Рассуждение о дикарях и о тонком налете цивилизаци

Нет дурных или просветленных наций, но мы хотя бы частично приобщились к  цивилизации, а дикари  укрылись в пещерах и в горных аулах, научила меня дачная соседка.
Дарья Ивановна в юности вышла замуж за армянина, они обосновались в Баку.
- Это был самый интернациональный город в мире, - сообщила старушка. – Огромный плавильный котел, где пытались вылепить советского человека.
- Вылепили? – спросил я.
- Мне так казалось, но убедилась, что все  люди  разные.
- Южане на одно лицо, - не согласился с ней.
Наверное, тот котел раскололся, и те, кому удалось   выжить после катастрофы, расползлись по необъятным просторам бывшей империи.
В поисках работы и пропитания, некоторые попали в наш дачный поселок.
До этого мне не приходилось с ними встречаться, в классе было много евреев, но они почти ничем не отличались от русских.
А один мальчишка, когда шибко образованный недоброжелатель предложил убраться в свой Израиль, недоуменно уставился на него.
Впервые услышал о существовании подобной страны.
Потом, наверное, воспользовался этим советом, как и тысячи его соплеменников. И теперь почти невозможно встретить человека с ярко выраженной семитской внешностью или с подозрительной фамилией. Одни уехали – в основном в Штаты, - другие успешно замаскировались. И вычислить их можно разве что по отчеству, которое  не догадались поменять. 
Но тогда я напрасно пытался угадать принадлежность пришельцев, что заполонили наш поселок.
- Они все разные, - просветила меня соседка. – Этот чеченец, этот осетин, а тот, скорее всего, дикарь.
- Не затронут цивилизацией? – поинтересовался я.
- Зря ты смеешься, - обиделась старушка.
После этого рассказала.
Сначала дикари запустили в город лазутчиков. Или там заранее обосновались сообщники. Ночью на дверях квартир, где жили армяне, были поставлены крестики, похожие на четырехконечные звезды.  (Пяти и шестиконечные уже использовали, и они не хотели повторять ошибки предшественников.)
Утром дикари с гиканьем и свистом ворвались в обреченный город.
Изнеженные горожане не смогли или не захотели остановить захватчиков.
Ввалились они и в квартиру, где  с мужем проживала моя соседка.
- Где ты его прячешь? – на ломаном русском языке спросил предводитель.
Нависло искаженное яростью  лицо в боевой раскраске.
Он прочел книгу, что каким-то образом попала в пещеру.
Многое перенял оттуда. И как индеец перед битвой разрисовал физиономию.
- Уехал, - придумала женщина.
- Убью, если обманула! – предупредил дикарь.
Тогда – империя только что рухнула – они еще боялись уничтожать русских. Вдруг их сородичи отомстят.
Теперь не боятся.
Мужа-армянина спас сосед.
Копыта коней захватчиков взламывали и крошили асфальт, кое-где пылали дома, лилась кровь армян, которым не удалось укрыться. Всадники плеткой воспитывали пленниц.
- Моя хата с краю, - вспомнил местный уроженец русскую пословицу.
- Меня тоже убьют, если узнают, - окончательно отказал он.
Дарья Ивановна отдала ему заветную шкатулку.
Он заглянул в нее и снова отказался.
Тогда она сняла массивное свадебное кольцо и выдернула из ушей серьги.
- Рада нашей былой дружбы, - неохотно согласился сосед.
Армянин хотел выругаться, но пробормотал что-то невнятное, жена ладонью запечатала ему рот.
В квартире, словно предугадав погром, сосед заранее подготовил убежище.
Кладовка рядом с уборной, дверь  была почти незаметна.
Мало того, укрыватель предпринял дополнительные меры предосторожности. Вдруг  приведут ищейку, она может унюхать; рассыпал табак в коридоре.
Вовремя подсуетился, не обнаружив преступника, пришельцы обследовали соседние квартиры.
Ищейки с ними не было, но предводитель обладал совершенным нюхом.
Так расчихался, что сотряслись стены.
- Ай, дорогой, зачем губишь себя? – посочувствовал городскому  соратнику.
- Не пойман – не вор, -  невпопад откликнулся тот.
( Горцы и горожане говорили вроде бы на одном языке, но не всегда понимали друг друга. Поэтому приходилось пользоваться ненавистным русским.)
Ночью мужу Дарьи Ивановны помог выбраться из города знакомый диггер.
Настолько измазанный грязью и нечистотами, что даже опытная женщина не смогла определить его национальность.
Всю ночь беглецы пробирались зловонными трубами и подземельями.
