Прошлой ночью

(Часть 1)
1 (Да, командир, все изменения зарегистрированы)

Заправочный пистолет отщёлкнул. Этот звук вывел Славу из глубокой задумчивости. На мониторе заправочной колонки цифра перевалила за пять тысяч. «Дорого стало жить»: подумал Слава. Он поставил пистолет на свое место и пошел к водительской двери, попутно оплачивая бензин через приложение на телефоне. Сев в машину, Слава захлопнул дверь с долей привычной злобы к старой технике. И замок двери старого Гелендвагена закрылся звуком новой Буханки.
На соседнюю колонку заехала белая Шкода ДПС ГИБДД по Тверской области. Некоторое время сотрудники полиции рассматривали не совсем обычный автомобиль. Слава заметил их взгляды, и машинально проверил наличие документов на машину. Потом закинул голову наверх, замер и нервно сглотнул слюну.
– Спец-бат, сука, как мне повезло то в час ночи. Так, надо поскорей сматываться. – Слава прошептал это про себя и потянулся к замку зажигания. Гелендваген запустился не сразу, а сначала покрутившись как умирающий двигатель. Мотор покашлял, но под конец схватился. Загудел немного проржавевший глушитель. Слава открыл навигатор и вновь активировал сохраненный маршрут Кимры-Каблуково-Стегново-Крестовское озеро.
Как только Славе предстояло проехать два последних дорожных фонаря, которые означали конец населенного пункта, в зеркале заднего вида замигали красно-синие огни.
– Здравия желаю, сержант Недоедин, инспектор ДПС специализированного батальона ГИБДД, можно ваши документы?
– Доброй ночи, конечно, а что-то случилось?
– Дежурный рейд, – быстро просмотрев водительское удостоверение с обеих сторон, сержант продолжил, – Вячеслав Сергеевич, машина у вас необычная, красивая и …
В голове у Славы вспыхнуло подозрение, что сейчас будет очень неприятный разговор. А выученное с детства недоверие к полиции только усугубляло его. Он решил пойти ва-банк.
– Причина остановки!?
– Проверка документов… хм… давайте… я с вами на чистоту. У моего начальника скоро юбилей и выход на пенсию. А человек он очень хорошо уважаемый. Он всегда мечтал о таком Гелендвагене, на охоту, на рыбалку, да и просто за городом ездить. Новые мерсы уже не те. А тут-то уже все готово, как я вижу.
Уже было понятно, куда клонит сержант. Слава смотрел ему прямо в глаза, приспустив немного веки, показывая, что он чхать хотел на слова другого человека. А сержант, заметив это выражение лица, понял, что надо сразу к делу.
– Вы не хотели бы продать автомобиль? Так сказать, по своей воле. Пока еще есть такая возможность…
Последние слова взбесили Славу так сильно, что он автоматически подал вперед левое плечо как при спарринге. Но быстро собрался, и проговорил про себя, что это не простой деревенский мент, и внимания к себе точно привлекать не надо.
– Если с документами все в порядке, то я поеду, а разговаривать дальше не намерен, будьте любезны мои права. – Слава потянулся к видеорегистратору и повернул камеру в сторону инспектора.
Сержант Недоедин, не подал виду, что тоже разозлился. Он посмотрел на своего напарника, который остался в машине. И вновь взяв в руку жезл, в приказном тоне проговорил, – Предъявите паспорт транспортного средства. Спустя мгновенье он продолжил: – Ага, Мерседес-Бенц, Джи-класс, 1985 год выпуска. Сомневаюсь, что с завода шли колеса увеличенного радиуса, силовой бампер, лебедка, дополнительный свет и подвеска высокая еще. – Сержант демонстративно зацокал, – Предъявите документ, подтверждающий изменения в конструкции автомобиля.
Казалось, что инспектор был невероятно собой доволен, что уже предвкушал, как изымает автомобиль на штрафстоянку, где впоследствии он подарит его своему начальнику.
– Держите, это из комиссии испытательной лаборатории Санкт-Петербурга, с печатями и подписями.
Официальное заключение, смыло наглую ухмылку инспектора, но он не собирался сдаваться сразу. Он стоял около минуты над листом, водил фонариком по каждой строчке. Тут уже заговорил Слава.
– Товарищ сержант, я сегодня целый день с друзьями по лесу и по болотам катался, теперь домой хочу. Завтра на работу. Сами же видите, что все с машиной нормально. Я … человек порядочный и честный… Если вам так нужен Гелендваген, дайте мне ваш номер, я у знакомых в Питере поспрашиваю. Может, кто продает. А это машина семейная. И никогда продаваться не будет.
Эти слова от незнакомого человека подействовали на сержанта удивительным образом. По профессии своей он не привык доверять на слово ни кому, но сейчас он усмотрел что-то понятное и достойное в очередном случайном водителе. Слава показался ему человеком с принципами уважения и правды.
– Да все хорошо. Ладно, не утруждайте себя поисками машины. Можно последний вопрос?
– Да, – Слава, убирая все бумаги в папку и радуясь, что наконец-то он отвязался от сержанта, невольно вовлекся в разговор.
– Мне лично интересно, а зачем вам бокс на крыше, если есть большой железный багажник с бортами?
У Славы ёкнуло сердце и он опять нервно взглотнул. В его голове быстро побежали варианты объяснений. Ему казалось, что его молчание уже подозрительно, и он начал разводить руками в стороны, делая вид, что это и так понятно.
– Ну это. Эм, как бы. Я же из Питера ехал. Дорога долгая. Длинная. Вдруг что отстегнется. Лопаты, тросы, сенд-траки, динамки. Эх, ну камеры для колёс на особо тяжелые случаи, домкраты, дополнительные тросы лебедки, газовый баллон… Да и в салоне местно не занимает. Не гремит!
– Ладно, понял, понял. Для безопасности значит. Это похвально! Ну, счастливого пути!
– И вам… всего доброго, командир.
Слава практически не дышал, быстро завел машину и двинулся дальше в путь. И пока отъезжал от патрульной машины, он всё поглядывал в зеркала, не поехали ли она за ним. Но полицейские развернулись под фонарями и их красные габаритные огни смешались с остальными источниками света города.
