А если это не он исчез

Всё пошло наперекосяк примерно с того момента, как Шакалы решили учить Волка этикету.
 
До этого, конечно, не сказать, что жизнь была гладкой, скорее - напоминала суп из жесткой коры и серых будней, но без Шакальих инициатив.

Шакалы появились как-то сразу, будто их выпустили из-под конвейера - гладко выбритые, в светло синих пиджаках, с удостоверениями Ордена по поведенческим наукам.

Один даже носил очки. Говорил, что они имиджевые.

И вот, Шакалы взялись за Волка - организованно и самозабвенно. 

- Уважаемый Волк, - сказал главный шакал, с аристократической осанкой и склонностью к фразам в духе «таково предписание!», - у нас к вам несколько актуальных предложений. Ваш вой… нарушает биоэтический баланс в сообществе!

Волк молчал. Он, если честно, не очень понимал, что происходит. Последние пару лет он выл и любил бродить в одиночку. А тут - Шакалы и этикет.

- Вы могли бы начинать утро с извинений, - продолжал Шакал,- За весь тот когнитивный дискомфорт, который вы вызываете своим внешним видом.

- А может, Вы начнёте утро с моего клыка? - хмуро пробормотал Волк.

Шакалы переглянулись, кто-то из них записал в блокнот: «вербальный акт первобытной агрессии».

 Впрочем, в тот момент никто Волка не осудил и не выгнал.

 Быстро расползлись слухи. Белки, существа подвижные и нервные, сразу сделали это новостью дня.

- Слышала, Волка Шакалы учат манерам! — истерично визжала одна, — А он упирается, как всегда. Такой весь...  Но видно, что скис.

- Да-да, скис! — подпевали другие, при этом продолжая воровать у Дятла шишки.
Этикет, в их понимании должен был касаться исключительно Волка.

Тем временем Зайцы - существа озлобленные, с комплексом жертвы и с бесчисленным количеством психологических травм за плечами - начали высмеивать Волка. За спиной, разумеется. Они вообще были мастерами пассивной агрессии.

- Ну что, Волчара, теперь тебя за ушко, а? - хихикал один, прячась за кустом.

- Котлеты из тебя будут, с этикеткой! — вторил другой Заяц.

В лесу стали происходить удивительные перемены. Барс стал проповедовать веганство. Медведь открыл центр по занятиям йогой, но по ночам начал созывать пьяные вечеринки. Лиса организовали открытие своего YouTube канала «Лисьи рилзы».

Единственной, кто сохранил хоть какую-то связь с природной сущностью была старая Сова, но её никто не слушал, потому что она говорила медленно и не сопровождала свои речи инфографикой.

Волк, не сразу, но начал меняться. Он не верил в этикет и в новые веяния, но устал от объяснений, взглядов и шепота за спиной. Ему захотелось покоя, а покой, как казалось ему, можно было обрести в обмен на уступки. Он начал кивать Белкам, извиняться перед Зайцами, когда случайно наступал на их тень. Однажды даже добровольно сходил на семинар по «ненасильственной коммуникации» и молча прослушал лекцию Шакала о «ценности мягкой интонации в волчьем вое».
 
- Он сдался, - сказали Белки.

- Он прогнулся, - заявили Зайцы,-но все равно должен будет ответить за все!

 - Он социализировался, - похвалили Шакалы, - и, возможно, скоро получит сертификат «Лесной Гражданин с Повышенным Этикетом».

 Лесное небо стало ниже, тяжелее, и висело угрюмо, с оттенком серой волчьей тоски.

Волк часто сидел под этим небом и задумчиво грыз палку. Ни на кого не смотрел. Он пока ещё был Волком. Только с фильтрами речи и невидимым ошейником на шее. Поверившим, что быть собой - плохой тон.

Вскоре Волку вручили конверт с надписью: «Уважаемый субъект, подлежащий корректировке, Вы приглашаетесь на процедуру Сертификации Личности».

Волку не хотелось идти. Но не прийти - означало быть «вне зоны взаимодействия», а это, как говорили Шакалы, «чревато».

Процедура проходила в старой берлоге, которую теперь гордо именовали «Центр Лесной Согласованности и Осведомленности». Там висел плакат с призывом: «Быть собой - это путь. Но не всегда верный!». Внутри пахло страхом.

При входе Волка обнюхал Енот с бейджиком. Волк зарычал по привычке, но тихо, почти деликатно, на что Енот сказал:

 - Выражать эмоции до регистрации запрещено. Хотите оформить вспышку гнева? У нас есть соответствующая форма.

Волк не хотел оформлять гнев. Он вообще ничего не хотел. Особенно - участвовать в допросе, замаскированном под «процедуру».

Но его уже ждали.

За столом сидели три эксперта: Шакал, Барсук и Фазан. Все в одинаковых серых жилетках с эмблемой, характеризующей метафору бессмысленности.

