Странная близость

СТРАННАЯ БЛИЗОСТЬ

Михаил Ильич Гишпанский – профессор-шумеролог
Аля - студентка
Катя - студентка
Никита - студент
Григорий – студент-отличник
Энки – старший сын Ану. Один из трех великих богов (наряду с Ану и Энлилем). Божество мудрости, подземных пресных вод и подземного мира, культурных изобретений, создатель реки Тигр. Имел эпитеты: хитроумный, многомудрый, совершенный разумом («Разум Обширный»)
Энлиль - бог ветра, воздуха, земли и бурь; верховный бог шумерского пантеона
Оанн — по преданию шумеров, герой с головой и телом рыбы, но с человеческими ногами, вышедший из Персидского залива
Аламмуш – рядовой игиг. Был суккалем Нанны. В известных литературных текстах он встречается очень редко, хотя в одном случае, возможно, во фрагменте мифа о Нанне, отправляющемся в путешествие, он описывается как «подходящий для правосудия, как Уту»
Гибил – божество огня. Он «представлял огонь во всех его аспектах: как разрушительную силу и как палящий зной месопотамского лета; и как созидательную силу, огонь в кузнечной печи и огонь в печи, где пекут кирпичи, и, таким образом, понимался как «основатель городов». Традиционно считался сыном Ана и Шалы.
Лагамар - был второстепенным богом, сын бога-покровителя города Ураша (не путать с богиней земли). Он был связан с подземным миром
Илабрат - суккаль, или личный помощник Ану. Он появляется в «мифе об Адапе», где говорит Ану, что южный ветер не дует потому, что Адапа, жрец Эа в Эриду, сломал ему крыло
Исимуд – суккаль Энки. Его имя родственно слову, означающее «имеющий два лица», и в искусстве он изображается с лицом по обе стороны головы. В мифах об «Энки и Нинхурсаг», «Инанне и Энки» он выступает как посланник Энки.


- Все странное, не укладывающееся в привычные схемы сознания, вызывает повышенный интерес или даже трепет, оно зависит от степени влияния на обычную жизнь или переворачивает устоявшиеся каноны, - приглашенный профессор Михаил Ильич Гишпанский, замещавший заболевшего преподавателя в университете города N, говорил тихо, немного отстраненным голосом. Он был тщедушным седым стариком, источавшим благожелательность в общении. Его слушало всего семь человек, тех, кто интересовался древнейшей историей Востока.
- Скажите, а вы бывали на раскопках в Ираке? Лично держали таблички в руках? А то у нас один профессор читает курс по истории Месопотамии, но шумерского языка не знает, на раскопках не был. Пересказывает чужие мысли, да и только… - с ехидством поинтересовалась второкурсница Аля.
Профессор, сощурившись, молча смотрел на Алю близорукими глазами. Затем, найдя очки в боковом кармане пиджака, надел их и, закрыв глаза, запел на незнакомом наречии:
- Анум ибн и ЭА урабби
Лаббатим Энлиль убнатим саупратим… - начал Михаил Ильич.
Anum ibn…i Ea urabb..i
p..n.. labbatim i…m..i Enlil
t rittn [arra]kat
 ub  n..tim s..uprtim
arrakat ammassa х-х-la
b..b b..ti irrub
ihallup s erram

Это пение длилось несколько минут, и все слушали его, затаив дыхание – голос Михаила Ильича действовал гипнотически. А студент Гриша Момзен даже стал раскачиваться в такт песнопениям. В заключение профессор театрально вскрикнул, указав рукою на дверь - все обернулись, ожидая, что кто-то войдет, но никого не было, лишь сквозняк, залетевший в полуприкрытую дверь, зашелестел листами бумаги на столе преподавателя.
Окончив пение, Михаил Ильич снял очки, впервые за весь семинар улыбнулся и нараспев продекламировал перевод этого заклинания:
- Анум создал ее, Еа вырастил ее;
Лицо львицы определил ей Энлиль.
Немногочисленна / мала руками,
длинна пальцами, когтями
длинна, локоть ее .
В двери дома входит,
проскальзывает мимо косяка.
Проскользнула мимо косяка,
увидела ребенка;
За живот его до семи раз схватила его.
Вырви когти свои!
Ослабь (хватку) рук своих!
Пока не настиг тебя
мудрец в работ+е, Эа - герой!
Широк для тебя проем?,
открыты двери.
Уходи! Скитайся по диким
землям!
Землей твой рот!
пылью твое лицо!
Измельченным водяным перцем
глаза твои!
Я заклинаю тебя заклятием Эа!
И ты уходишь прочь!
- Здесь стоит отметить композицию заклинания, которая подразумевает определенную схему, о которой я вам потом расскажу, - добавил профессор.
- Михаил Ильич, а вообще сколько всего удалось перевести табличек? – спросил Гриша.
Гриша Моммзен был типичным отличником, правда, в отличие от прочих таких же «ботаников» славился задиристым нравом и бывало, что ввязывался в мальчишеские потасовки. За это его многие уважали, хотя он принципиально не давал списывать и был предельно честным чистоплюем.
- Ну, десятки тысяч… а всего пока обнаружены сотни тысяч табличек, которые предстоит расшифровать. Обожженная глиняная табличка –самый надежный способ сохранить текст на тысячелетия. Имейте это в виду, современники, - с улыбкой заметил профессор, - если, конечно, есть намерения свои мысли отправить будущим поколениям.
- У меня нет таких мыслей. Нет даже таких, какие можно было бы отправить современникам, - со вздохом проговорила Катя Лотошина, которая отличалась длинными каштановыми волосами и обилием конопушек на щеках. Если бы Катя стала актрисой, то ее амплуа было бы травести. Когда она убирала волосы, спрятав их в мальчишескую кепку, то легко могла сойти за мальчика-подростка, но добавь немного макияжа и плавность в движениях – и перед вами очаровательная девица с томным взглядом. Она знала, что нравилась многим в своей группе, и часто пользовалась эти. Кто-то делал за нее курсовую, кто-то гулял с ее собакой, а были и те, кто дарил ей цветы. И Катя так умело выстраивала отношения, что никто не обижался, когда она отказывала в излишней близости в отношениях большинству своих одногруппников. Ее умение быть другом в любой мальчишеской компании очень нравилось студентам. И только Гриша Моммзен не мог справиться со своим вожделением, когда встречался с ней. Большинство студентов подтрунивали над ним, но делали это беззлобно, ведь было ясно, что шансов у него на взаимность нет никаких.
Все расхохотались, включая профессора.
- Трудно судить, какие мысли или предметы вызовут повышенный интерес у наших потомков. Вот кто скажет мне, какой объект является самым ценным для археолога? – спросил Гишпанский.
После секундной паузы один студент предложил свою версию:
- Библиотека!
- Попытка засчитана, но библиотек в древности было очень мало. Их пересчитать можно по пальцам рук. И смогли бы библиотеки дать портрет эпохи с максимальным приближением к истине? Вы удивитесь, но самым ценным объектом считается помойка! Да-да, обычная помойка, или выгребная яма. Изучив ее, опытные археологи смогут составить объемную картину общества, которое здесь обитало. Ведь именно в помойке сконцентрировано множество предметов из разных областей жизни и от разных сословий!
- Вот радость – в дерьме копаться! – весело сказала Катя.
- Ну, скажем, за тысячи лет это дерьмо уже превратилось в высохшие артефакты разной степени ценности. А, кстати, само дерьмо тоже представляет огромный интерес, правда, Михаил Ильич? – заметил Гриша.
- Да, Григорий, ты прав, именно так: изучая испражнения древних, можно представить, чем они питались, чем болели, как жили и так далее, - сказал профессор, подойдя к окну. За окном уже царила весна, растопив сугробы и придавая какой-то новый смысл этой жизниО. Вдруг на карниз прямо напротив Михаила Ильича села ворона и молча уставилась на него, будто собираясь сообщить нечто важное. Гишпанский тихо постучал пальцем по стеклу, и ворона, склонив голову набок, принялась изучать профессора.
- Кажется, в нашей группе пополнение! - молвила со смехом Катя.
- Я готов и ее принять, - с этими словами профессор к всеобщему восторгу открыл окно.
Ворона, немного подумав и, видимо, взвесив все за и против, решилась зайти внутрь.