Мужчина выжил, женщина отыскала занемогшего мужа.
Они смогли добраться до России.
Но врачам не удалось излечить  беглеца.
Дарья Ивановна переехала жить к дочке.
Та в свое время удачно устроилась. Муж ее – доктор искусствоведения – подрядился преподавать  русский язык в чешской школе. Почти целый год  пропадал за границей, но летом возвращался отдохнуть на родину. Заработанных денег хватило построить внушительный дом рядом с моей развалюхой.
И соседка, с которой я познакомился, научила, что представители любой нации делятся на категории. И дикари всегда противостоят цивилизации.
Я поверил ее жизненному опыту.
То, что случилось на моем заводе, подтвердило ее показания.
После гибели империи нам предложили избрать нового директора.
А перед этим в проходной  раздали листовки с указаниями, за кого следует голосовать.
Претендент после окончания нашего института некогда работал на заводе.
И мечтал таким образом перестроить производство, чтобы полкчить как можно большую выгоду.
Даже некоторое время был начальником цеха.
Мухамедовичем уважительно называли его рабочие.
И обогатился бы, но ретрограды возненавидели преобразователя.
Некий пьянчуга ночью пробрался на завод. Наверное, вспомнил, что в верстаке осталась недопитая бутылка.
Оступился в темноте и упал в отстойник около цеха. Берега были глинистые и скользкие, не удалось выбраться, долго барахтался, но утонул в этой луже.
Обвинили начальника цеха. Ограждение было ниже  положенного на полсантиметра – недавно положили еще один слой асфальта, - из-за этого погиб человек.
Виновника наказали по всей строгости.
Приписали ему хищение, но он отделался условным сроком, помогли  отбиться высокопоставленные покровители.
Но пришлось уволиться.
Теперь же  снова появился.
Мухаммед оглы – так он стал называться – взялся помочь умирающему заводику. И не ограничился листовками, выступил на собрании.
- Если вы передадите мне акции (незадолго до этого нам вручили бесполезные эти бумажки), то все равно будете управлять предприятием, - сообщил  работягам.
Присутствующие откликнулись невнятным гулом.
Давно не получали зарплату, им бы прокормить семью, а их обнадежили  пустыми обещаниями.
- Долой! А не подавишься? – откликнулись самые недоверчивые.
В любом коллективе найдутся смутьяны. И чтобы механизм исправно действовал, необходимо избавиться от них.
Что в дальнейшем и произошло.
Хотя на забор вокруг отстойника налепили предупредительный плакат, погиб еще один, видимо, не шибко грамотный работник. На этот раз никого не наказали.
А другой умер от сердечной недостаточности.
На своей кровати, добрые люди довели его до дома.
А тогда опытный оратор дождался, когда стихнет гул толпы.
И огорошил слушателей заманчивым сообщением.
- К вам идет вагон с продовольствием!
Так раззадорил публику, что сначала  готовы были его уничтожить. Но теперь боготворили спасителя. 
Тем более тому удалось договориться с южным банком, и там согласились принять вышедшие из употребления банкноты.
(Как всегда серьезные потрясения сопровождались очередной финансовой реформой. Но обменивали только небольшие суммы.)
Южный банк за бесценок скупил старые деньги.
Директор не только обещал, но  исполнил.
Ранее, когда ему удалось избежать ареста, укрывался в пещерах или в горных аулах. И там многое перенял от их обитателей.
Те помогли ему завладеть заводом, а он, естественно, отблагодарил их.
Дикари потянулись к кормушке.
Приходили пешком или приезжали на ишаках, но вскоре пересаживались на машины. После каждой операции на все более престижные модели.
Завод выпускал изоляторы для мощных линий электропередач, раньше его продукцию покупали и за рубежом.
После того, как  немного разобрались с бардаком и разрухой, продажа постепенно возобновилась.
Но теперь был только один покупатель.
Пришельцы по указанию директора создали отдел, куда обязали сдавать всю продукцию.
Они расплачивались с заводчанами жалкими копейками.
Новые хозяева жизни вроде бы были похожи на нас, но отличались речью и поведением.
Например, прямо на заводском дворе оставляли незапертые тачки. Но на всякий случай, чтобы не пропадали небрежно брошенные на сиденье барсетки, оставляли охранников.
Мухаммед оглы пригласил опытного кинолога.
К машине цепью приторачивали пса. Обычно среднего роста, но с непомерно  развитыми челюстями.
Тот сидел в засаде.
И стоило приблизиться неосторожному пешеходу, как  бросался на него.
Заводчане едва успевали отскакивать.
