-двадцать лет порох будет делом обыкновенным. 

— Мы беспременно учтём, будем иметь в виду, как действовать с этим оружием. 

— То-то же! А теперь мне пришла в голову мысль, которую надо записать, с вашего позволения. 

Реффо попрощался со слушателями и ушёл внутрь дома. 

— Вот такие дела, ребятки, — сказал Танарх. — Повезло, что живут среди нас такие люди-мастера. 

— Ещё бы! — восхитился Армалук. — Теперь буду знать, что в меня прилетит не только стрела, но и ядро с картечью. Надо это как-то перехватить. 

— Правильно говоришь, Армалук. Ты уже помыслил наперёд, как оно будет. В самом деле, это новая наука, которую нужно будет познать, и вы оба с этим прекрасно справитесь. 

Спустя четыре дня обучение эстартских аскенатов дало свои плоды: рядовые аскенаты отлили пушки, юцерии создали пушкарскую батарею, воины которой обслуживали картечницы и пушки, и отряд стрельцов, которые обучились стрелять из ручных пищалей. 

— Я всегда верю в лучшее, — говорил Бромей Каулитский на смотре нового вида войска, — а теперь я точно убеждён в нашей победе! 

2 

Летним вечером четвёртого юнгина лазутчики доложили Эстарту Голлинскому, что большая часть войск неприятеля, четыре тысячи аскенатов, возглавляемых Энженом Разудалым, покинула Гаурону и вышла по направлению к Агнарту. 

— На всё про всё несколько дней, — обобщил глава Каулитов на военном совете. — Это не беда! 

— Моя доблестная армия готова к наступлению хоть этой ночью, — поддержал Эстарт Голлинский. 

— Я уверена в нашей победе! — заявила Норика Йеллинская. — Думаю, наших сил хватит дойти и до Йеллингена. 

— Мы понимаем, ваша светлость, — обратился к ней Элоэль, — как вам дорога столица, и мы обещаем, что всенепременно освободим её от… — он хотел сказать «поганой голлинской нечисти», но, посмотрев на Эстарта Голлинского, осёкся и выдавил: — …захватчиков! 

Князь Голлинский кивнул в ответ: 

— Наших сил достаточно для такого похода. 

— Так и быть! — воскликнул Бромей Каулитский. — Как я говорил, с нами чудо-воины, как их там, аскенаты, его высочество и благосклонность Всевышнего — этого достаточно для победы, а там, если хватит сил, и до Йеллингена дойдём! 

Все присутствующие согласно закивали. 

На следующий день начались сборы и подготовка к предстоящему сражению. Было оговорено цвету воинства сойтись на севере Агнарта, где находился аскенатский гарнизон. Три полка были готовы отправиться в путь, один полк остался беречь столицу Каулитов. Каждое копьё с пороховым устройством, каждый арбалет, каждый щит, цвета которого перекрасили с бело-голубого на охро-фиолетовый с золотистым ромбом посередине — всё было готово для предстоящей битвы. Возглавлял аскенатскую рать её военачальник — первый кенралий светлейший князь Эстарт Голлинский. 

Бромей Каулитский подготовил указ, который распространился на все ближайшие города и деревни. Каулитские вассалы исполнили его в короткий срок: градоначальники и старейшины собрали чуть более двух тысяч ополченцев, которые прибыли к северным стенам Агнарта. 

Рядом с замком расположились дружина в двести воинов, молодых и старых, которая состояла как из вассалов главы Каулитов, так и из наёмников, пришедших с Рапанского побережья. 

Придворные, в число которых вошли Танарх, Аоран, Элоэль и Армалук, составили свиту его светлости. Армалук с Элоэлем снарядились так, что их можно принять за аскенатов-юцериев: в свои шлемы они вставили металлические маски. Танарх был в лёгких доспехах, наподобие аскенатских. Для Аорана изготовили особую броню, в которой он казался ещё больше: он был одного роста с высокими аскенатами, хоть и двигался в каулитской свите, держа мощную секиру. 