- Ой, а меня остался бутерброд с завтрака. Можно я его скормлю ей? - спросила веселая Аля, доставая свой недоеденный завтрак из сумки. Крупная птица, словно прочитав мысли девушки, подлетела к ней на парту.
- Если кто-нибудь из начальства сейчас войдет к нам, мне влетит, так как я не держу дисциплину на семинаре, – улыбаясь сказал Михаил Ильич.
- Не волнуйтесь, сейчас уже поздно и везде занятия закончились, и мы здесь сидим на факультативных занятиях, считай. Никто не будет ничего проверять, - проговорил Никита.
Ворона, словно прочитав мысли Али, встала на столе прямо напротив нее, показывая всем своим видом, что готова к обеду.
Вся группа сгрудилась вокруг стола с Алей и вороной, но птица не выразила никакого беспокойства и вела себя совершенно спокойно, будто была ручная.
И только тут Гриша заметил не очень широкое кольцо на лапе вороны. Никита протянул руку в надежде изучить кольцо, но птица тут же отпрянула, с некоторым удивлением рассматривая Никиту, будто хотела подчеркнуть, что он нарушает все правила приличия. Все опять рассмеялись. Ворона впервые каркнула, словно хотела поддержать этот смех. Походив по столу, она подошла к профессору и, вспорхнув, уселась ему на плечо. Все так и ахнули.
- Признавайтесь. вы с ней давно знакомы, – загалдели студенты, - она вас не боится.
Ошарашенный Михаил Ильич снял ворону с плеча и дал ей возможность устроиться на своей руке. Деловито и негромко каркая, птица устроилась поудобнее и многозначительно заглянула в глаза Гишпанского, словно собираясь рассказать ему нечто важное.
Приблизив руку к глазам, Михаил Ильич стал рассматривать воронье кольцо. Птица, к общему восторгу, даже подняла лапку, будто предлагая его снять, и Гишпанский сразу же сделал это. Кольцо было изготовлено из желтого металла и имело странные прожилки серебристого цвета – материалом служило явно не золото.
- Ой, какое хорошенькое! – вскрикнула оказавшаяся рядом Катя, выхватила кольцо из рук профессора и тут же попыталась надеть его. Катин мизинец был ненамного толще лапки вороны и украшение относительно легко оказалось на пальце студентки. Птица сразу же вспорхнула с руки Михаила Ильича и, взлетев к самому потолку, стала отчаянно каркать, явно пытаясь о чем-то сообщить.
Глаза Кати расширились, она пошатнулась, обмякла и рухнула на стол.
Аля первая подбежала к Кате и вылила на нее остатки воды из своей пластиковой бутылочки. Катя пустила несколько пузырей изо рта и часто задышала. Гишпанский перепуганно схватил обмякшую Катю и попытался сделать ей искусственное дыхание рот в рот. Затем резко отстранился и, словно опомнившись, попросил продолжить эту процедуру Алю, а сам схватил телефон и начал звонить в скорую помощь. Тем временем ворона подлетела к Кате и стала внимательно наблюдать за происходящим, слегка склонив голову набок.
Все вдруг засуетились и стали говорить одновременно. Кто-то догадался открыть настежь окно, чтобы дать приток свежему воздуху - ворона сразу же подлетела к окну, но, словно опомнившись, вернулась обратно на стол, где лежала Катя. Молодой врач из приехавшей скорой помощи тряс копной рыжих волос и тоже много суетился, как и студенты, ожидавшие его. Гриша даже спросил:
- Что, первый выезд?
Врач молча кивнул и тут же деловито и чрезмерно строго попросил всех отойти на метр от Кати. Затем, поднеся ватку с нашатырем к носу Кати, слегка осклабился и стал что-то бормотать. Катя вздрогнула и открыла глаза. Врач был искренне удивлен тем эффектом, который произвел нашатырь, словно ожидал чего-то иного.
Затем рыжий доктор что-то записал на бланке и попросил подписать профессора, после чего, с облегчением вздохнув, сразу же исчез. Катя, раскрыв глаза, взобралась на стол с ногами и села в позу лотоса. Все окружили ее и молча ждали, когда она заговорит. Никита, протянув ей бутылку с водой, весело подмигнул. Катя жадными глотками выпила всю бутылку и стала рассматривать присутствующих, будто увидела их впервые. Ворона встала прямо напротив нее, уставившись умными глазами на потерпевшую. Катя ухмыльнулась и протянула руку, чтобы погладить птицу, но та не далась и отступила на несколько шагов назад.
- Знаете, я такое видела, просто трудно в это поверить, - начала Катя неуверенно, катая между пальцев пластмассовую пробку от бутылки.
- Вот как? Что? Так расскажи, не томи, - попросил Гриша, поправляя съехавшие очки на носу.
- Как ты себя чувствуешь? И почему ты вдруг упала в обморок? С тобой бывало такое раньше? – участливо спросил профессор, протиснувшись поближе к Кате.
- Нет, я думала, только барышни в романах XIX века ныряют в обморок, а оно вон как… сама откинулась! – с улыбкой проговорила Катя. - Я, собственно, перехода в небытие не помню никакого. Просто сразу стали кино показывать, точнее, не кино, а как бы компьютерная игра началась. Вот точное ощущение игры. Там даже детали странные появлялись. Загорались надписи в правом верхнем углу на непонятном языке, иногда стоп кадр, как на паузе появлялся. И я не могла шевельнуться в эти мгновение, а несколько раз была реальная отмотка назад, я как бы повторяла некие действия, стремясь добиться некого результата. Прям, точно игра, но я персонаж.
- Так что же ты видела? – нетерпеливо спросил Гриша.
- Да дайте же ей передохнуть! – вдруг громко вступился красавец Никита, всегда отличавшийся пренебрежительным отношениям к девушкам.
- Никиточка, спасибо тебе, но я уже норм! – сказала Катя, кокетливо улыбнувшись Никите, - просто я под большим впечатлением от увиденного. Я вдруг без перехода попала в иной мир, населенный не людьми вовсе. Это вгоняет в шок, ребята!
- Ты же понимаешь - мозг человеческий может и не такое вытворять. Это все могут быть галлюцинации, - Никита пытался успокоить возбужденную Катю.
- Ну, а то, что и наша жизнь есть форма галлюцинации, ты слышал? – деловита вставил Гриша. - В таком случае чем та галлюцинация отличается от этой? Только фактом присутствия или наблюдения! Согласен?
Вопрос был обращен к Никите, но все студенты сразу попытались выложить собственные взгляды на эту жизнь, от чего поднялся галдеж.
- Так, друзья мои, несмотря на необычность настоящего происшествия, я вынужден буду попросить вас всех замолчать! – громко и резко вмешался профессор Гишпанский в общий гул. - Вначале мы закончим наш семинар, а потом можно обсудить это приключение.
- А, кстати, где птица эта? - спросила Аля.
Все стали осматриваться, но вороны не было видно. Окна и двери были закрыты, так что улететь она не могла. Но ко всеобщему удивлению, птица словно исчезла, и никто ее не мог найти.
- Да, странно, но я точно помню в том мире такую же ворону, которая сопровождала меня… - негромко заговорила Катя, словно сомневаясь в только что сказанных ею же словах.

Игиги
Мы шли по воде довольно быстро. Море было спокойным. Лишь Энки  отчего-то волновался. Впрочем, его можно понять: отец поставил перед ним столь важную задачу, что от успеха ее выполнения зависела судьба всего мероприятия, а в конечном счете всего нашего мира.
Собственно говоря, все необходимое для успеха у нас было, кроме рабочих рук, их явно не хватало. Все попытки облегчить тяжкий труд игигов были пока безуспешны. А нормы выработки добычи росли постоянно, так как наша атмосфера испытывала серьезные проблемы. Множество игигов испытывало страдания от суровых условий по добыче золота в африканских шахтах.
- Слушай, я больше не могу, - сказал Аламмуш , - эта бесконечная возня в земле лишает меня и остальных игигов сил и здоровья. Мне не хочется жить! И это не только мои мысли. Так думают все. За все эти тысячелетия, что мы здесь работаем, мы не имели отдыха!