Он ехал по своему маршруту. Ночь. Тихая музыка играла из радио на фоне размерено мелькающих фонарных столбов трассы. И чем ближе он приближался к концу маршрута, тем больше он сомневался в себе, в том, на что подписался пару дней назад и в друзьях ожидающих его приезда домой, и правильно ли он вообще поступил.
Через час, съехав с трассы Москва-Санкт-Петербург у поселка Стегново, Слава достал телефон. Открыл чат с Сашком и написал ему: «Мам уже давно проехал Тверь дома буду к утру». Сразу пришел ответ: «Что-то ты попутал, Слав». Слава написал: «Извини Саня если разбудил». Следом он открыл следующий чат с Семеном и ввел: «Живой? Алкаш?». Через пару минут Семен прислал голосовое сообщение: « Славка, ты прикинь, что случилось? Мы бухать начали с корешем, а потом видимо так загудели, что я проснулся в какой-то деревне под Дмитровом, а у меня кровь из живота. Звонил в скорую, сначала пьяного меня брать не хотели. Но в итоге приехали. Сказали, что в меня стреляли, а я вообще не помню. Тут менты уже были. Все расспрашивали, а что я им скажу, если я в отрубе провалялся половину ночи. Я вот в палате лежу, мне уже операцию сделали, капец ваще. Надо завязывать с алкашкой, ей-богу». Слава спокойно послушал, и также равнодушно ответил: «Охренеть ты держись давай. Если что я тебя встречу как вылечишься».
Отложив телефон, Слава проговорил шёпотом: «Все по плану». Черная стена из деревьев закончилось, а по бокам стала зиять просека ЛЭП. Слава притормозил и почти в слепую юркнул в темноту грунтовой дороги. Почти что сразу грязь из под колосе полетела в разные стороны. Но машина шла уверено, петляя по тропам монтёров-электриков. Слава проехал минут двадцать, и резко свернул в лес. Здесь уже не было ни какой дороги.
Он вылез из машины и привычно сильно хлопнул дверью. Прислушался к ночному лесу. И убедившись, что нет ни каких посторонних звуков, он обошел машину вокруг. Далее открыл дверь багажника и вытащил небольшую лестницу, которую зацепил за крышу. Легким движением он стянул бокс и чуть не упал с ним на землю. Поймав равновесие, он кое-как удержался. Спустившись на землю, он аккуратно положил бокс. Прицепил к нему короткий трос. Потом взял из багажника пару бутылок белизны, средство для унитазов и штыковую лопату. И все вместе кинул все в бокс.
Бокс то и дело врезался в деревья, но Слава тянул его, как будто не смотря ни на что. Освещая путь фонариком телефона, в какой-то момент он остановился. В темноте он нащупал лопату, еще не осмеливаясь посветить в бокс. Он откапал прямоугольную яму глубиной в метр. Во рту у него пересохло, но силы еще оставались. Слава вылез, отдышался пару минут, и заметил, как светлеющее перед рассветом небо виднеется сквозь редкие щели стволов. «Пришло время»: подумал он про себя.
Бледный свет фонарика проник в бокс. Он осветил скрюченное, худое и уже окоченевшее тело старика в домашнем шерстяном халате. Слава схватился за грудки и за полы халата, чтобы максимально избежать касаний с кожей трупа, который с каждой минутой рядом наводил состояние омерзения. С легкостью Слава перенес тело вместе со скомканной тряпкой и пистолетом в яму, вылив на него содержимое одной бутылки белизны. И начал неспешно закапывать тело. Когда яма сровнялась с землей, он взялся за оставшийся грунт, который раскидал по местности. Так же около могилы разлил оставшиеся бутылки с бытовой химией.
Слава обладал превосходным чувством ориентирования на местности. Он почти безошибочно вернулся к машине. Она вновь запустилась с не охотой, будто сопротивляясь всем событиям, к которым был причастен ее водитель. Слава посидел пару минут, смотря на край капота. Потом повернулся назад и с призрением оглядел резную деревянную шкатулку размером тридцать на пятьдесят сантиметров. Она была украшена какой-то геральдикой со львом, мечами, и стягами. Когда Слава вернулся в исходное положение, то вместе с движением, включающим заднюю передачу, обессилено проговорил:
– Теперь домой! Хватит с меня!


2 (Да я, знаешь, особенный)

Пистолет болтался в такт дрожащей руке. Темнота наполняла комнату, только свет фонарного столба падал на Семёна и отбрасывал четкую тень на стену с гобеленом сзади него. Нервное сипение в носу и контроль за движениями незнакомца накалял обстановку. Хозяин с каждой секундой тишины погружался в пучину злобы и тумана войны. Желание выстрелить давило на палец, лежащий на спусковом крючке.
– Ты че, подстилка петушиная, рамсы попутал? Не знаешь, чей дом отбаклашить решил? Или по мою душу пришел? А таких лохов как ты, падла, одним мизинцем в параше валил!
– Погоди, погоди, дедуль! Дай мне все объяснить, я не … Я только заберу одну безделушку и …
Раздался оглушительный хлопок. Эхо выстрела застыло в стенах комнаты увешанных коврами. А в ушах стоял звон, который заставил поморщиться Семена. Он почувствовал, будто его кольнуло в бок. Живот похолодел, а правое бедро начало теплеть. Сначала до Семена дошел вонь пороха. Потом он учуял запах древесных опилок.
Он повернул голову, и увидел, как лакированная ножка дубового стола была разорвана, а вокруг летела пыль, лежали щепки, и дымилась дырка в стене у плинтуса.
Семен повернулся к хозяину дома.
– Ну вот, дедуль, стол испортил, а хорошая работа была, ручная наверно. Можно так-то его восстановить, но в копеечку выйдет.
Вдруг Семён заметил, как хозяин опускает пистолет и ловит ртом воздух. А другой рукой показывает в сторону живота Семена.
– Что? Эй, старик! – Он опустил взгляд вниз своего тела, – А, вот оно чего.
Семен распахнул куртку, задрал футболку до груди. В боку было небольшое отверстие, из которого как из крана текла кровь. Семен прислонил к ране руку, и стал ощупывать. А когда засунул туда пальцы, сказал:
– На вылет прошла. Это хорошо. Хотя естественно, если в стене есть дыра от пули. Хех!