Княгиня Норика Йеллинская попросила взять её вместе с другими, на что князь Каулитский, предупредив о трудностях походной жизни, согласился. Норика в золотом нагруднике поверх бордового платья ехала в сопровождении придворных, среди которых был возница Гаро. 

В полдень светлейший князь Бромей Каулитский, облачённый в черные воронёные доспехи с золотой насечкой и с гербом его почтенного семейства, выехал на гнедом коне на возвышение, откуда перед его взором открылся вид на многотысячное войско. 

Глава Каулитов обратился к всем с речью: 

— Благородные воины и верные мои вассалы! В сей час, предначертанный нам Всемогущим, мы стоим на пороге великого сражения. Да будет известно каждому из вас — честь и слава ждут тех, кто проявит доблесть в грядущем бою! Пусть ваши мечи сверкают ярче солнца, а щиты будут тверды как скалы. Помните, мы сражаемся за правое дело, за справедливость, за будущего нашего властелина — его высочества Элоэля Мариальского! Да пребудет с нами благословение Всемогущего Властелина Всего! За мной, верные мои! Отомстим за Гаурону, за Леннейм, Марраколлод и Йеллинген! Да будет сей день прославлен в песнях и сказаниях! 

— Во имя Эварохии! Во имя наследника Мариала!! — громогласно отозвались ополченцы, вассалы и наёмники. 

— В путь, воины!! 

Великая армия оставила Агнарт и направилась на северо-восток, навстречу захватчикам Гауроны. 

Аскенаты, пешие и конные, шли ровными рядами: отряд за отрядом, полк за полком. В середине шли отряды стрельцов и пушкарская батарея из десяти пушек. 

Бромей Каулитский, Эстарт Голлинский и остальной цвет воинства возглавляли армию. Элоэль Мариальский и Армалук Випельгальский шли немного позади представителей семейств Голлинов и Каулитов, Норика Йеллинская держалась за ними. 

Сокол Веллос парил в небесах, откуда он зрел масштабы каулитского воинства. Его зоркий глаз первым заметил войска противника, до которых было рукой подать. Он покружил над врагом и вернулся к хозяину. 

— Они близко? — спросил Армалук и, понимая, что Веллос не ответит по-человечьи, сказал: — Я и сам чую, мы вот-вот, через час-два, их повстречаем, а там уже видно будет. 

Через пару часов войска встретились на равнине, которая находилась под Гауроной, в нескольких днях пути до Йеллингена. 

«Будет ли зов на поединок?» — вглядывался Армалук туда, где находилась четырёхтысячная рать неприятеля. 

— …Они совсем позабыли о славной традиции, когда цвет воинства бился перед сражением, — услышал он разговор главы Каулитов и князя Голлинского. 

— Противник идёт навстречу. Моя позиция насчёт ополчения остаётся неизменной. Так и быть, пусть примут атаку первыми. 

— А огнестрельцы нам на что? Давай их наперёд! Посмотрим, на что способны реффовские штучки. 

Первый кенралий скомандовал старшим юцериям, пехотинцы расступились, пропуская огнестрельцов. 

Десять орудий встретили противника первым залпом. Даже прочные дубовые щиты, которыми закрылись враги, не спасли их от неминуемой гибели. 

«Какая разрушительная сила кроется в огне и порохе!» — думал Армалук, замечая ядра, летящие со скоростью ветра 

— Ну и диковинки! Ай да Реффо, ай да гений! — приговаривал Бромей Каулитский, разглядывая через подзорную трубу, как снаряды раскидывали противника. 

Каулитские аскенаты продолжали расстреливать врага в упор. Когда пороховой дым осел, можно было увидеть, что приближающихся аскенатов значительно стало меньше. Они продолжали идти в том порядке, в каком выстроились изначально, но только тут и там в шеренгах появились бреши. У многих руки и ноги были оторваны, но это не мешало им упираться копьями о землю; у кого ноги были оторваны до колена, шли на коленях, у кого вместе с ногами отделилась часть туловища, ползли, держа короткие мечи и шестопёры. 