- И сотни тысяч лет, как день проносятся меж нами… ты же помнишь эти строки, мой дорогой Аламмуш? – спросил Энки. - Да, я понимаю тебя, но ты же знаешь, это не моя прихоть и не прихоть Ану  или Энлиля . Мы все боремся за выживание нашего дома, наших детей и жен. Если поставки золота прервутся хотя бы на сутки, наша атмосфера просто прекратит свое существование, - Энки говорил почти бесстрастно, лишь его огромные карие глаза выдавали глубокую тревогу.
- Я только одного не пойму – неужели наша цивилизация, достигшая таких высот в освоении самых передовых технологий, не может изобрести средства, облегчающие наш труд? – недоумевал Аламмуш.
- Ты помнишь, Аламмуш, та срочность, с которой мы вынуждены были искать запасы необходимого металла на разных планетах, забрала столько времени и сил, что это не позволило подготовиться более основательно! Ведь мы не знали, в каких условиях окажемся! И не забывай: мы вынуждены постоянно распылять сей желтый металл в нашей атмосфере, чтобы она просто существовала и давала нам жизнь. А переезд на другую планету, подобную этой, требует огромного труда на долгие тысячелетия. Или ты предлагаешь нам остаться здесь, бросив наших родных умирать на нашей родной планете, переживающей экологическую катастрофу?
Аламмуш насупился и молча уставился на корму корабля, несшего их по волнам бирюзового моря. Мелкие брызги приятно оседали на лицах игигов. Скорость их судна резко возросла, так как нужно было успеть до заката прибыть на базу, где обитала их колония, отвечающая за поставки золота. Эти рудники давно уже пользовались дурной славой среди игигов. Здесь царили мрак и уныние безнадежности. Многие устали от однообразной работы, которая была столь значимой не только для всей колонии, но и для их родины, находящейся очень далеко.
Их транспорт уверенно перебрался с моря на сушу, перепрыгнув пологий берег, и затем помчался с такой же скоростью на воздушной подушке уже по земле. Сразу же появились джунгли, встретившие путешественников веселым гомоном, чириканьем птиц и множеством иных разнообразных звуков, характерных для густого леса недалеко от экватора.
Корабль, на котором мчались Энки и Аламмуш, резко вознесся в воздух и, сделав замысловатый пирует на небольшой высоте и едва не задев макушки деревьев своим блестящим стальным корпусом, стал парить над лесом. Энки с интересом наблюдал за природой, благо скорость передвижения их транспортного судна была очень небольшой, и можно было легко видеть некоторых обитателей джунглей. Наконец вдали показалась большая гора, возвышавшаяся над всем окружающим пространством. Корабль направился прямо туда.
На самой вершине виднелась большая посадочная площадка, вокруг которой ничего не было, кроме нескольких серебристых конусообразных строений, напоминающих небольшие пирамиды, которые пускали веселые солнечные блики.
Посадив свой аппарат, Аламмуш и Энки выбрались из него через нижний люк и бодро отправились к одной из пирамид. Прежде чем подойти к ней, Энки остановился и стал пристально оглядывать раскинувшееся пространство. Вокруг простирался бесконечный зеленый океан.
- Да, у вас здесь очень красиво, - проговорил Энки, явно наслаждаясь восхитительным видом вокруг горы.
- Это точно! Если бы не работа, можно было бы наслаждаться жизнью, - с грустью отметил Аламмуш.
- Ты сам знаешь, Ала, что смысл нашей жизни и есть работа во благо нашей родины! – резко сказал Энки, повернувшись в сторону Аламмуша.
Энки выглядел старше и крупнее. На его лице уже были заметны морщины, но глаза источали мощную энергию и вселенскую мудрость. А его собеседник выглядел понурым юношей с усталым лицом молодого праведника.
Серебристые комбинезоны гармонировали с облицовкой пирамид, и казалось, что они сделаны из одного и того же материала.
Подойдя вплотную к пирамиде, Аламмуш поднял правую руку и приложил ее к одной из стен, после чего мгновенно образовался конусообразный проход с широкой частью внизу и заостряющимся верхом. Оказавшись внутри на небольшой платформе, они тут же спустились вниз и оказались на широкой площадке, где в центре находился большой фонтан, окруженный бассейном с подсветкой, в котором плавали разнообразные морские твари. Вокруг бассейна был разбит очаровательный парк, наполненный восхитительными трелями птиц. Сверху сияло некое подобие солнца – яркий источник света, некая голограмма, которая все время вибрировала и перемещалось вдоль всей площадки.
Подойдя к фонтану, Энки уселся на бортик бассейна и стал рассматривать его обитателей.
- Да вы здесь неплохо устроились, – задумчив сказал он.
- Все относительно. Если ты работаешь с утра до ночи, чтобы выработать норму, то эти радости уже не так притягательны. Впрочем, ты сможешь побеседовать со всеми, когда закончится рабочий день. А пока могу предложить тебе наш фирменный напиток – амброзию. Он только и бодрит нас после изнурительных трудовых будней. Такой амброзии больше нигде нет. Рецепт составлен твоей Нинхурсаг . Я не знаю, что она использовала для изготовления этого напитка, но только он вселяет в нас веру в успех и дает нам настоящую радость, - сказал Аламмуш.
- Я слышал, великая Нинхурсаг использовала твое семя для производства некоторых ингредиентов нашего бальзама? - с улыбкой на лице заговорил неизвестно откуда появившийся игиг. На нем был головной убор в виде шляпы, из полей которой, как из газовой горелки, вырывалось тонкие струйки пламени.
- Почему ты не в шахтах, Гибил ? Твое здоровье пошатнулось? – строго спросил Энки.
- Да, мое МЭ  сегодня истощилось, но я сделал все необходимое, чтобы работа продолжалось. Мне пришлось лишь слегка сократить свой рабочий день. Мы все здесь работаем на износ, - ответил Гибил и язычки пламени из его шляпы ненадолго усилились. - А самое обидное, что все мои возможности не используются здесь и на десять процентов!
Зал мгновенно заполнился игигами в серебристых комбинезонах, которые сразу же сгрудились вокруг Энки.
- Я тоже вынужден, как чернорабочий, вкалывать с утра до вечера! – заговорил игиг по имени Илабрат , - хотя все знают, что моя помощь самому Ану была важнейшим делом!
- Просмотри на меня, мой начальник! Ты увидишь, как впали мои щеки, как глаза мои перестали источать энергию и задор. Я превращаюсь в животное, которое лишено сознания и МЭ! Помнишь, как я всегда помогал тебе в твоих важных делах? Неужели я так плох был в работе, помогая тебе? – с мольбой в голосе обратился игиг по имени Исимуд .
- Мы больше не согласны работать в таких условиях. Нам нужны помощники, и не те механические тупые роботы, которые полностью зависят от правильно сформулированных команд и запросов. Вы обещали нам дать более продвинутые технологии, с помощью которых мы сможем снять с себя всю эту изнурительную рутину! - ропот усилился.
Энки медленно встал ровно посередине зала, прямо под сверкающим шаром, заменяющим солнце, и поднял руки, как бы прося тишины.
Все присутствующие игиги выстроились полукругом вокруг Энки.
- Прежде всего я призываю вас к спокойствию, хотя и понимаю, что все очень устали и нервы напряжены! Итак, начнем по порядку: во-первых, работа над вашими помощниками ведется ежечасно, это зона моей ответственности, где наша благословенная Нинхурсаг добилась уже выдающихся результатов. Благодаря нашим достижениям в генной инженерии уже появились первые образцы, способные выполнять пусть и примитивные, но все же работы, - сказав это, Энки взмахнул левой рукой и прямо под ярким шаром-светильником появилось голографическое изображение, на котором после легкого тумана появилась Нинхурсаг, сверкающая какими-то немыслимыми красками. Она, словно танцуя, прошла вокруг небольшого бассейна, который был наполнен каким-то дымящимся химическим составом, изнутри которого были заметны редкие всполохи изумрудного цвета.
- Приветствую тебя моя несравненная Нинти! Мы здесь с трепетом и внимаем следим за твоими достижениями в работе по созданию нового поколения помощников нашим игигам. Я сегодня приехал на нашу знаменитую базу в Африке и прошу тебя рассказать нам всем, чего уже удалось достичь, а что еще предстоит сделать. И много ли потребуется времени и сил, - Энки говорил это величественно, словно смакуя каждое произнесенное слово, это создавало настроение торжественности и значимости. Все присутствующие игиги увлеченно внимали словам Энки и Нинхурсаг.