Но один зазевался, пес прокусил руку.
Пострадавший обещал наказать распоясавшихся хулиганов.
Но когда вышел из директорского кабинета, то забыл о первоначальных намерениях, карман его заметно оттопырился.
Речь пришельцев тоже отличалась некоторым своеобразием.
Вот двое из них расположились на крыльце заводоуправления и созерцали жизнь со своего царственного возвышения.
И старший наблюдатель – недавно его назначили начальником гаража – просвещал своего менее удачливого соплеменника.
Когда женщины, которые попали на невольничьей рынок,  торопливо пересекали заводской двор, то не могли укрыться от зоркого взгляда наблюдателя.
- Эту я имел, и эту тоже, -  перечислял тот.
Одна прикрылась платком, но он опознал ее.
- И эту скоро буду, - обещал он.
- Оставь мне, - попросил менее удачливый  напарник.
- На всех хватит, - утешил его опытный обладатель.
Наверное, и на других предприятиях жилось не лучше, во всяком случае, нам хоть что-то платили.
На работу я пробирался лазом в заборе; в проходной сидели тоже пришельцы, а дикость, как мне казалось, заразна, болезнь эта трудно поддается лечению.
И все же однажды  не уберегся.
Из четырех котлов исправным оставался только один, кое-как мы снабжали горячей водой не только предприятие, но и ближайшие дома.
Когда отключилось электричество, то перепуганные операторы вызвали не только меня – я дежурил вечером, - но и главного энергетика.
Тот, когда был на совещании у новых руководителей, вежливо попросил их общаться на русском языке, они лишь посмеялись над нелепой просьбой.
- Хочешь работать – учи язык, - соизволил объясниться Мухаммед оглы.
Энергетик старательно изучал.
Еще сравнительно молодой мужик, ему бы уйти с высоко поднятой головой.
Но на других заводах если кто-то и требовался, то послушные исполнители, а не начальники. Там если и платили, то с большими перебоями.
После работы энергетик – кажется, его звали Иваном -  прилег отдохнуть.
При этом как всегда не расстался со словариком. Положил его под подушку, так новый материал лучше усваивается.
Всполошился от телефонного звонка.
Соскочил с лежанки, брошюрка полетела на пол. Споткнулся и ногой отбросил препятствие.
Вывалилось еще несколько страниц.
С аварией удалось разобраться.
И когда мы вместе праздновали победу – операторы соорудили чай из целебных трав, настоящей заварки не было - в котельную ввалились двое.
Цех, где раньше обрабатывали изоляторы каким-то ядовитым снадобьем, пришельцы приспособили под пекарню.
Стены помещения  за долгие годы эксплуатации впитали яд, и теперь он в малых дозах попадал в тесто.
Хлеб получался с хрустящей корочкой, стоил относительно недорого, его охотно брали.
Покупатели травились наверняка другими продуктами.
На черном рынке торговали просроченным товаром.
Пришел разбираться директор пекарни и его телохранитель.
- Кто  звонил? –  спросил директор.
Мужичок небольшого роста и хилого сложения, но мы насторожились.
Телефонных номеров не хватало, пекарню подключили к котельной.
Мне почудилось, что телохранитель присел, так приседает зверь перед прыжком.
- Номер был занят, не успели сделать денежный заказ, - обвинил пекарь.
И голос до этого слабый и тонкий вдруг обрел густоту и громкость.
Или вода загудела в трубах.
Но Иван не услышал.
- Мне звонили, была авария, - мужественно повинился он.
Зверь прыгнул.
Так неожиданно и стремительно ударил, что Иван не успел  защититься, отлетел к стене и по стене сполз на пол.
Мне показалось, что хрустнули лицевые кости.
Мои предки давно обосновались в городе. Я горожанин, и если попаду в глухую тайгу, то, наверное, не смогу выжить.
И тем более мне не дано сокрушить зверя.
Можно забраться  на дерево, и затаиться до лучших времен.
Эти времена настали.
- Жалкие гяуры! – выругался богатырь.
В багровом тумане я все же различил его лицо.
Такое огромное, что невозможно промахнуться.
Вывихнул большой палец, но не ощутил боли. А от ответного удара ногой – к его подошве, прилипла железная стружка – прогнулись или треснули ребра.
Я тоже отлетел к  стене, но с пожарного щита сорвал ломик.
Оператор – пожилая женщина – вооружилась запальником. Тугой струей ударило пламя.
Пришельцы попятились.
- Ты уволен! – заявил главный пекарь.
Голос опять стал тонким и писклявым.
- Грязные и нищие! – напоследок выругался богатырь.