Вдруг Семен услышал глухой грохот и одновременно с ним звонкий удар. Пистолет выпал из руки и ударился о старый паркет.
В комнате стало мертвенно тихо. Семен быстро схватил с комода деревянную шкатулку с геральдикой и направился к выходу. Проходя мимо валявшегося старика, он неожиданно для себя остановился. Что-то внутри не давало ему взять и уйти. В его душе появились весы, на одной чаше которой было решение бежать со всех ног к Славе со шкатулкой, а на другой проверить старика. Но тело не слушалось сигнала «сбежать».
– Черт, черт, черт. Я же не убийца, я просто забирал то, что ему не принадлежит. Черт, твою мать! Что же он не дергается даже, козел старый?
Семён всю свою жизнь не различал эмоции между собой. Даже особо не испытывал их, по крайне мере всем об этом говорил. Но сейчас он чувствовал нечто, что кто-то другой назвал бы виной и тревогой. Встав на одно колено и отложив злосчастную шкатулку в сторону, он приложил ухо к носу старика.
– Не дышит.
Семен выпрямился, и посмотрел в открытые застывшие старческие глаза. Они будто потеряли свои цвет и яркость. Он понял, что только что живой и адски злой старикан превратился в труп.
Вина и тревога улетучились, а на их место пришли прикладные вопросы. Семен достал телефон и набрал Сашка.
– Алё, Сань, тут все… эм, старик помер, короче, а вещица…
– Ты дебил, что ли совсем? – резко перебил его Сашок. – Какой старик? Ты зачем МНЕ звонишь?
– Ну-у-у-у…
– Гну, ты опять свои пьяные бредни рассказываешь? Это не вопрос если что. Сами там разбирайтесь. Ты меня ПОНЯЛ?
– …
– А теперь вопрос!
– А, да, да, да. Прости.
В недоумении Семён положил телефон в карман. Потеребил мочку уха. Потом бесшумно встал, и вышел через парадный вход.
Возле дома, кроме пары фонарей, царила летняя непроглядная темнота средней полосы России. Слава сидел в сером Гелендвагене, припаркованным у технического выезда. Он ковырял заусенцы и следил за калиткой нужного ему дома, в который десять минут назад проник его друг. Вдруг из калитки вышел человек. В руках у него ничего не было. Слава замер. Темный силуэт осмотрелся по сторонам и направился точно к машине. Слава испугался, и нырнул под руль. Он чувствовал только, как горячий воздух медленно покидал его легкие. Шаги по гравию затихли. И в окно постучали. Щелкнул дверной замок, и дверь потянули на себя. Слава напрягся и уже был готов ударить, не глядя. Но кто-то сразу заговорил знакомым шепотом.
– Слав, ты чего лежишь? Уснул?
– Сёма?! Ты какого хрена … без всего вышел, и через калитку?
– Там кое-что произошло… Как думаешь, в твой бокс с крыши поместиться тело старичка? Он худой такой, кожа да кости, но злой, сука, как черт. Я таких старичков и бабуличек только в поликлиниках встречал, такие персонажи за парацетамол или каптоприл убить готовы. Хотя это уже не важно.
Между ними повисла пауза, и Слава пытался уложить все сказанное в голове. Но сейчас это не особо у него получалсь. Тогда он решил вообще ничего не думать. Выйдя из машины, четкими движениями в темноте он отстегнул бокс, и они направились к дому.
Старик лежал с открытыми глазами и ртом. Застывшей рукой он сжимал шерстяной халат в области сердца. Слава в темноте наступил на пистолет, и сразу его поднял, чтобы рассмотреть.
– Ух ты, люгер.
На пистолете был выгравирован орёл, держащий в своих лапах круглый лавровый венок. А внутри него находилась угловатая нацистская свастика.
– Походу трофейный. Саня, конечно, говорил, что он не простой пенсионер, но тут прямо что-то на богатом. – Шептал Слава, удивляюсь всему убранству дома.
– А, да. Он меня еще феней обматерил, перед тем как откинулся.
– Семен, бери шкатулку, а я тело гружу. В лесу закопаем. И еще в фильмах видел, что нужна какая-нибудь бытовая химия, чтобы животные сразу тело не растащили.
– Принято. А химию посмотри в ванной, мы мимо нее шли.
Слава принес из ванной белизну и средство для унитазов. Как только он погрузил и поджал силой ноги и руки старика в боксе, то заметил, что Семён с чем-то возится на полу, стоя на коленях.
– Ты что делаешь? Валим от сюда скорей, а то меня уже тошнит.
– Сейчас, только кровь вытру.
– Чего? Какую кровь?
Слава напряг глаза в темноте и осмотрел старика. Ни какой крови около него не было.
– Какую кровь, Семен? Ты что со стариком сделал? Это ты его…
– Нет, у него сердечный приступ был, – Семен упорно возился с тряпкой.
– Откуда ты знаешь, что это приступ?
– Я кандидат наук по Доктору Хаусу, Клинике, и Хорошему доктору. Кроме как от тела надо избавиться, но и все улики убрать. Саня говорил, что он живет один. А так пропал старикашка и пропал. Может он в лес гулять ушел. Нет тела - нет дела, как в девяностые говорили, хех!
– А кровь то, блин, откуда тогда?
– А? Да он в меня пальнул еще. Я свою кровь вытираю.
Слава замер, и пытался не думать лишний раз над словами Семена. Но опять собрался с мыслями, чтобы откинуть их, и заговорил.
– Куда он тебя?
– В бок. Но там на вылет. Я уже и забыл про это. Смотри.
Семен задрал футболку. Она, промокнув от всё еще поступающей крови, прилипала к телу. Первый по-настоящему серьезный шок пробрал Славу. Он подскочил к другу и прижал рукой рану. Его глаза забегали по комнате в поисках того, чтобы помогло остановить кровь.
– Да отцепись ты меня, еще заразу мне занесешь. – Спокойно проговорил Семен. – Я там скотч видел. Возьми его, и обмотай меня. Я все ровно боли не чувствую. Но мне спать все больше охота.
Слава быстро и без лишних возражений метнулся за скотчем. Это был обычный прозрачный моток ленты. По пути, он зацепил со стола бутылку виски.
– Я тебя сейчас обмотаю в несколько слоев, но тебе ехать нельзя со мной. Ты же помрешь по дороге. Или еще чего хуже.