- Мои дорогие братья, я рада приветствовать вас! Я знаю с каким упорством и сложностями вам приходится добывать столь необходимые ресурсы для нашей родной планеты! – Нинхурсаг заговорила приятным мелодичным голосом. Сверкание ее нагрудного украшения соответствовало ритму ее речи, что вызывало восторг у присутствующих игигов, так как их эстетика основывалась на гармоничном сочетании звуков, визуального ряда и высказываемых мыслей. Это был протоязык их цивилизации, который они усовершенствовали до состояния искусства и восхищались теми, кто владел им в совершенстве.
- Скажи, ослепляющая наши взоры Нинхурсаг, как долго нам корпеть в этих жутких шахтах? Взгляни на нас! Даже просто нахождение в подземелье для нас - тяжкое испытание, не говоря уже о работе! Глаза наши слепнут, дыхание становится тяжким, а дрожь в ногах настигает нас, даже когда мы оказываемся уже на свежем воздухе. На нашей планете такого мы не испытывали, сила притяжения там была несравнимо меньше, и воздух был несколько иным.
- Мы взорвем эти проклятые шахты! – воскликнул Гибил, источая языки голубого пламени из своей шляпы, - нет больше сил ждать от вас помощи!
Все присутствующие игиги поддержали Гибила, и стали возмущенно роптать.
И опять Энки поднял руку, чтобы привлечь к себе внимание и утихомирить разгневанных игигов.
- Я буду краток, братья. Мы все здесь в одной ладье, которая несет нас по безбрежным просторам вселенной. Я больше не буду рассказывать вам о бедственном положении нашей родины, нуждающейся в этой золотоносной руде. Я скажу, что через месяц я приеду к вам либо приведя с собою помощников, о которых рассказывала вам прекрасная Нинхурсаг, либо лично закрою эти шахты, предложив новый план спасения нашей родной планеты. А до истечения текущего месяца каждую неделю вы будете получать отчет о работе над созданием помощников. Согласны ли вы?
Вначале воцарилась мертвая тишина. Было очевидно, что решение, которое принимали игиги, было не из простых.
Энки взял инициативу в свои руки.
- Кто готов доверить судьбу своей родины и свою собственную мне и Нинхурсаг, сделайте шаг вперед и поднимите правую руку! – уверенным голосом произнес Энки.
Не сразу, но подавляющее большинство подняли руки и подошли вплотную к Энки.
- Спасибо, братья! – негромко сказал Энки и обнял сразу несколько игигов.
- А теперь я вам оставлю несколько черноголовых помощников. Да, они еще не могут самостоятельно делать многие вещи, но они сильны и послушны. Находясь рядом с вами, они смогут взять на себя некоторые самые простые обязанности. Я покажу, как с ним лучше обращаться. Команды должны быть подробные и конкретные. Никаких абстрактных желаний. Ясно? - с уже с улыбкой спросил Энки, - запомните, это лишь опытные образцы. Многие из них могут погибнуть или просто лишиться на время чувств. Не жалейте их, мы привезем новых.

Оанн
Вдруг все заметили сидящего в углу высокого совершенно лысого мужчину в серебристом облегающем костюме, больше подходящем для плавания. Костюм подчеркивал атлетическое телосложение незнакомца. Он надменно взирал на присутствующих, перебирая пальцами длинный разноцветный шнурок, прикрепленный к его костюму и заканчивающийся светящимся маленьким стеклянным шаром, за спиной неизвестного гостя висело подобие капюшона, из которого исходили шесть толстых спиц.
- Позвольте узнать, милейший, вы новый студент или по ошибке здесь оказались? - спросил Гишпанский вибрирующим от волнения голосом.
Странный тип молча наблюдал за нами, оглядывая всех по очереди.
- Может, это иностранный студент? У нас тут человек десять африканцев учится, - предположил Никита, - многие вообще ни бельмеса по-русски не говорят. Как их учить будут, не знаю.
- Ну, да, конечно, африканский пловец с огромными голубыми глазами и светлым оттенком кожи. Разве что альбинос? – съехидничал Гриша, опять поправляя очки.
- Do you speak English? Or maybe Russian? – Гриша попытался разговорить незнакомца.
- Все в порядке, я вас прекрасно понимаю. Просто думаю, как лучше представиться… - незнакомец заговорил тихим скрипучим голосом. Казалось, что он разговаривал, не раскрывая рта.
- Видите ли, уважаемый, у нас тут семинар, и мы вынуждены попросить вас покинуть нашу аудиторию.
Лысина незнакомца блестела, как полированная.
«Интересно, а росли ли когда-нибудь волосы на этой голове?» – подумал Михаил Ильич, разглядывая гостя.
- Не волосы красят голову, а мысли и идеи, - неожиданно проскрипел лысый гость, - меня зовут Оанн. К вам залетела наша птичка, и я решил продолжить и расширить это знакомство.
Катя вскочила со стола, и, как завороженная, уставилась на незнакомца, подойдя к нему на расстояние вытянутой руки.
- Да, я его видела там! – заговорила Катя тихим голосом.
Все присутствующие с удивлением стали рассматривать Оанна.
- Сразу оговорюсь, что ничего страшного не происходит. Вы так напряженно меня исследуете, будто я могу представлять для вас угрозу, - по-прежнему почти не открывая рта, гость заговорил чуть громче и голос его изменился, став более мелодичным.
- Ну, знаете, мой сосед по даче, прежде чем зарубить курицу, тоже уговаривал ее, что «не бойся, дуреха, ничего страшного не будет»! – взяла слова Аля.
Оанн засмеялся и, встав, потянулся, вытянув вверх руки и похрустывая суставами.
- Хорошо, давайте так, я расскажу о цели своего появления, а вы уже решите, насколько это представляет для вас опасность.
- Я представляю некую, - гость на мгновение запнулся, будто подбирая слово, - некую культуру, малоизвестную вам, которая получила возможность вступить с вами в общение. Сразу замечу, что у нас не было единого мнения о целесообразности такого формата контакта, ведь его можно было осуществлять иными способами, не подвергая вас подобному стрессу. Но я сторонник именно прямого общения. Мы внешне довольно похожи, но у нас есть важные отличия. Я же выбрал антропоморфный образ, максимально привычный вам, что позволило мне предстать перед вами и попытаться познакомиться поближе без лишних волнений. Если вы не против, конечно! – Оанн, говоря это, подошел к окну и сел на подоконник.
Поначалу все молчали, и никто не мог сформулировать свои мысли.
- Видите ли, уважаемый Оанн, я еще не уверен в том, насколько сказанное вами соответствует действительности. Но даже если учесть, что все это правда, то все равно первое слово за вами. Наш семинар уже подошел к концу, и я не смею никого задерживать, - сказал профессор Гишпанский, - все студенты могут уходить по домам, а что касается меня, то я с удовольствием пообщаюсь с вами. У меня оказалось свободными целых полтора часа.
Большинство студентов встало и отправилось на выход, но Катя и Гриша подошли к профессору.
- Вы не против, Михаил Ильич, если мы останемся? – спросила за двоих Катя.
- Да, конечно, - ответил профессор, не сводя изучающего взгляда с Оанна.
- Я тоже не против, - улыбнувшись, заметил гость.
Оанн стал внимательно изучать присутствующих, будто собирался прочитать их мысли.
- Не знаю, рассмешит ли вас эта новость, но главная цель моего присутствия на вашем семинаре — попытка разобраться, как люди вашего круга и интересов отвечают на вопросы о происхождении своей цивилизации, да и просто происхождении человечества, – говоря это, Оанн достал из внутреннего кармана небольшой овальный предмет, напоминающий брелок, и положил его на стол. И всем стало очевидно, что голос гостя исходит именно из него, гость лишь приоткрывал рот, имитируя речь. Широкая и обворожительная улыбка Оанна украсила лицо с правильными чертами лица, обнажив белоснежный ряд зубов голливудской улыбки.
- Как я понял, вы нашего языка не знаете и общаетесь с нами благодаря этому прибору?! – с удивлением спросил Григорий.