- Уважаемый... субъект, - начал Шакал, - расскажите, кем вы ощущаете себя на данный момент?

- Волком, - буркнул Волк.

- Интересно, - сказал Барсук.
 
- Может, Совой? — предложил Фазан. — У Совы высокий индекс эмпатии.

- Может, вы пойдёте к чёрту? — вежливо предложил Волк.

Шакал записал в блокноте  «Эмоциональный саботаж».
 
- Скажите, - продолжал Барсук, - вы когда-нибудь чувствовали, что ваши инстинкты мешают вам быть полноценным участником лесного процесса?

Наступила пауза. Та самая, «по этикету», которую Волк раньше игнорировал. Теперь он знал - паузы нужно уважать.

Волку вручили брошюру: «10 шагов к безопасной волчьей идентичности». Пока он листал брошюру, эксперты начали обсуждение.

- Он прогрессирует, - сказал Шакал.

- Медленно, но да, - согласился Барсук.
 
- Возможно, дать ему пробный статус «условно адаптированного», - предложил Фазан, неуверенно глядя в папку.

Волк вышел оттуда с документом: «Уровень социализации: промежуточный».

После сертификации жизнь стала... другой. Она теперь шла по маршруту, одобренному Лесным Координационным Центром. Появились «места для выражения инстинктов». Специальные ямы, обитые мхом, где можно было легально выть. По согласованному графику. Волк пытался. Он ходил в эти ямы, выл, но… без эмоций и с оглядкой на часы.
 
Зайцы стали ходить рядом. Они больше не боялись. Они теперь читали ему лекции:
 
- Агрессия - это страх. А страх - это неэтичный отклик на травму.
 
Волк кивал. Он даже завёл аккаунт в соцсетях, где писал: «Сегодня я выбрал быть этичным.» И получал лайки. Много лайков.
 
Но однажды, проснувшись в утреннем тумане, Волк почувствовал, что что-то не так. Он встал, посмотрел на свое отражение в озере и впервые за долгое время не увидел в отражении зверя. Там был кто-то другой. С кругами под глазами, с зажатым ртом, с милым взглядом. Волк закрыл глаза и сказал вслух:
 
- Я не прогнулся. Я адаптировался. Я не ушёл в тень - я стал тенью.
 
Где-то за деревьями зааплодировали Белки.
   
Потом пришел новый конверт: «Вы приглашены на обязательный интенсивный курс повышения адаптационной компетенции «Хищник нового типа». С собой иметь тетрадь!».

Интенсив проходил на бывшем болоте, теперь переименованном в «Зону ментального роста и хищной уязвимости».
 
- Добро пожаловать! - воскликнула Лисица в майке с надписью «Я чувствую твою звериность», - Сегодня мы будем трансформировать агрессию в продуктивное лидерство! 

Волк прошёл мимо, не отвечая. Он уже знал - молчание считается «позицией с потенциалом роста».  В палатке, где проходила «сессия знакомства», сидели Медведь, Рысь, Барс и два Шакала-инструктора. Один - жизнерадостный, второй - пассивно-угрожающий. 

- Кто ты, хищник? - спросил жизнерадостный.
 
- Зачем ты здесь? - добавил угрожающий. 

Медведь ответил:

-Я здесь, чтобы научиться управлять злостью. Раньше я бил деревья. Сейчас просто обнимаю их. Иногда - до трещин. Но всё по согласию.
 
Рысь сказала:
 
- Я здесь, чтобы интегрировать себя в травоядную среду. Слишком долго я пряталась в тени - пора выйти в свет, но не съесть его. 

Барс говорил долго. У него был доклад с инфографикой :«От инстинкта к эмпатии через боль».
 
Когда очередь дошла до Волка, он сказал:
 
- Я не уверен, кто я. Но точно не PowerPoint-презентация.
 
Шакалы записали: «Возможный девиз для будущей рекламной кампании».

Перешли к интенсиву. На первой теме под названием «Как рычать, не пугая никого» Волк провалил все упражнения. Во время презентации второй темы, которая называлась «Эмпатическое охотничество: будь с добычей на одном уровне», Волк спросил:

- Как быть с тем, что я её ем?
 
Шакал-инструктор нахмурился:
 
- Преодолевай клише! Съедай с любовью.
 
Третья тема – Медитативные практики. Все сидели с закрытыми глазами, повторяя:

- Я не опасность. Я  процесс.
 
В перерыве Волк вышел покурить с Медведем.
 
- Ты веришь в это? — спросил он.
 
- Нет, - пожал плечами Медведь.
 
К вечеру Волк понял, что устал от этого потока чужого мышления.

На третий день интенсива, после утреннего круга поддержки, где Барс читал стихи про «хищника и внутреннего ребёнка», Волк просто встал. Без крика, без рыка. Встал и вышел.

- Куда вы? - спросила Лисица, - У нас ещё сегодня практикум: «Съесть конфликт, не разрушив его!». 