– А что тогда делать? – Привычная беспечность Семена, сейчас пугала Славу до мурашек от каждого его слова.
– Я тебя довезу до какой-нибудь соседней деревни, где связь нормальная есть. Позвонишь в скорую и скажешь, что у тебя рана, что тебя пырнули ножом, или хер знает что еще. Придумай сам.
– Звучит как какая тупая сказка, – Семен засмеялся, – они же будут спрашивать и ментов вызовут.
– Вот, пей, сколько сможешь, – и Слава протянул ему виски, – скажешь что, пил с корешем своим много и сильно, а очнулся в крови хер знает где.
Тот откупорил пробку с нежным звуком «буль». Поднес к губам и начал пить большими глотками как простую воду. Когда коричневое содержимое опустилось до половины бутылки, Слава окликнул друга.
– Стой, ты как это делаешь?
– Фух, – Семен рыгнул, – Я же … ик, вкус спирта тоже не ощущаю. Ваще знаешь, как мне блин живется? Для меня весь мир серый. Едисвенный вкус, кторый я знаю, это кислый. Ты преставляешь?
– Я не…блин, мы же с тобой последний раз в Питере ели на заправке.
– Нихрена ты не пеставляешь. Я даже температуру тела не щувствую, ни эмоций. Вааще не понимаю, что другие переживают, только додумываю. И вот живу, блять! Кое-как живу. С граусником подмышкой и манометром на запястье. Я столько раз себе вены пеерезать хотел, когда я подростком был. И знаешь, че обиднее всего? Я бы и это не почуставал, – Семен засмеялся как сумасшедший, – просто уснул и всё. Даже смерть пресная была бы. Вот как сейчас, идет значит кровь. Да я могу палец насквозь сунуть и потянуть в разные сороны, и ничего. Сука, ничего, Славка.
Слава понял, что нужная порция алкоголя достигнута. Он вырвал бутылку из рук Семена, и разлил остатки по полу. Вручил шкатулку Семену. Положил окровавленную тряпку и немецкий люгер к телу. Потом закинул на плечо бокс, а другой рукой подхватил опьяневшее тело друга, и пошел к машине.
– Ничего не чусвую! А-хах! Када же это все кончица, я так больше не могу. Вези меня, извощик, на Думскую или на Рубинштейна, шучу-шучу. Ты это про смерть… не суди меня пьяного… Поехали, Славка, план я поял.


3 (Что значит, не по телефону?)

– Сань, уже поздно, я никуда не поеду ни к тебе, ни к набережной, – очень лениво отвечал Слава.
– Я уже звонил Сёме, он ждет, пока ты его заберешь, – Сашок говорил размерено, но с явным напором на собеседника, не желая слышать отказ.
– Зачем? Что случилось?
– Не по телефону, приезжай.
– Что значит не по телефону? – Слава уже терял терпение.
– Короче, парковка на Малоохтинской набережной перед мостом Александра Невского к двум часам ночи, как раз до развода мостов успеете. Это очень важно, приезжай, пожалуйста.
Слава с детства отличался особым чувством заботы и справедливости. Он мог вынести любое оскорбление в свой адрес. Любые личные проблемы выглядели для него как набор шагов, которые приводили его к результату. Порой окружающие люди воспринимали его расчетливость как равнодушие. Но существовал один нюанс. Он был готов рвать и кромсать за близких ему людей. В школе он всегда защищал и выходил драться за своих лучших друзей Сашка и Семена. Наверняка без его силы и дворовой протекции на районе этих двоих бы уже не было в живых. И сейчас в голосе Сашка он уловил нотки отчаяния и последней надежды. Такого он игнорировать не мог. Через десять минут Гелендваген уже выезжал от дома. А Слава сообщил по телефону Семену, чтобы тот выходил к дороге.
Юркий и жилистый Семен по профессии своей продажник с проворством запрыгнул в машину. И сразу протянул руку к Славе, а другой рукой держал банку энергетика.
– Тоже ночка не простая? – Проговорил Слава, намекая на напиток.
– А? Ну типа того. У Сашка был голос человека, который будто бы нашел все ответы. А такие люди долго на свете не задерживаются. Поверь, я много на телефоне работал.
– Думаешь, всё так плохо у него?
– Надеюсь, нет, – Семен заулыбался, – Он мне обещал, что я недельку на его даче проведу в отпуске. Хех, поэтому надо ему помочь, если и вправду что-то случилось.
– Значит, тебе он тоже не сказал ничего по телефону, – на последнем слове Слава сделал особый акцент.
– Агась. По коням!
Они ехали по свободным ночным дорогам Питера. Внедорожная резина Гелендвагена барабанила протекторами, создавая массажные вибрации по всей машине. Передние окна были опущены. И нагретый за целый день асфальт отдавал свое тепло, и воздух приятно обдувал их лица. Парни ехали молча до точки встречи. Каждый по-своему раздумывал над проблемами успешного бизнесмена и ресторатора Сашки. И каждый осторожно рассматривал свои возможности ему помочь. Но чем помочь, было все еще не ясно.
Парковка была переполнена туристами и местными. Все приехали смотреть на развод моста, пить пиво и курить кальяны. Машин была так много, что Слава с трудом объезжал автомобили на своем сорокалетнем внедорожнике. Он старался вдруг не зацепить цельнометаллическим бампером современную фольгированную машинку какой-нибудь обидчивой мадмуазели.
Парни одновременно заметили отреставрированный Сто Сороковой Мерседес Сашка, на котором он ездил только летом. Сам он опирался на капот машины и смотрел куда-то через Неву. Когда Сашок услышал знакомое гудение глушителя Гелендвагена, то повернулся и пошел на встречу к ним.
Сохраняя дружеские ритуалы, которые всегда веселили всех, Слава чуть подбросил газа и резко затормозил у свежевыкрашенного заднего бампера Мерседеса. Раздался свист резины, и с хирургической точностью Слава остановился в сантиметре от машины Сашка. Парни в Гелендвагене расплылись в привычных улыбках и поглядели на Сашка. От него они ждали той же реакции. Но каменное лицо их друга лишь на мгновенье дернулось улыбкой левым уголком рта. И снова застыло в грусти.