- Да, все так. Я, признаться, знаю о вас довольно много, это позволяет судить о внешних приметах вашей культуры, глубинное же содержание мне пока недоступно. Именно поэтому я и прибыл к вам в надежде, что вы поможете мне лучше узнать вас. Я расскажу о нас, но сразу хочу предупредить: моя информация может может быть шокирующей, - говорил Оанн, поигрывая брелоком с мощным динамиком, способным, как выяснилось, воспроизводить человеческую речь. - Давайте поступим так: дадим друг другу на вопросы по пятнадцать минут и по часу на ответы. Вы вправе спрашивать первыми.
- Что ж, я принимаю ваше предложение и готов задавать вопросы! Во-первых, кто вы и откуда вы пришли? Во-вторых, каким образом вы материализовались в нашей аудитории и почему именно у нас? Эти вопросы пока для начала, а позже, в зависимости от ваших ответов, мы сформулируем новые вопросы, - говоря это, профессор Гишпанский волновался, что было заметно по слегка дрожащему голосу и нервному тику правого века.
- Все просто: я представляю очень древнюю цивилизацию, причастную, если так можно сказать, к появлению такого вида живых существ на планете Земля как Homo Sapiens. А еще проще – мы создали человечество! Звучит на мой вкус слишком пафосно, но подчас мир переполняется онтологическим пафосом, без которого нельзя прожить, особенно в осевое время , как пишут ваши философы. Конечно, звучит для вашего уха неправдоподобно! Но я готов представить вам доказательства. Теперь отвечу на вопрос – почему именно к вам я заявился. Вы, Михаил Ильич, попытались произнести в начале вашего семинара древнее заклинание на языке оригинала, где были такие строфы: «lma ik udakki apkallam ipir Ea ;ardu rapaki serrum putta^ daltum», что в переводе означает: «Пока не настиг тебя мудрец в работе, Эа - герой! Широк для тебя проем, открыты двери». Собственно, я и есть тот самый Эа, или Энки. Случайно уловив ваши упражнения, я сразу же сумел вычислить ваше точное местонахождение и материализоваться из той самой вороны, залетевшей к вам в аудиторию. Тем более, помощь оказала, помимо ее воли, ваша студентка Катя. Обо мне подробно писал известный вам вавилонский историк Беррос. Не точно дал транскрипцию моего имени, а во всем остальном он был близок к истине. Я не только создал моих деток, черноголовых, но и научил их основам жизнедеятельности, что и позволило в дальнейшем возникнуть таким понятиям как человечество и цивилизация. Если быть предельно точным, то цивилизация и человек разумный – это побочные эффекты от наших усилий в создании антропоморфных помощников нашим братьям, которые без устали трудились в земных шахтах по добыче золота. Здесь нет ничего оскорбительного, ведь многие важнейшие открытия в истории человечества были непреднамеренными последствиями каких-либо тривиальных усилий. Ну, вроде пенициллина, который нашли в гнилой дыне. А еще два ваших ученых в конце XIX века вырезали у собаки поджелудочную железу, из научного интереса, конечно, и заметили, как через какое-то время вокруг ее мочи собирается жуткий рой мух. Разобравшись, они выяснили, что в этой собачей моче просто чрезвычайно большое содержание сахара. Таким образом они выяснили: именно поджелудочная железа регулирует сахар в крови. А в двадцатые годы двадцатого века ученые смогли выделить секрет поджелудочной железы, который и стал именоваться инсулином. Извините, что я так подробно говорю об этом, но мне важен ваш позитивный эмоциональный настрой. Мы хорошо знаем - эмоциональная составляющая играет у вас решающую иногда роль в принятии самых рациональных решений. Я, естественно, не хочу сравнивать вас с собаками, но хочу показать, что вы тоже были побочным эффектом в нашей рутинной работе. А главное: вы с вашей цивилизацией оказались настолько важным событием во всей нашей деятельности, что затмили все прочие наши задачи. Выражаясь вашим языком, «пылесос не только заговорил», но и стал создавать собственную культуру! Конечно, мы совершили несколько манипуляций в ДНК аборигенов, лишенных всяческого сознания, и запустили механизм когнитивной эволюции, но не предполагали, что вы сможете достичь таких высот в своем развитии. Нас лишь тревожит один вопрос, почему ваше развитие имеет перекос в сторону технического прогресса за счет морального аспекта? Ваша мораль явно отстает от технической составляющей цивилизации. Я прибыл сюда пока первый с надеждой разобраться в столь сложном вопросе. И буду крайне признателен за любую форму помощи.
Михаил Ильич молча слушал гостя и только постукивал своей шариковой ручкой по столу, в то время как Григорий сидел, приоткрыв рот от удивления, а Катя, подойдя ближе к Оанну, уселась прямо на пол.
Высказавшись, гость осветил аудиторию обворожительной улыбкой и стал заинтересованно ожидать реакции своих собеседников. Но никто не мог и рта разинуть: все присутствующие были так потрясены.
- Простите меня, может, все, что я вам рассказал, покажется бредом сумасшедшего или розыгрышем аспирантов с вашей кафедры, но поверьте, я предельно серьезен.
- Да, мне именно так и кажется, - робко предположила Катя, сидящая на полу, - мне кажется это розыгрышем. Я только не пойму, чьим? И расскажите мне, как я могла перенестись в тот мир и вернуться сюда, да еще и вам помочь? И для чего?
- Ну, здесь все очевидно, Катя, - заявил Оанн, - мы пытались получить хотя бы одного очевидца, которого можно было бы использовать как свидетеля серьезности и истинности наших намерений. Стало быть, вы должны подтвердить всем присутствующим, что сказанное мною не является шуткой. Правда, видели вы очень немного, Катя, но, уверен, этого достаточно, чтобы подтвердить истинность мною сказанного.
- Да, конечно, я наблюдала много интересного и малопонятного, но пока не уяснила, можно ли виденное считать реально пережитым мною. А если это галлюцинации? – спросила девушка.
- Милая Катя, вы же читали, многие ваши ученые сходятся во мнении, что та реальность, которая окружает вас, тоже фантом, иллюзия… Вы же знаете о квантовых мирах? Теперь важно лишь разобраться, чья это иллюзия, кто ее автор? – на лице Оанна мелькнула дьявольская улыбка.
- Что ж, - тяжело вздохнув, словно после пережитого морока, произнес Михаил Ильич, - допустим, все сказанное вами есть правда, но мне пока не ясно, что именно вы хотите от нас, ваших биороботов, как вы утверждаете? И есть ли у вас гипотезы на предмет, чья же это иллюзия, в которой мы все обретаемся? А про биороботов ваша гипотеза звучит оскорбительно!..
- Послушайте, но у меня тоже есть вопросы к гостю! – вдруг встрепенулся Григорий, молча сидевший в изумлении. - Вот вы говорите, что мы всего лишь следствие генетических экспериментов ваших ученых для весьма прикладных задач вашей цивилизации, но почему вы нас бросили, обрекая на столь тернистый и кровавый путь эволюции? Неужели нельзя было помочь нам избежать такого количества ошибок и заблуждений? Сколько крови мы пролили и страданий пережили?! Если все это эксперимент, за которым вы пристально наблюдаете, то почему вы не вмешиваетесь в его ход, чтобы обеспечить успех?
- Григорий, мне больно говорить об этом, но те ошибки и заблуждения, которые вы допустили, вам необходимо было именно пережить, именно это и приведет к успешному развитию вашей цивилизации, а результат у нашего эксперимента будет в любом случае – самоуничтожитесь вы или пройдете все испытания с достоинством, мы внимательно будем следить за вами. И на определенном этапе, когда гуманистические идеалы станут обыденностью и рутиной, мы вступим с вами в контакт уже на цивилизационном уровне, с участием правительств и общественных и научных кругов. Любое же преждевременное наше вмешательство обрекало бы вас на новую череду ошибок, но уже более масштабных. Да и скучно это – наблюдать одно и тоже, согласитесь. И открою вам секрет - мы воспринимаем вашу эволюцию как некую игру, в которую мы иногда позволяем себе, незаметно для вас, вмешиваться, подправляя и нивелируя ваши огрехи, но делаем это очень тактично, что можно сравнить с действиями нейрохирурга. И повторюсь - наша готовность вступить в контакт с вами зависит от степени достижения определенной стадии морального уровня развития вашего социума. Обратите внимание – не технического, а именно морального! Ваше развитие во многом нас изумляет, но оно имеет существенный перевес в сторону технократической цивилизации. Вы прошли несколько точек бифуркации, когда можно было все исправить, но выбирали худший сценарий. Мы уверены: это не фатально, и у вас еще есть шансы на выживание как независимого вида!