Завидев противника на полпути, первый кенралий махнул аскенатам, и те пропустили вперёд ополченцев. Их командиры повели в бой, и простолюдины с рёвом набросились на покоцанных ядрами вражеских аскенатов. Дикая расправа продолжалась до той поры, пока не добрались уцелевшие при обстреле отряды противника. Не прошло и получаса, как с ополчением было покончено. 

В это время подготовили картечницы, и, как только враг продолжил наступать, по нему ударили в несколько залпов. Картечь разрывала аскенатов, изрешечивала их броню. 

— Энжен Разудалый бледен как смерть! — глянув через подзорную трубу, сообщил Эстарт Голлинский. 

— Чует, что битва проиграна, — усмехнулся Бромей Каулитский. — Бежит Разудалый, пятками сверкая, по-молодецки!.. Хвала Реффо! Хвала его оружию! С такими-то диковинками и Йеллинген возьмём меньше чем за день. 

Остатки некогда храброго войска князя Разудалого были расстреляны отрядами стрельцов. Снаряды пищалей легко пробивали панцири, латы и шлемы, вражеские аскенаты падали с пробитыми черепами, рассыпаясь в прах. 

Светлейшие князья Каулитский и Голлинский пожали друг другу руки и решили держать совет. 

— Предлагаю идти сейчас, — говорил глава Каулитов, — пока наш противник не очухался и не собрал больше сил. 

— Несмотря на потери ополчений, мы боеспособны и можем отправляться в путь, — отметил Эстарт Голлинский 

— Это ваша светлость верно сказали! — прогремел Аоран. — Уже руки чешутся набить вражьи морды! 

— Успеешь ещё, — похлопал его по плечу Армалук. 

— Если не ошибаюсь, Йеллинген — град колоссальный. Даже если мы начнём осаду, отряда из десяти пушек будет недостаточно. 

— Мы потеряем четыре дня! — заявил Каулит, а князь Голлинский добавил: — За это время на выручку подоспеют большие силы, которые могут превосходить наши. Оборонять Йеллинген будет лучше, чем его взятие. 

— Значит, идём на Йеллинген? — восхищённо спросила Норика Йеллинская. 

— Ой, ну вы спрашиваете, милая княгинюшка! — расхохотался глава Каулитов. — Путь долгий, но это того стоит. Держим путь на Йеллинген! 

3 

Глядя в тёмные воды Омаггского озера, Армалук вспоминал, как десятилетие назад он, наставник и братья по общине выходили на восточный берег. Теперь он был верхом, и его конь медленно ступал по прибрежным пескам западной стороны. Прорвав пограничный рубеж у северной части Омагга, аскенатское войско вышло к Орцмику, от которого остались бы обгоревшие остовы, если бы не путники с Випельгала. 

— Это же здесь, — уточнял Элоэль у Армалука, — вы сожгли пиратов? 

— Верно, — согласился тот. — Мы разгромили их на берегу. Тогда на «плавучем острове» открыли по нам огонь… Дальше сам знаешь. 

— Знали бы местные, кто их спас… Должно быть, и по сей день вспоминают. 

Вскоре на пятый день пути от Орцмика многотысячная армия Каулита достигла Йеллингена. К тому времени Энжен Разудалый пал к ногам наместника, докладывая о приближающейся угрозе с юга. Как только первые аскенаты показались на холмах, йеллингенские ворота были закрыты, а решётки спущены. Йорсомские караванщики ожидали, что их разграбят, но очень удивились, что неведомая армия прошла мимо. 

— Десять лет назад я шёл гостем, — говорил Армалук Элоэлю, глядя на Йеллинген, — а теперь иду завоёвывать. 

— Правильнее будет «освобождать», — поправил друга княжич. 

— За эти годы чего только не произошло! Вот сам вижу, Йеллинген посерел: нет флагов цветных, щиты Йеллинов лежат в овраге, а в дворце заседает гад голлинский. 

— Хорошо, что бесчинству этого семейства придёт конец, — сказала подошедшая ближе княгиня Йеллинская. — Настало время, когда из темниц выйдут верноподданные, а с ними те из моих братьев и сестёр, кого пленили зазнавшиеся нечестивцы. И вновь над главными воротами возвысятся щиты нашего семейства; а подлым Голлинам и их присным будет это уроком! 