- Это мой город! – прохрипел я.
- Не надо их, - очнулся и взмолился главный энергетик. – Они злопамятные и мстительные.
Но сказал так тихо, что те вряд ли  разобрали.
- Сожгу! – предупредила женщина.
Волосы ее растрепались, щеки ввалились, крючковатый нос навис над истончившимися губами.
Обернулась ведьмой в этой последней битве.
- Это мой город, позову друзей и уволю вас из жизни! – Вместе с ней изменился и я.
Кажется, на этот раз мы победили.
Но мне все же пришлось уйти с завода.
Палец так и остался искривленным, долго ныла и болела грудь.
Последнее пристанище для отчаявшихся людей – рынок, более похожий на барахолку.
Туда я  и попал.
Мой новый хозяин, почти за бесценок где-то достал туфли, в которых покойников отправляли в последний путь.
- Все там будем, - отмел мои возражения.
- Но зачем же людям напоминать о смерти, - удивился он.
Коренной русак,   усвоивший новые правила существования.
Я недолго продержался на этой работе.
Сначала исподволь, намеками пытался образумить покупателей.
- Проносите до первого снега или дождя, до любого ненастья, - так расхваливал свой товар.
Одни испуганно отскакивала от прилавка, другие не понимали.
- Гробовая обувь, - объяснял им.
Разные люди торговали на рынке, хуже всего получалось у бывших начальников.
И меня они посчитали таковым, хотя я не принадлежал к их числу.
Но если для нас рынок был последним пристанищем перед тем, как кануть в небытие, то для южан не более, чем учебным полигоном перед грядущим возвышением. Тренировкой перед победным забегом.
Сосед – меня со всех сторон окружали южане, - будто выполняя заданный урок, желал всем всучить заветную рубашку. И пытался доказать, что она подойдет толстым и тонким.
( Наверное, в ней тоже следовало отправиться в последний путь.)
И когда ее  удалось сплавить, поспешил отчитаться перед невидимым наставником. Сложил на груди ладони, и молитвенно склонил голову.
Торговали всем: например кожей, которая была не слишком искусно выполненной подделкой, мехом, что не принадлежал ни одному животному, птичьим молоком и другими экзотическими товарами.
И если сначала толком не могли объяснить, то постепенно с таким жаром научились расхваливать, что изнемогали от этого.
Тогда собирались небольшой компанией, чтобы взбодриться.
Я тоже принял.
Когда бутылка наполовину опустела, уже более благожелательно отнесся к соседям.
Торговая нация, и выжить нам, может быть, удастся только благодаря торговле.
Коньяк – не знаю, где они достали такой ароматный напиток – разлили по стаканам.
Каждому досталось по глотку.
Жизнь в пещерах накладывает на их обитателей неизгладимые следы. В лицо въедаются сажа, копоть и морщины.
Но после целительного глотка кожа стала чистой, да и морщин значительно убавилось.
На одни шажок приобщились к цивилизации.
Если бы мы – русские умели так дозировано пить и наслаждаться этими каплями, то в очередной раз не споткнулись бы на ровном месте.
Когда моя бутылка опустела, а они  снова собрались –  аромат стал еще более обворожительным, - я, кажется, смог различить некоторые их чаяния.
Вместе с ними побывал в несуществующем раю, где все строения были сложены из золотых и серебряных кирпичей.
Так посчитал один из них, который более не смог жить в пещере.
А тот, что недоедал,  разобрал, что реки, омывающие райские кущи, несут не воду, но молоко, мед и вино. Жадно припал к неиссякаемым  источникам.
Мужчина, который по причине бедности не смог удержать жену, очутился не только в окружение жен, но и наложниц.
И они наперебой, отталкивая друг друга, спешили выказать свое расположение.
Кто-то ощутил себя тридцатилетним. И не сомневался, что навсегда останется в этом возрасте.
И уже не просматривалось следов первоначальной неустроенности.
А я одичал,  наблюдая за их превращениями.
Рядом не было противопожарного щитка, и не смог подобрать ломик. Но отыскал увесистую дубину.
Но более всего возненавидел не торговцев, но тех, кто позволил им.
Кто незаслуженно вознесся.
Им несдобровать.
Бросил посмертные тапочки и  направился.
Но дошел до ближайшей канавы.
Споткнулся и скатился по откосу.
Лягушки возмущенно загалдели.
Или так переговаривались грузчики погребальной команды.
Наверное, останки многих моих соратников валялись на отшибе. Желательно собрать  трупы.
Если я протрезвею, то обязательно накажу виновных.
……………………………..
Г.В. Июль 25.