- То есть все настолько плохо, что речь идет именно о выживании, а не просто о сложном развитии? – негромко спросила Катя.
Оанн подошел к Кате и нежно взял ее руку в свою. Глаза Кати расширились, и она слегка задрожала, после чего, застонав слегка, чуть не упала на спину.
- Что вы делаете?! – горячо воскликнул Григорий, поймав падающую Катю.
- Все хорошо, Гриша, - скала Катя и расплылась в счастливой улыбке, - что это было? Я пережила прилив удивительного счастья, словно, простите, оргазм испытала! Как вы такое делаете?
- Катюша, мы многое можем… - поглаживая ее руку, ответил Оанн.
- Ой, а у вас, кажется, волосы появились! – изумленно заметила Катя, вырвав свою руку из ладоней Оанна. - Вы же лысый были совершенно! Что произошло?
Оанн тяжело вздохнул и почему-то с укоризной взглянул на Григория.
- Поверьте, это такие мелочи по сравнению с нашими иными возможностями. А моя появившаяся шевелюра связана с симпатий по отношению к Кате. Организм наш способен видоизменяться сообразно тем обстоятельствам, которые диктует наш сложный мир. Со временем, если вы выживите как вид, то это неминуемо станет и вашим очередным достижением на тернистом пути эволюции, - Оанн ласково смотрел на Катю. Было заметно, как его худощавая, если не сказать костлявая фигура стала на глазах набирать мышечную массу, создавая образ мощного атлета.
Катя нервно рассмеялась, наблюдая, как на ее глазах преображается гость.
- Вы что же, понравиться хотите мне? - все еще улыбаясь, заговорила девушка.
- Да, собственно, уже понравился, остаются лишь некоторые детали, - Оанн говорил с вызовом, не отводя глаз от Григория, - меня лишь останавливает болезненная реакция вашего приятеля. Мне кажется, он тоже имеет виды на вас. Не правда ли, Гриша?
Тот вскочил с места и хотел было подойти к Оанну ближе, но отчего-то не смог, и, тяжело вздохнув, обессиленно сел на пол, не сводя своего взгляда с пришельца. Григорий стал учащенно дышать, будто только что закончил борьбу с кем-то.
- Во-первых, не Гриша, а Григорий Яковлевич! – запыхавшись, заговорил он, - а, во-вторых, да, мне Катя тоже нравится!
- Уважаемый Григорий Яковлевич, поверьте, Катя в состоянии сама определить, кому она сможет подарить свою драгоценную взаимность, - продолжил Оанн, - а ваша болезненная реакция неуместна, так как могла поставить вас в неудобное положение.
- Послушайте, Оанн, вы что же, прибыли сюда в поисках партнерши или для исследований, как вы изволили выразиться, нашей культуры и бытия? – довольно строго спросил профессор.
- Не знаю, удивлю ли вас, но одно другому не мешает, а даже помогает. Мне очень интересны ваши реакции. А Катя в моем понимании просто очаровательна! Катя, если вы запретите мне проявлять свою симпатию к вам, я тут же прекращу это делать! - Оанн вопросительно взглянул на Катю.
- Ну, что вы, жарьте! Респект, Оанн! – со смехом сказала Катя.
- Ну, знаете, это уже слишком! Я надеялся на серьезный научный диспут, а стал свидетелем банального волокитства, переходящего в… - Григорий запнулся и, набрав воздуха в легкие, выпалил, - ****ство!
После Гришиного выступления в опустевшей аудитории вдруг опять появилась ворона, словно только и ждала своего выхода после условной реплики. Ребята обернулись на нее, а затем снова на Григория, который театрально встал, несколько выпятив свою грудь, будто выражая готовность принять геройскую смерть от превосходящих сил противника.
Все, не сговариваясь, дружно расхохотались, а Катя даже смахнула выступившие от смеха слезы на глазах.
- Гриша, я недаром считал тебя гордостью этой группы! – проговорил, отсмеявшись, профессор.
Дольше всех смеялся Оанн, но его смех, скорее, походил на искусную имитацию, так как глаза его вдруг стали желтыми, а череп, как показалось, удлинился.
- Уважаемый Григорий, я имею представление о человеческом юморе не только в XXI веке, но, поверьте, и в более давние времена. Готов присудить вам первое место за остроумие! Ведь даже гениальная острота, сказанная не вовремя, теряет свою прелесть. Вы подгадали на все сто процентов! Но хочу вас заверить, что до того самого «****ства», о котором вы говорили, не дойдет, – сказав это, Оанн подошел к вороне и подставил ей свое плечо, на которая она тут же спланировала, - но хотелось бы все же уточнить, что вы имеете под словом «****ство»? Если тем самым вы хотели оскорбить прелестную Катерину, то я сумею постоять за ее честь, имейте в виду! На дуэль не вызову, так безмерно ценю человеческую жизнь, но покалечить вас смогу.
Всем стало очевидно, что только теперь слова Оанна полностью совпали с его настроением. Хищный взгляд полностью соответствовал угрозе, произнесенной им. Если понятие «холодный ужас» могло материализоваться, то сейчас был самый подходящий случай – все одновременно почувствовали озноб и некую волну холода, потянувшую со стороны Оанна. Воцарилась немая пауза, которую никто не знал, как прервать. Катя подошла к Грише и, ласково положив ему на плечо руку, негромко заговорила:
- Гришенька, мы же с тобою были всегда друзья, и ты сам мне говорил, что если и влюбишься, то только в женщину старше тебя и умнее! Так ведь? Я ни по одному параметру не подхожу!
Гриша, насупившись, продолжал молчать, искоса поглядывая на Оанна. В этот момент встал из-за стола Михаил Ильич, и медленно подойдя к пришельцу, сел на стул рядом с ним.
- Надеюсь, вы не серьезно, уважаемый гость? - спросил профессор, сделав логическое ударение на «уважаемый гость». - Я с радостью готов пообщаться с вами, но лишь при условии, что ваше поведение не будет выходить за рамки приличий, я имею в виду высказанные угрозу в адрес моего студента.
- Михаил Ильич, я знаю, ваше время – время гуманизма и очень часто пустой болтовни, за которой скрывают подчас обычную трусость. Я сформировался как личность в таком обществе, где за слова привыкли отвечать, а честь дамы стоит дорого! Или вы придерживаетесь иных взглядов? – Оанн говорил это уже сам, а брелок, ранее помогавший ему, исчез в едва заметном углублении серебристого комбинезона под правой ключицей.
- Так-то оно так, но согласитесь, что ваш противник заметно уступает вам по всем параметрам. Это не честно, в конце концов! – было заметно, как волнуется профессор.
- Да, не волнуйтесь так, Михаил Ильич! Я просто решил преподать маленький урок вашему студенту, но мой педагогический талант, возможно, преувеличен. Но я все равно надеюсь, Григорий усвоит простое правило, что не следует идти на открытый конфликт, где его позиции явно проигрышны по всем статьям.
- Хорошо, мы усвоили ваш урок, Оанн. А теперь скажите, отчего исчез ваш прибор, отвечающий за перевод? Вы сами можете общаться напрямую, без помощи техники? – Катя решила перевести разговор на другую тему.
Тем временем было заметно, как внутри Григория боролись два чувства – страх и негодование. И проницательный профессор с облегчением отметил про себя, что страх победил.
- Все просто: для процесса адаптации мне требуется не так много времени. Мое сознание уже научилось понимать вашу речь, формулировать и высказывать свои мысли. А теперь я хочу вместе с вами побывать на следующем семинаре, если вы, Михаил Ильич, не против, а потом прогуляться по самым вашим любимым местам. Екатерина, если вы будете столь любезны, я принял бы ваше предложение погулять. Специально говорю для Григория: если Катя скажет «нет», то я смиренно удовольствуюсь обществом Михаила Ильича! – Оанн заразительно рассмеялся, забавно размахивая руками. Все, кроме Григория, тоже расхохотались.