Эстарт Голлинский не слышал, как возмущалась Норика, потому что он и Каулит обсуждали будущее взятие столицы Йеллинов. Когда на штурм отправились несколько отрядов, грозные орудия на стенах встретили их одним залпом, выкосившим большинство воинов. Каулит желал ворваться в город, Голлин предрёк ему в таком случае быстрое поражение, и князь Бромей неохотно согласился на осаду: 

— Так уж и быть, возьмём Йеллинген в кольцо. 

С одним полком князь Голлинский остановился на пути к главным южным воротам. Два полка под командованием старших юцериев встали на западе и востоке. Глава Каулитов и его дружина ушли на северную сторону, где находилось родовое гнездо Йеллинов. 

Цель Каулита была достигнута: аскенатские полки растянулись по всему кругу, взяв Йеллинген в кольцо. Они выстроили плотный заслон, который нельзя было прорвать даже постоянными обстрелами из пушек. 

— Ни одна мышь не проскочит, — хвалился Эстарт Голлинский. 

— Будем ждать, когда наместник приползёт к нам на коленях и будет молить о снисхождении. 

Потянулись долгие, томительные дни. 

Дружинники Бромея Каулитского и пара аскенатских взводов пытались штурмовать северо-восточную часть Йеллингена, но каждый раз терпели поражение. Тогда Каулит решил ожидать; ему только и оставалось наблюдать, как ядра перелетали крепостные стены, разрушая ближайшие дома и слегка повреждая стены дворца, где заседал голлинский наместник. Противник также стрелял по осаждающим, незначительно разрушая укрепления, которые аскенаты вновь отстраивали за несколько часов. 

Эстарт Голлинский не пытался штурмовать. Его аскенаты держали блокаду южных ворот, не давая ни войти в город, ни выйти из него. Воины разворачивали повозки и телеги, идущие по южной дороге, а когда через несколько дней пришёл новый караван йорсомских торговцев, Голлин приказал аскенатам отобрать у них все товары и присвоил много диковинных вещиц, таким образом покрыв все расходы. 

Танарх, как и светлейшие князья Каулитский и Голлинский, раздумывал о дальнейших действиях. Он чувствовал, что рано или поздно с севера могут появиться превосходящие силы, поэтому городом нужно овладеть в течение нескольких дней. Танарх подозвал к себе Армалука, Элоэля и Аорана, чтобы держать совет. 

— Как я думал, пушек будет недостаточно для такой авантюры. За два-три дня Йеллинген не взять, осада затянется на недели, даже месяцы. 

— Успехи затмили наш разум, отчего мы принимаем не самые верные решения, — задумчиво произнёс Элоэль, на что Танарх согласно кивнул. 

— Да это ничего, — махнул рукой Аоран. — Мы незаурядно сильны, одним взмахом развалим стены! 

— Наших сил не хватит превратить все стены в руины, а даже если взбредёт такая блажь, уйдёт очень много времени. Тут надо действовать разумнее, Аоран. 

— Без наших способностей трудновато будет прорваться и поломать орудия. Надо выбрать удобную часть стены, как-то прорваться к ней. 

— Вот это разумно звучит, Армалук. Нам придётся ими воспользоваться, но пока прибережём силы до поры. 

— Как это?! — вскричал Аоран. — Я зря учился бросать землёй?! Я люблю ломать и крушить!.. 

— Не переживай, Аоран, ты успеешь набросаться. Не зря ты взял секиру: это входит в мой план. Небольшим отрядом мы пойдём на штурм к северо-восточным воротам. 

— У Каулита да и Голлина есть штука, которой рассматривает то, что вдалеке. Они сразу увидят наши необычайные способности и, чего доброго, подумают недоброе, если не… 

— Соврём, что проявление Всемогущего. Хотя, если знаете, особенно ты, Армалук, это так и есть. Бромей сам неоднократно говорил, что с нами благосклонность Всевышнего, так пусть он её увидит. 

— И победителя, как правило, не судят, — заключил Элоэль. 

Танарх поведал о своих намерениях Бромею Каулитскому, сказав о том, что увидел брешь в обороне города. 