– Уже привык к машине, не боишься за нее? – Семен залился дружеским смехом.
– Нет настроения, – ответил Сашок и глубоко вдохнул.
– Сань, в чем дело то? Мне завтра на работу машины перебирать, там чемпионат на Игоре Драйв будет. – С осторожным раздражением проговорил Слава.
– И мне! – Поддержал общий настрой Семен, – хотя я и так пять через два батрачу, хех! У меня чуть ли не каждый день нагрузка как на чемпионате.
Сашок посмотрел по сторонам на веселящихся людей, которые танцевали и пели, записывая сторисы на телефон, и клипая бесконечные тик-токи. Где-то в глубине парковки бухнуло шампанское. Оно ознаменовало какой-то личный праздник. А катерные зазывалы через мегафон приглашали уже поддатых туристов на прогулку по каналам.
– Ребят, то, что я скажу вам дальше, будет означать ваше соучастие в преступлении. Если вы не хотите ничего знать, то простите меня, что уговорил вас приехать сюда.
Сашок стыдливо отвел голову в сторону, и ожидал их положительного решения.
– Преступление?! Хех, тут Гелик и Кабан, а мы за дела трём. Я как будто Бригаду смотрю, только в Бандитском Петербурге. Выкладывай давай, заботиться он о нас. Новое блюдо в ресторанах своих решил подавать? Ну. – Семен хлопнул Сашка по плечу в знак согласия.
– Ну да, кстати, как сходка бандосов. – Слава облокотился на силовой бампер Гелендвагена. – Я приехал помочь, так что рассказывай, что случилось.
Сашок еще раз удостоверился, что друзья согласны его слушать. Он посмотрел каждому в глаза и заговорил.
– Моя семья, я. Мы потомки Кутузова. – Он сделал паузу, ожидая реакции. – Михаила Илларионовича, полководца.
Все молчали и слушали дальше. Сашок еще раз посмотрел на них, но теперь от удивления.
– Что!? Мы знаем. Ты еще в школе все уши прожужжал про свое родство с Кутузовым, с Толстым, с графьями разными. – Немного с издевкой говорил Семен, – В целом ОК, бывает, допустим.
– Ну ладно…
Когда Кутузов одержал победу над Наполеоном, то его наградили орденом Святого Георгия первой степени. Александр Первый должен был встретиться с прусским королем в городе Гайнау. Но так как Кутузов все еще был за границей, император пригласил его в сопровождение на этой встрече, чему Михаил Илларионович не обрадовался, так как уже довольно долго не был дома. При встрече царь-батюшка передал награду и лично от себя подарил набор охотничьих ножей в деревянной шкатулке. Она была сделана из массива африканского дерева. На верхней крышке император собственной рукой выполнил геральдический рисунок. Он изобразил льва державшего в пасти два клинка. Их острия расходились в стороны и вверх. Лев восседал как на троне среди нескольких флагов и гербов турецких пашей и французских генералов. Ну и соответственно знамена самого Наполеона не пропустил. Кутузов хоть и отличался своей сдержанностью и рассудительностью все же не удержался и широко улыбался, душевно благодарствуя Александра Павловича. Но на всякий случай он пояснил, что орден имеет для него тоже особое значение, но подарок лично от царя немного продирал его закалённое солдатское сердце на мужскую слезу счастья…
…Подарил лично от своего имени! – Сашок решил подчеркнуть этот факт еще раз для важности его семейной истории, – Этот подарок со временем оказался у моей родни из Петербурга, которая в годы репрессии и красного террора скрывала и прятала его от всех. Сила моей семьи стояла на этом столпе.
Сашок вновь сделал паузу для вопросов и критики, к которой привык за годы своей жизни. Друзья всё так же молчали и слушали. Но вдруг заговорил Слава.
– Ты так издалека начал, что вообще не понятно, что за беда у тебя произошла.
– В девяностые годы наступила эра свободы и возможностей. – Сашок продолжил в своем темпе рассказ дальше. – Но так как власть была занята своими разборками, свобода заиграла в обе стороны для обычных людей. К ней прибавилось беззаконие, реки оружия из-за чеченских воин и исковерканная анархия. Мои родители открыли свой ресторан на Малой Морской напротив Исакия. Там еще впоследствии часто Собчак со своим подчинённым в лице Путина обедал.
– Блин, Саня, ты про «преступление» говорил, а пока исторические хроники вскрываешь. Сейчас вообще нет настроения в этом просвещаться. – Начал Слава, а закончил Семен, – Да и все ровно на это, если честно. Сашок будто не замечал друзей. Создавалось впечатление, что история была заранее отрепетирована.
– Короче…
…В какой-то момент рассвета бандитов и «крышивателей» образовалась борьба за точки, с которых можно зарабатывать деньги. Родители Сашка, Алла и Сергей, это понимали и ждали, что когда-нибудь к ним придут с… предложением. Их не охватывал страх как банкиров и собственников коммерческих предприятий, и они не возвращались домой оглядываясь по сторонам. Просто существовало тянущее нервы ожидание. Но маленький Сашок ощущал всю тревогу, которая мешала его родителям улыбаться как раньше, и самое главное улыбаться ему. Так и случилось. В жизни ресторана появился Феликс Гнедой. Но он оказался не просто бандитом, держащим левую сторону центра от Исакия. Сашек запомнил его несколько другим. Он был инвестором. Понятное дело, он брал деньги за крышу, но также часть средств направлял на рекламу и расширение нашего семейного ресторана. Так открылись еще две точки, на Васильевском острове и Петроградке. Дядька этот был с принципами, которые маленький Сашок запомнил на всю жизнь. Жестокий, но честный. К сожалению, тогда если ты бандит или новый русский и живешь долго, то это что-то не нормальное. Поэтому его сменил другой. Упырь, нагоняющий немой ужас. Один его взгляд заставлял биться в страхе сердца родителей Сашка, а его самого пугал сильнее, чем популярный тогда обожжённый человек с улицы Вязов. Но этот монстр был реален. Он подмял под себя все предприятия Гнедого, все точки и все крыши. И начал просто разваливать все, что мог. Его имя Сашок не запомнил. Только прозвище – Крестоносец. Сашок очень долго описывал его маленькие пустые глазенки, щуплый вид, и кожу по всему телу забитое крестами. Крестоносец до развала СССР практически жил в тюрьме, а когда началась новая эра в России, он этим воспользовался. И вот пришел он в родительский ресторан Сашка и сказал, что либо они платят ему триста тысяч баксов в месяц, либо он пустит их в путешествие по Неве в бетонных ботинках…
– Наши родители с Семой из рабочих, проблемы были только с наркоманами да с гоп-стопом после получки. С бандитами, слава богу, они не встречались. – Сочувственно проговорил Слава.