Новые
Все попытки подняться и пройти по прямой заканчивались падением сразу после того, как небольшого роста человекоподобное существо с косматой головой черного цвета вставало и, раскачиваясь, делало несколько неуверенных шагов. Эта особь находилась за стеклом в камере размером пять на пять метров, где стоял небольшая прозрачная капсула, наполненная маслянистой жидкостью. Существо, прежде чем встать, пристально взирало на три фигуры в серебристых комбинезонах, стоявших напротив него за стеклом. Казалось, будто этот косматый субъект пытается сказать нечто важное, но рот его безмолвно открывался, а звуков не издавал. Пробормотав что-то, существо обессилено рухнуло на пол и, загребая руками, как во время плавания, поползло в сторону троицы, стоящей снаружи. Игиги за стеклом безмолвно наблюдали за происходящим в камере. Косматое создание, беспомощно размахивая руками и ногами, было все измазано какой-то маслянистой субстанцией и представляло собой весьма жалкое зрелище.
- Опять падает? – спросил наконец Энки, стоявший справа от женщины, одетой в серебристый комбинезон, сверху покрытый одеянием, напоминавшем бирюзовую тогу.
- Да, наши эксперименты упираются в какой-то невидимый барьер. Мы перепробовали все! Необходима структурная перестройка сознания, - спокойно, но с легким оттенком разочарования сказала женщина и отошла от прозрачной камеры. Перед ней возникла голограмма, изображающая всевозможные схемы и ДНК-модели.
- Скажи, моя несравненная Нинхурсаг, сколько еще времени может занять создание полноценного нового помощника? – озабоченно спросил Энки, не отрывая глаз от существа, беспомощно ползающего по полу в камере.
- Ты же знаешь, мой дорогой, я почти уже перестала спать. Все время провожу здесь, в лаборатории. Наша цель – создание максимально похожего на нас помощника, который был бы полностью подчинен нашей воле и наделен достаточными возможностями для работы в шахтах и снаружи, - Нинхурсаг внимательно рассматривала схемы и модели ДНК на голограмме, - нам нужно наделить этих человекоподобных такими ДНК, которое не встречаются здесь больше нигде. Иначе вся их эволюция сведется лишь к усовершенствованию физиологических свойств, позволяющих выживать в дикой природе Земли. А я думаю, мы должны наделить их мозг такими качествами, которые позволят им изменять окружающий мир, то есть не приспосабливаться самим, а сделать Землю пригодной для нашего комфортного существования!
- Ты, Нинхурсаг, максималистка! – сказал Энки. - Но ты же знаешь, что как вид мы уже обречены на вымирание или жесткую трансформацию, которую переживут далеко не все. И комфортное существование не так уж и важно сейчас. Мы должны продлить дни жизни нашей планете, дабы как можно больше наших собратьев смогли перейти в иную форму бытия.
- Мы даже не решили, во что мы будем трансформироваться в надежде сохранить сознание и весь наш эволюционный опыт. Есть десятки возможных вариантов, и старейшины вроде Энлиля склоняются к неорганическим формам существования как самым надежным. Ведь они не подвержены быстрому старению и смерти. И наше мнение пока в меньшинстве. Или ты тоже решил отказаться от белковых форм существования? –Нинхурсаг подошла к Энки и нежно положила свою руку на его плечо.
- Нет, я по-прежнему считаю, что только органика является самым эффективным способом выживания нас как вида. Да, конечно, это связано с большими рисками, но мы можем развиваться и меняться, а не только быть носителями информации и опыта для разнообразных обитателей Вселенной! И еще неизвестно, появятся ли они когда-нибудь? И кому тогда будет нужен этот хлам?..
- Но мы сохранимся в вечности, мой дорогой братец! И такого хочет всякий обитатель Вселенной! – заговорил вошедший игиг, выделявшийся ростом и величественным головным убором в виде конусовидной шляпы с наростами, напоминающими рога, - а если тот вид органики просто погибнет под натиском черной дыры или иных страшных сил Вселенной? Мы растворимся в космосе, не оставив и следа?
- О, нас осчастливил своим визитом наш владыка, правитель Вселенной, усмиритель бурь и ураганов, блистательный Энлиль ! - сказал Энки, разводя руками в виде приветствия.
- Мы находимся в ситуации, когда принятое решение будет влиять на весь дальнейший ход нашей истории. И такое решение мы будем принимать совместно со старшими игигами, - Энлиль пристально посмотрел на Энки. – Ты мудр, брат мой, но во многих знаниях открывается пространство для многих печалей, не так ли? И мудрецы пересчитывают свои ошибки… Поэтому наши законы требуют коллегиальности в принятии таких решений. Собственно, я прибыл к вам для согласования нашей позиции и очень надеюсь, что эта встреча станет плодотворной! Но прежде расскажите мне, как обстоят дела с нашими помощниками. А то страсти среди игигов в шахтах уже накалились. Мы ведь мобилизовали всех?
- Да, я понимаю тебя, Энлиль. Наше сокровище прекрасная Нинхурсаг уже в шаге от результата, которого мы все ждем. Я был недавно у игигов и поведал им о наших достижениях - они находятся под большим впечатлением, но готовы еще подождать. И впрямь, мы подошли к рубежам, за которыми нас поджидает успех. И вот здесь я хотел бы посоветоваться о той идее, которая пришла в мою голову - а что если мы нашу работу над помощниками превратим в работу над носителями нашего разума? Так мы сможем одним ударом поразить две цели! Мы создадим помощников, надежных и безотказных трудяг, и сможем закрепить нашу ДНК в молодом носителе, дав ему шанс развиваться и затем стать нашим наследником… У нас появится уникальная возможность сохранить наш геном, как в надежном банке «Золотой вклад»!
По раскрасневшемуся лицу Энки было заметно, как он взволнован, излагая свою идею.
Нинхурсаг восторженно наблюдала за своим мужем и братом, пока он говорил, выражая мимикой не только полное согласие, но совершенный восторг.
Энлиль, слушая Энки, бродил по небольшой лаборатории и ничего не говорил. Затем он подошел к прозрачной перегородке, отделявшей подопытное существо, сидевшее на полу с бессмысленной улыбкой блаженного идиота.
- Ему не хватает только стекающей по уголкам рта слюны, чтобы довершить законченный образ нашего помощника, - произнеся это, Энлиль резко повернулся к Энки и Нинхурсаг и заговорил тихим, но решительным тоном, - я только сейчас прибыл из Арали . Там опять мятеж. Мне пришлось быть очень жестким. Многие наши собратья пострадали. Кого-то уже нет в живых, а кто-то будет отбывать наказание в еще более ужасных условиях. И я прибыл сюда, - голос Энлиля повышался, а глаза его стали просто сверкать, - чтобы сообщить вам, что каждый день работы наших братьев в условиях, не свойственных привычной среде обитания, будет грозить новыми бунтами! Это во-первых… А, во-вторых, твои рассуждения о носителе нашей ДНК станут темой обсуждений на совете мудрейших лишь только тогда, когда наши шахты будут работать бесперебойно благодаря усилиям новых помощников, наших рабов! Если в течение ближайшей земной недели мы не отвезем новых рабов в шахты, то вы с Нинхурсаг отправитесь в Арали и вначале объясните причину, по которой прибыли одни без сотен рабочих, а потом и сами вместе с ними будете добывать столь необходимое нам золото, пока ваши помощники не придут по своей воле к вам на помощь! - последняя фраза Энлиля уже была почти криком, свидетельствовавшем о крайней степени возбуждения. Энки и Нинхурсаг давно не видели его столь яростным. Было очевидно, что ему пришлось непросто в поселении игигов, отвечавших за добычу руды: там произошло вопиющее – восстание.
После столь эмоциональной речи Энлиля воцарилась тишина, которую, зная характер младшего брата, выдержал Энки, славившейся своей мудростью не только в точных дисциплинах, но и в психологии. Переждав, когда буря в душе Энлиля утихнет, к нему подошла прекрасная Нинхурсаг, которая, сняв белоснежный колпак ученого, распустила свои великолепные волосы, напоминавшие огненный шар из мелких завитков медного цвета. Сотни тысяч сердец начинали усиленно биться от одного этого вида, а уж если начинала говорить прекрасная богиня, то самые мудрые мужчины теряли способность сопротивляться стройной логике ее рассуждений.