— Раз ты узрел, значит бьём в неё! Пойдёшь с небольшим отрядом, а там, видать, и мы подтянемся. 

Отряд из пятидесяти аскенатов, возглавляемый вторым наставником, оставил позиции и направился к восточным от йеллинской крепости воротам. Тут же в них полетели стрелы, арбалетные болты и пушечные ядра, но Танарх на паре с Армалуком ловко направляли их полёт в сторону. 

Держа огромную секиру, Аоран подступал к воротам. На него летели стрелы, камни, горячая смола, но Танарх и Армалук держали воздушный заслон, защищающий не только Великана, но и остальных воинов. Оказавшись у ворот, он принялся их рубить. Несмотря на свирепые удары, ворота держались крепко, и только через несколько минут они проломились. 

— У нас получается! — обрадовался Элоэль. 

— А то! — гремел Аоран, умело орудуя секирой. 

Разломав ворота так, чтобы он мог пройти, Аоран вышел на вражеских стрелков. Аскенаты целились в него из луков и арбалетов. Едва стрелы и болты были пущены, Великан выставил перед собой мощную стену из булыжников, затем двинул её на врагов. Никто не смог увернуться от его творения: одних сбило и отбросило в соседние дома, других перемешало с камнями и землёй. 

Когда с засадой было покончено, друзья разделились: Танарх с частью отряда поднялся на стены, Армалук, Элоэль и Аоран с оставшимися продолжили бои на улицах. 

Танарх взобрался первым на стену, его аскенаты шли за ним. Охрана пушкарей направила арбалеты и луки на поднимающихся. Наставник держал воздушный заслон, чтобы защитить своих бойцов от летящих стрел. Пока они сражались с охранниками, он скрывался между зубцами стены и оттуда швырял на ближние пушки огненные сгустки. Заряженные орудия тут же взрывались, отбрасывая и поджигая обслуживающих пушкарей. Танарх собрал все силы и ударил вдоль восточного участка стены. Площадки, на которых были установлены пушки, с сильным грохотом обрушились, увлекая за собой орудия и аскенатов. 

«Защита сломлена!» — советник глянул через стену: воины князя Каулитского перешли в наступление. 

Тем временем Аоран, Элоэль и Армалук продвигались к йеллинскому замку. Великан и Армалук раскидывали направо и налево идущих на них аскенатов. Ни щит, ни копьё с шестопёром не спасали тех, кто попадался под аорановскую секиру. Его добронравие поднимал силой булыжники с мостовой и забрасывал градом бегущих на подмогу аскенатов. На место погибших вставали новые, и не прошло больше часа, как весь путь к дворцу Йеллинов был освобождён. 

— Устал махать! — пожаловался друзьям Аоран, указывая на закрытые ворота. 

Он напряг свои ручища так, что они затряслись. Из-под земли вырвался огромный валун, который в секунды достиг ворота и разнёс их в щепки. Передавив готовых к атаке аскенатов, шар из камней рассыпался на обломки. 

Проникнув на площадь перед дворцом, Армалук, Элоэль и Аоран принялись драться с остатками воинов Разудалого. Сам благочестивый князь не спешил вступать в бой и лишь жестом указал телохранителям на врагов. 

За полчаса друзья управились, перебив около пяти отрядов. К ним медленно приближались соттиламы, направившие острые длинные копья. Армалук с Элоэлем уже готовились к атаке, но Великан замахал руками: 

— Мудрить с ними — лишнее! Знаю этих демонов! 

Он сорвал один балкон и размахивал им до той поры, пока не забил последнего соттилама. 

— Господа! — окликнул друзей Энжен Разудалый. 

Те стали ждать, пока его благочестие и сопровождающие кенралии спустятся по каменной лестнице. 

— Я вижу, сам Властелин Всего на вашей стороне, однако напомню о военной традиции, которая решит, в чьих руках быть Йеллингену. Кто из вас отважится на поединок со мной? 

— Да что с тобой церемониться! — зашумел Аоран, но Армалук одёрнул его, зашипев: «Это такой обычай у титулованных особ!» — Прихлопнуть бы его и дело с концом!.. — тихо проговорил Великан, сжимая кулаки. 