Волк ушел не отвечая.
 
Шёл он долго. Через лес, вглубь, туда, где не было указателей, зон wi-fi, менторов по агрессии и Зайцев. Шёл, пока не оказался в самой глухой чаще, где трава росла как попало, где никто не сортировал эмоции и не присваивал им уровень угрозы. Где он мог зарычать, зная, что никто не запишет это в блокнот.
Он лег, закрыл глаза и стал думать, что не хочет чувствовать себя виноватым за то, что он Волк. 

Через день после исчезновения Волка в лесу заговорили об угрозе.
 
- Он сбежал, — пискнула Белка, держа в лапках свежий выпуск лесной газеты, - из интенсива! Без финальной сертификации!

- Это рецидив! - выкрикнул Заяц, отрастивший за последнюю неделю бороду, - Он снова в дикой фазе. Мы все под угрозой!
 
Началась паника.

 Шакалий совет провёл экстренное заседание.
 
- Мы не можем позволить субъекту дезинтегрировать лесную гармонию,-  сказал шакал в очках, - Нам нужно вернуть его. Но гуманно. Через признание. Через мягкую деконструкцию.
 
Так появился ЦОП — Центр Объятий Природы.  Главная задача ЦОП: находить тех, кто решил «быть собой» без согласования, и мягко отговаривать их. Через беседы. Через видеообращения. Через «обнимательный патруль».  Во главе патруля назначили Лису. Теперь на ней был жилет с надписью: «Свобода без сопровождения – травма».
 
- Мы подадим Волку лапу, — сказала она на пресс-брифинге. — Но лапу - корректную. Обработанную нашими ценностями.
 
Волк оставался глубоко в чаще. Он либо спал, либо выл. И вновь не чувствовал вины за это.
 
Однажды до него добрел низкорослый Барсук. В пиджаке. С микрофоном.
 
- Вы - субъект Волк? Я пришёл… от лица всех. Поговорим? 

Волк молчал.
 
- Мы просто все хотим понять. Кто вы, когда вас никто не корректирует? Это… пугает нас. Вы ведь даже больше не лайкаете лесные инициативы.
 
- А зачем вам понимать? — хрипло сказал Волк.
 
Барсук опустил глаза.

- Ты боишься не меня. Ты боишься, что я существую без тебя, - продолжил Волк.

Барсук кивнул. Затем вдруг спросил:
 
- Можно... вас обнять?
 
Волк посмотрел на него как на добычу.
 
- Если ты сейчас подойдёшь ближе, я выражу эмоцию, - грозно прорычал он.
 
Барсук записал: «Субъект не восстановлен». 

Утром, в центре леса, кто-то повесил на дерево лист бумаги. Без печати. Без подписи. Просто от лапы.  На нём было написано:  «Я не ушёл. Я просто перестал возвращаться. Я всё ещё здесь. Но не в ваших списках».
 
Шакалы читали это долго. Потом совещались. Потом приняли решение:  «Раз не удается приручать Волка, тогда необходимо проработать проведение экскурсионных туров в его свободу».

Срочно запустили рекламу:  «Дикость безопасная! Всё как у настоящих. Только мягче!».

Лиса-инструктор записала серию рилз, вещая:
 
- Волк это бренд! Мы все можем быть брендом. У нас в лесу всё возможно. Даже быть собой, в согласованной версии!
   
Тем временем — Волк исчез.

Его вообще не стало.
 
Ни следов.
 
Ни запаха.
 
Ни теней в кустах.
 
В глубокой чаще — пусто, только клочок шерсти, словно оставленный намеренно. Как напоминание, что кто-то был, но больше не обязан быть.

Шакалы были вне себя от гнева.
 
- Мы должны что-то предпринять, — хрипло произнёс главный.
 
- Но он уже не субъект, - прошептал Фазан, - Он даже не объект наблюдения. Его нет.

- Значит, он нарушает само условие реальности! — взвизгнул Шакал в очках.
 
- Он - некорректная возможность, - резюмировал Барсук.

Приняли решение - оформить Волка как «концептуальную ошибку».
 
Появилась новая директива:  «Волк - это миф. Если вы думаете, что слышали его вой - это ваша внутренняя неуравновешенность. Если вам кажется, что вы его видели - это травма, вызвавшая галлюцинацию. Мы вас поддержим. Вы не одиноки. Просто не думайте о Волке».
 
Прошло время.

В лесу стало тихо.

Слишком тихо.

Даже Белки не кричали.

Зайцы перестали острить.

Медведь записался в кружок «Безмолвной эмпатии» и уже два месяца не издавал ни звука.

Лиса записывала свои рилз в пустоту… 

Однажды старая Сова, та, говорила слишком медленно и без инфографики,  открыла глаза посреди ночи и прошептала в темноту:

- А если... это не он исчез? А если это мы?

На границе леса, в полной темноте, кто-то взвыл…