– Это хорошо, всегда вам в этом смысле завидовал. – Сашок слегка улыбнулся, – Мои родители…
Алла с Сергеем были в отчаянии, потому что сумма была вообще не реальная. А жить хотелось в любом случае. У них на кону лежали дело их жизни и будущее сына, и наследника. Тогда они предложили Крестоносцу набор ножей Кутузова в качестве небольшой отсрочки. А тот прямо таки загорелся. Пустые глазенки ожили, но теперь они пугали куда сильнее своей маниакальностью. В этот момент Сашек мыл кастрюли на кухне и через маленькое окошко видел этот взгляд и то, как Крестоносец быстро облизнулся. Преисполненный эйфорией он пообещал, что как только они выплатят ему первый платеж в срок, то отдаст ножи обратно. Родители обрадовались, что живые остались. А Сашек понял, что он видит последний раз семейную реликвию. После этого вся семья работала так, как никогда прежде. Даже Сашок почти не ходил в школу…
– Да помню, было дело. Хотя этого даже особо никто и не заметил то у нас то на Дыбе. – Откликнулся заскучавший Семен.
…Алла и Сергей собрали деньги и даже чуть больше. Позанимали в долг у друзей и родственников. Обзвонили всех вплоть до самых дальних. И занесли этому негодяю. Он как обычно заходил на кухню, ставил перед собой кастрюлю. Наливал туда горячую воду ,разувался и отмачивал ноги. Пока все вокруг него бегали и услуживали ему. Немного расстроившись, глубоко вздохнув, посмотрел он на клетчатую сумку с купюрами обмотанными резинками. Тогда он сказал: «Это все? Ну ладно, ладно. Но в следующий раз, мои золотые, будет больше. Вы меня расстроили, Аллачка, я в вас так с Сергеем верил... Так что ножи пока останутся у меня. Соколики, в машину! » А потом начались кровавые бандитские войны, что ему пришлось брать столько, сколько было у семьи. И в итоге к 1999 году Крестоносец пропал, а всю его банду нашли убитыми. Тогда Сергей прибежал домой, что сначала напугало Аллу и Сашка, который играл в компьютер. Сергей, почти крича от радости, сообщил всем, что бандита больше нет в живых. Там уже жизнь нормальная и спокойная началась. За законами следить начали. И все стало хорошо. Даже рестораны Аллы и Сергея успешными стали. Но семейная реликвия навсегда потерялась…
Мосты начали разводить и народ на парковке невольно затих. Они наблюдали за гидравлическим зрелищем. С Невы неожиданно подул прохладный пробирающий через одежду ветерок. Семен остановил Сашка элегантным движением руки, и отошел к соседней машине, у которой собралась толпа молодежи. Спросил там сигарету, и вернулся, держа ее в зубах и сказал.
– Продолжай!
– Мы с женой были на свадьбе моей двоюродной племянницы. Там за столом познакомились с дальними родственниками по папиной линии, которые переехали их Архангельска в Дмитров. Это его четвероюродная сестра по маминой линии, то есть по моей бабули…
– Так, мне уже плохо, давай без этой галиматьи, – почти рявкнул Слава.
– Ладно, моя родственница работает в клининговой службе. И уже пять лет они работают в частных домах по Дмитровский области. Она рассказала…
…Ты представляешь, – звонкая и быстра речь северянки, полилась по праздничному столу, – наша бригада обслуживает один дом уже пять лет. Там  живет старичок, который с нами даже не контактирует. Дом с виду обычный, а внутри чуть ли не из золота всё. А когда мы приезжаем, ну точнее, к нашему приезду старичок обычно уходит из дома и где-то гуляет. И однажды пересеклись с доставщиком еды. Он сказал, что раз в месяц привозит сюда продукты, и просто оставляет у двери. А когда дождь, заносит в коридор. Так-то двери у него всегда отрыты, даже калитка…
Тут Семен не выдержал очевидной комичности ситуации и загоготал.
– Ты предлагаешь старика обокрасть, хех, Саня ну ты даешь. Рестораны проседают, в домушники перейти решил?
– Завали хлебало! – Семен и Слава переглянулись. – Извини. Родственница сказала, что однажды она заметила, как старик переодевал рубашку. И на пару секунд она увидела его голую спину. На теле у него не было живого место без татуировок. И всё в крестах! А в одной из комнат на столе лежала шкатулка такая, как я ее запомнил.
– Опа, нифига себе! – заговорил Слава.
– Я нанял человека, который следил за ним. Полгода к нему никто кроме курьеров и клининга не приезжает. Значит, он скрывается от всех. Я не могу рисковать своим именем и бизнесом, и поэтому хочу, что бы вы помогли мне вернуть то, что принадлежит моей семье. И то ради чего все эти годы моя семья вынесла все страдания. – Сашок закрыл глаза рукой.
Слава почувствовал, а Семен понял, что это настолько важная вещь, что друг готов пойти на все ради ее возвращения. Сашок немного помолчал, растирая глаза пальцами, и договорил.
– Если вы не захотите, я пойму вас, оставлю шкатулку в покое, навсегда про нее забуду. И мы никогда не будем больше поднимать эту тему. Я пойму вас, ребят.
– Ничего сложного же, зашли, забрали, вышли? – Зачем-то спросил Слава.
Сашок поглядел на друга и молча кивнул.
– Тогда план такой… , – заговорил Семен.