— Я буду, — вышел вперёд Элоэль. 

— С кем имею честь сражаться? 

Княжич ступил к Энжену, сняв юцерскую маску. 

— Я — светлейший князь Элоэль, сын Великого князя Эварохского Полиана. 

Услышав это, Разудалый побледнел. Он отбросил меч и пал в ноги законного наследника. 

— Ваше высочество! Да покарает меня Небо, если подниму на вас руку! — запричитал он. — Даже помыслить такое не смею! 

— А не боялся ли ты Всевышнего, когда прислуживал Голлинам? 

— Я всего лишь вассал и исполнял волю своего господина. 

Глядя на хныкающего князя, Элоэль вспомнил поговорку: «Вассал моего вассала — не мой вассал» — и покачал головой. Армалук еле сдерживал смех: некогда хвалившийся перед Адотрианом Голлинским теперь выглядел жалко. Аоран глядел на плачущего Разудалого и смягчённо произнёс: «Негодник!» 

— О, горе мне! — завыл князь Разудалый. — Позор мне! Чем могу искупить вину перед родом Мариаловым?.. 

— В первую очередь, вели наместнику сдать город. 

— Наместник бежал, как заслышал жуткий грохот. Это само Небо карало нас!.. Перед побегом назначил меня командующим гарнизоном, чтобы Небо на меня обрушилось!.. 

— Тогда прикажи своим кенралиям, чтобы их аскенаты не препятствовали нашим войскам занимать город. 

Энжен Разудалый переговорил с кенралиями и утвердительно закивал: «Готово, ваше высочество!» 

На площадь перед дворцом через сломанные ворота ступали дружеские аскенаты. Элланторы выстраивались во взводы и роты, младшие и старшие юцерии руководили их построением. Через некоторое время прибыли Танарх и Бромей Каулитский с дружиной, а за ними — Норика Йеллинская.

— Стало быть, всё закончено? — удивлялся глава Каулитов. — И это без штурма дворца. Сегодня Всемогущий к нам невероятно благосклонен! 

Армалук, Аоран и Танарх переглянулись, улыбаясь друг другу. 

— Это действительно так, — говорил Элоэль. — Голлинский наместник сбежал, однако нам сдался командующий гарнизоном Энжен Разудалый. 

— Я передаю вам командование аскенатских полков как победителям, — молвил его благочестие. 

— Где моя родня?! — набросилась княгиня Йеллинская на него. — Если я узнаю, что они, бедные и голодные, находятся в сыром подземелье, я не знаю, что с тобой сделаю, голлинский прихвостень! 

Он испуганно глядел на неё, неразборчиво мямля и указывая на верхние этажи главного здания. Четыре каулитских эллантора и один старший юцерий взяли Энжена под стражу, и они прошли вслед за победителями в главное здание йеллинского дворца.

Эстарт Голлинский прибыл немного позже. Он удивился, что со стороны противника обстрел прекратился, и глянул через подзорную трубу на стены: пушкари гасили фитили, лучники и арбалетчики сошли с позиций, а главные южные ворота открылись. 

— Точно Он к нам благосклонен, — прошептал князь Голлинский и отправил для разведки отряд, который через несколько минут вернулся с благой вестью: «Город сдан». 

— Эта первая за время службы осада, которая длилась меньше недели. Действительно, Властелин Всего к нам благосклонен. 

К нему пришли бывшие энженские кенралии, которых князь Бромей распорядился отдать ему в командование. Князь Голлинский вскоре прибыл к йеллинскому двору, где все готовились к празднованию. 

В городе быстро узнали, что сама наследница почтенной семьи Йеллинов светлейшая княгиня Норика вернулась, чтобы освободить город от голлинских захватчиков, поэтому обрадовались её прибытию. На главной торговой площади вновь запестрели флаги, щиты Голлинов сбросили, вместо них заняли почётное место над главными северными, западными, восточными и южными воротами щиты Йеллинского клана, а горожане пировали и гуляли, проклиная захватчиков и восславляя освободителей.