Следующей ночью
 (Часть 2)

***
Спустя четыре дня Слава приехал домой. Он поставил машину в соседнем дворе. Когда он поднялся домой, в дверях его встретил двухлетний сын. Он с детскими криками кинулся встречать папку, но когда увидел его, то уставился ему прямо в глаза. И спустя какое-то время он заплакал и убежал, прятаться за шторку на кухне. В груди Славы налилось обжигающим жаром. Сын что-то увидел в нем, что-то страшное, и Слава не мог этого вынести. Позвонил Сашок и сообщил, что хотел бы скорее получить шкатулку. Но Слава ответил, что отдаст ее только в присутствии Семена. Не дослушав друга, он скинул звонок и потом игнорировал звонки Сашка до возвращения Семена. Слава ушел в спальню и попытался уснуть, слыша, как жена долго сидела на кухне с непрекращающимися всхлипами ребенка.
***
Спустя 10 дней Семена выписали из больницы. И еще месяц длилось расследование загадочного огнестрельного ранения, от чего Семен был под следствием и не мог покинуть Дмитров. Но дело пришлось закрыть из-за отсутствия состава преступления. Семен не выдвигал ни кому обвинения в покушении на его жизнь и его старый и дешевый китайский смартфон не мог показать адекватную историю геолокации. На электричку в Москву его отвезли опера, надеявшиеся, что он что-то расскажет что-то полезное. Семен, заставлял себя придерживаться легенды: все говорил о своей страсти к алкоголю, что начал пить в Питере в сквере около работы у станции метро Электросила, проклинал провалы в памяти, не зная, как он в итоге попал в эту деревню, где очнулся. Глядя в горящие глаза полицейских, к нему все ближе и ближе подлетела мысль о своей вине перед злым стариком. Внутри у него бурлило чувство неправильности. Ошибки, которая чуть не повлияла на то, что он мог потерять ту жизнь, где он хоть как-то научился жить и иметь чувство принадлежности этому месту в мире. Слава встретил Семена с Сапсана на Московском вокзале. Он помог ему дойти до машины, волнуясь, каждый раз, когда Семен забывал идти осторожно, чтобы никакие швы не разошлись, которых уже давно не было. Когда они уже оказались в машине, то оба невольно замолчали. Первым заговорил Слава. Он спросил: «Сейчас?». Семен медленно кивнул, и мысленно приложил руку к правому боку.

***
Спустя 30 минут езды через оживленный центр города на Неве Гелендваген оказался на частной парковке нового ресторана Сашка на Крестовском острове, рядом с Приморским парком победы. Семен заметил, что Слава сжимал руль так, что его пальцы побелели, тогда Семен подумал, что ему стало страшно за Сашка. Ноющее чувство неправильного выбора подтолкнуло Семена к тому, чтобы не мешать другу в любом исходе. Пассажирская дверь хлопнула, и Слава пришел в себя. Он достал с заднего сиденья шкатулку и вышел из машины. Держа шкатулку в левой руке, правой он прикоснулся к груди, где все еще находился обжигающий жар. Слава понял, что это был не гнев, а самое стыдное чувство, которое он испытывал. Обида на близкого человека. И выходом из обиды было лишь возмездие собственными руками.

***
Сашок последнюю неделю, особенно, не находил себе места в ожидании своей шкатулки, так что всех менеджеров прогонял и все деловые звонки игнорировал. Новый ресторан, в котором он как раз и ждал Славу и Семена, позиционировался им как премиальный. Присутствовала даже охрана, работал парковщик и было нечто похожее на фейс-контроль, следивший так же за соблюдением парадно-выходной одежды посетителей. Хостес ресторана по просьбе Сашка уже сообщила охране, что владелец ждет своих друзей. Их нужно будет пропустить, не смотря на их внешний вид.
В зале ресторана часы показали 09:50, заведение готовилось начать свою работу. Сашок сидел и от нетерпения рвал салфетки. Вокруг него между столика быстро бегали официанты и расставляли стандартные фужеры для аперитива. Такое мельтешение людей, готовящихся к приходу гостей ресторана, успокаивало Сашка. На мгновение он даже забыл про шкатулку, и хотел только повидаться с друзьями, увидеть, что они живы и здоровы и… они все еще друзья? Но помутнение быстро прошло, и вновь Сашок стал одержим шкатулкой.
Со стороны входа раздался нежный и ласковый голос хостес в бежевом строгом топике под пиджак и в атласных широких брюках:
– Здравствуйте. Чем я могу вам помочь? Вы брониро…
Слава выглядел весьма угрожающе в черной футболке с рисунком разъярённого медведя и в таких же жгуче-черные джогерах. Он рукой отодвинул в сторону хрупкую девушку вставшую у него на пути. Сзади непонимающей ничего девицы появился Семен, легонько постучал пальцем по ее плечу и попросил стакан воды. Рядом со своего стула резко поднялся охранник. Здоровенный мужик был одет в черный костюм двойку с белой рубашкой. Вся одежда была на нем в небольшой натяг, что создавало впечатление, что его накаченному телу неудобно в ней. Охранник громко и в приказном тоне попробовал обратить на себя внимание:
– Молодой человек… Стоять!
Но тут на весь зал ресторана вскрикнул от радости Сашок:
– А-а-а! Вот они мои родные! – Потом он посмотрел на охранника и сказал, – Володя, отбой я их жду!
Длинные и громкие шаги очень быстро сокращали дистанцию между Славой и Сашком. Когда край шкатулки чуть выглянул из-за спины друга, Сашок растекся от блаженства. Он, наконец, завладей ей спустя столько лет. Но его инстинкт самосохранения подсказывал, что приближающая фигура обрела зловещий вид. Сашок увидел, как Слава сжал кулак на правой руке и слегка согнул руку в локте. В этот момент на Сашка смотрели глаза хищника. Кроссовки Славы стучали по финскому паркету как берцовые ботинки по плацу. И каждый раздавшийся глухой стук выводил Сашка из состояния эйфорического опьянения.
Вдруг Сашок все понял. Он будто увидел себя со стороны, как жалкого и тупого наркомана. Он с ума сошел от безделушки, к которой лично не имел ни какого отношения. Только семья все время причитал о ее важности. Сашок на самом деле верил не в нее, а в силу и стойкость родителей, мужественность их слов, и выдержку даже в самые тяжелые периоды. Он понял, что сила была даже не просто в семье, а в узах, которыми связаны люди. Слава и Семен согласились помочь ему, потому что были связаны именно с ним. Связанные дружбой, связанные временем, связанные интересами, связанные бедой. Они не помогали найти мне шкатулку, они помогли ему почувствовать себя лучше. – Сашок прокручивал эти мысли в голове раз за разом. – Они спасали меня, когда я нуждался в их поддержке.
На протяжении всего пути от дверей до одурманенного шкатулкой Сашка, Слава шел с одной лишь мыслью – размазать все его лицо в кашу. В нем запело соблазнительное ощущение – разрушать, которое дарует гнев и свободу. Славе всю жизнь было сложно ему сопротивляться. Сколько драк он прошел, в которых силу давал именно гнев. Он бросал Славу в самые сложные и страшные потасовки. И именно он помогал ему выбраться из них целым. Но почему же тогда этот гнев толкает уже готовый к атаке кулак в сторону друга, которого Слава защищал на протяжении их бурной молодости на Дыбе. Гнев кипел. Но маленький осколок критичности бился о различные мысли дружбы и обиды, но ни как не мог найти свое место.
Ожидая свой стакан воды Семен, внимательно смотрел за Сашком, который на его удивление раскинул руки как на распятье. Жаждал ли он обнять Славу или вцепиться свою прелесть? Он обратил внимание на воинственное поведение Славы. Со школьных времен оно ни чем не изменилось с тех дней, когда Слава начал ходить в тренажерку к футбольным фанатам. Тогда он и выучил их стойку бойца. Но, серьёзно ли он ударит Сашка? В этот момент Семен почувствовал свою связность с обидой Славы. Он бы мог побежать и сбить друга с ног, чтобы спасти Сашка, но не стал. И когда Семен увидел, как безумная искра пропала из глаз Сашка, которого почти скрыла фигура Славы. Он ощутил испуг, а затем признание Сани своей ошибки жизни и оправданную жажду мести второго своего друга. Впервые Семен заплакал от необъяснимой горечи переполняющей его. Слезы текли не как проявление физиологии, а их источником был глубокий колодец чувств.
– С вами все хорошо? – нежный голос девушки, застал Семена в смущении.
– Хех, да я, я сам не знаю, наверно, но что-то слезы идут, грустно мне как-то все, если это кончено то слово… А как вас зовут?
– Виктория, но можно просто Вика…
Семен улыбнулся, но представив, как он сейчас выглядит, сразу опустил голову вниз. Вдруг девушка вскрикнула, и по залу ресторана разнесся звон разбитого стекла.
За пару секунд до этого Слава был в двух шагах от Сашка. Он вложил всю решимость в удар и уже стал намахиваться. В этот момент Сашок проговорил про себя, глядя на кулак, покрытый партаками-рунами пятнадцатилетней давности, – Я это только сейчас понял? Ну, я и мудак. Он закрыл глаза, отдавая себя в руки судьбе. Кулак уже летел куда-то в лицо Сашка. Но когда Слава среагировал на то, что друг закрыл глаза и наклонил лицо под удар, вся сила и злость исчезли. Инерцию уже было не остановить, и Слава выбрал левую скулу.
Звука удара почти не было слышно. Сашок от удара качнулся вправо и рухнул на стол, толкнув его, пытаясь удержаться на ногах. Ножки стола заскрипели по паркету и декоративная ваза упала. Осколки разлетелись как кусочки льда. Весь ресторан замер. Хостес вскрикнула. Охранник тут же подорвался к Славе.
– Все нормально, это мне… это мое. – Громко заговорил Сашок, – спокойно!
Охранник замер, даже подзавис, размышляя, что ему делать. В ресторане все еще стояла тишина. Слышно было только, как дуют кондиционеры с потолка. Сашек выпрямился. Он огляделся, поймал взгляды всех его работников и огласил:
– Да! Вот так бывает… Продолжаем работу, ждем гостей! – уже спокойным голосом, обращаясь к ближайшей к нему официантке. – Женя, принеси, пожалуйста, летний морс и три бокала, и пакет со льдом для меня. Спасибо.
– Сашок… прости… я… , – расслабляя от напряжения челюсть, проговорил Слава.
К ним двоим подошел Семен. Он уже сумел совладать со слезами.
– Нет! Ты меня прости. Вы оба меня простите. У меня даже слов нет, чтобы объяснить… и мне очень стыдно.
Все трое переглянулись, заглянув при этом глубоко друг другу в глаза до самых корней человечности. И молча сели за столик. Слава положил шкатулку на середину. Ритм ресторана восстановился, стали приходить люди. Ребята сидели так же молча и потягивали морс. Прошло около сорока минут. Семен посмотрел на шкатулку, к которой никто не прикоснулся за все время. Потом он взглянул на девушку-хостес, которая сидела на высоком стуле. Она просматривала что-то на планшете и ручкой закручивала локон волос, выбившийся из-за уха. Она повернулась, будто что-то зная, заметила взгляд и мило улыбнулась. Семен улыбнулся в ответ, повернулся к друзьям и нарушил их тишину:
– Что будешь делать с ней, Сань? – он кивком показал на шкатулку.
– Хм. Родителям отдам, эта их вещица, их реликвия. Мне она только беду принесла. Мозги мне все запутала нахрен.
– Сань? А у нее ухажер есть? – Семен скромно показал на Вику.
– Нет, уши же на месте, – ответил Сашок.
Они втроем засмеялись над бородатой шуткой. А Сашок продолжил:
– Да откуда я знаю, иди, пригласи ее куда-нибудь. Слав, ты чего там уткнулся?
– Да я сейчас хочу с сыном в парк аттракционов пойти. – Тихо ответил Слава.
– Вы приедете в пятницу на шашлык ко мне? – извиняющимся тоном произнес Сашок. – Слав, Сем?
Возникла пауза, которая напугала Сашка.
– Конечно, подготовлю твою дачу к моему отпуску, хех, – ответил Семен.
Сашок посмотрел на Славу.
– Куда я денусь? Приеду, – с улыбкой Слава постучал по плечу Сашка.





— Так как же ты, Петька, дошел до такой жизни, что спрашиваешь меня, своего боевого командира, всегда ли то, что происходит у тебя в голове, это то, что происходит у тебя в голове, или не всегда?
— Софистика, - сказал я и выпил. — Софистика чистой воды. Да и вообще, я не понимаю, зачем я мучаю себя?

Чапаев и Пустота, Пелевин В. О.





Антон Баранов 2025.