- О, мудрейший правитель нашего народа! Мы здесь знаем – только твое могущество и мудрость позволили тебе остановить восстание игигов! И поверь, нам больно это слышать, так как мы сами там были недавно и сумели, как мне казалось, убедить их, что помощь близка и мы стоим на пороге великого этапа в нашей истории. Уже через два дня ты увидишь полноценного рабочего с разумом, позволяющим исполнять даже сложные приказы игигов в шахтах и не только! Эти живые орудия смогут собирать урожаи столь необходимого продовольствия, которое мы добываем сами, - говоря это, Нинхурсаг плавно подошла к Энлилю, усевшемуся в кресло напротив стола с химическими реагентами и прочими научными приборами, и села на пол, положив свою прекрасную огненно-медную голову ему на колени.
Было видно, как на глазах стал смягчаться Энлиль. Он погладил волосы богини и уже дружелюбнее взглянул на Энки.
- И что скажет на это мудрейший из игигов, несравненный Энки? Подтверждаешь ли ты слова своей прекрасной сестры и жены?
- Брат мой! Вначале прошу принять нашу благодарность за своевременное вмешательство в разгоравшееся восстание. А теперь прошу меня выслушать! Мы с Нинхурсаг предлагаем тебе не только бессловесных тварей, работающих по принципу, «подай-принеси», а хотим предложить тебе саморазвивающуюся биомодель разума, способного к эволюции. Давно уже не секрет, что мы как биологический вид находимся на грани исчезновения, а если учесть те трудности с атмосферой нашей родной планеты Нибиру , то пора задуматься и о преемниках, способных сохранить наши многочисленные знания, которые могут стать основой новой цивилизации, построенной по нашим правилам. То есть мы сможем повторить опыт нашей цивилизации на этой планете! Мы уже смогли внедрить нашу ДНК в некоторых обитателей Земли. Да, они еще не совершенны и не способны мыслить подобно славным ануннакам , но теперь вопрос только во времени! Но если наш Создатель будет благосклонным к нашим стараниям, то уже через семь дней мы создадим новый мир, обитатели которого унаследуют наш разум и способность размножаться!
Энлиль встал и опять подошел к прозрачной перегородке, отделяющей игигов от беспомощного и жалкого существа, сидящего там на полу. Долго, в задумчивости разглядывая подопытного, который с удивлением рассматривал свои пальцы на руках, Энлиль наконец произнес:
- Разум – это плод, который можно есть только созревшим! Начни его потреблять немногим ранее или позднее положенного срока, отравишься! Вы же понимаете, что процесс познания и овладения разумом, схожим с нашим, подразумевает сложный и длительный путь эволюции, даже по нашим меркам… Увидит ли наш великий народ результат своих усилий?
- Да, ты прав в своих опасениях. Конечно, сразу наделить их разумом, схожим с нашим, не получиться, но, во-первых, у нас нет такой задачи. Они должны лишь быть сильны, здоровы и исполнительны. Это мы обещаем, а, во-вторых, я гарантирую, что они смогут воспроизводиться, то есть размножаться, передавая накопленный опыт и знания своим потомкам, улучшая свой мыслительный аппарат и миропонимание. Через несколько поколений их мозг не будет сильно отличаться от нашего, но его когнитивные способности, конечно, здорово отстанут, - сказал Энки.
- Да, и естественно, на первых этапах мы будем активно помогать им, наделяя их знаниями, необходимыми в строительстве своей цивилизации, - вмешалась Нинхурсаг, - это будет своеобразная цивилизационная прививка, включающая в себя все основные необходимые дисциплины для дальнейшего развития и совершенствования.
Опять воцарилась тишина в лаборатории, прерываемая лишь характерным пощелкиванием приборов и бормотанием человека за перегородкой.
Наконец Энлиль повернулся в сторону стоявших за его спиной Энки и Нинхурсаг, на его лице играла улыбка.
- Как назовем наших братьев меньших? - спросил Энлиль, указывая на сидящую на полу особь с копной черных волос.
- Черноголовые? - неуверенно сказала Нинхурсаг.
- Ну, что ж, значит так тому и быть! –сказал Энлиль, обнимая Энки и Нинхурсаг.
- Но давайте разобьем нашу работу на два этапа: первый – вы создаете надежных помощников для наших собратьев, а затем, с учетом накопленного опыта их эксплуатации, перейдем ко второму этапу – прививке цивилизации, когда мы наделим усовершенствованную модель человека разумом, схожим с нашим, и начнем передавать знания по приручению окружающего их мира.
- Но ты же прекрасно знаешь, Энлиль, что эта история не может быть линейной, и наверняка эти создания будут сбиваться с поступательного пути развития, возвращаясь к дикости, теряя обретенные навыки и стремясь самоуничтожиться. Все бы ничего, но они ведь носители нашей ДНК и продолжатели нас. Поэтому мы будем внимательно следить и помогать им в самые критические моменты.
- О, непременно! Если только эксперимент не надоест нам! – улыбаясь сказал Энлиль, - ты же знаешь, брат мой, я люблю быстрый результат!
В этот момент черноволосое существо подошло к прозрачной перегородке и уткнулось в нее головой прямо напротив игигов, расплющив нос. Выражение лица было очень грустным. Создавалось впечатление, будто оно явно о чем-то молило.
- Так все печально? – спросил Энлиль. - Вы не могли наделить его толикой счастья?
- Он явно подозревает, что его ожидает долгий и тернистый путь эволюции, полный горестных потерь и неудач…- с печальной улыбкой предположила Нинхурсаг.
- Видимо, внутренний голос подсказывает ему: впереди ждут проблемы. Но мы наполним его счастьем неведения и отправим в закрытый виварий на первое время, где у него будет все для счастья, - заявил Энки.
- Итак, через семь дней мы доставим нашего нового раба в шахты и устроим показ, заявив, что через месяц всю грязную и черную работу эти черноголовые возьмут на себя? - - строго спросил Энлиль.
- Все так, наш мудрый правитель, – сложив ладони, смиренно сказал Энки, - за это время мы создадим нашим трудящимся собратьям достойных помощников, внедрив нашу ДНК в пока еще несовершенный мозг! Наши эксперименты уже дали предварительные результаты: существуют сотни подопытных тварей, созданных при помощи экспериментов в нашей лаборатории, но они не способны принять в лоно своего сознания даже простые знания, позволяющие запустить механизм интеллектуальной эволюции. Они способны только выживать и только в благоприятных условиях.
- Мой брат, твои амбиции всегда восхищали меня. Мои же задачи значительно проще, ты это знаешь, но я солидарен с твоими намерениями. Да будет так!

Шахты
В шахтах, на центральной подземной площадке, где располагались многоярусные устройства подъема столь необходимой руды, стали собираться игиги. Многие из них с трудом передвигались.
- Работа под землей приостановлена! Все знают, что мы уже не можем здесь работать как приложения к механизмам, которые добывают ценное сырье! Мы требуем хотя бы ротации, если они нет могут нас освободить от тяжелого труда! – вскрикнул Гибил, вокруг которого собрались прочие игиги, - либо мы свернем всю работу здесь, либо сможем наслаждаться голубыми небесами и первозданной зеленью этой планеты. Она способна дарить радость!
- Конечно, мы все здесь в подземелье изнемогаем, и не только физическое истощение, но и моральное привело нас к протесту, но Гибил, согласись, что разрушение оборудования и прекращение работ могут стать причиной гибели всей нашей древней цивилизации. Да, нам всем тяжко находиться в подземелье, и это намного хуже, чем под волнами морей, где мы добывали столь важное для нас золото! Наш организм испытывает тяжелейший стресс от отсутствия естественного света и воздуха. Многие наши собратья добровольно уже закончили свой путь и ушли к праотцам. Но мы знаем, премудрый Энки скоро приведет нам множество помощников, способных выполнять нашу работу под землей, поэтому я предлагаю дать еще время нашим старшим братьям, чтобы наконец решить этот вопрос! – заговорил Илабрат, повернувшись к игигам.
- Ты всегда был любимцем Ану, нашего праотца, и мы с уважением относимся к твоей мудрости и опыту! Но сколько еще нам ждать? – ответил неугомонный Гибил, огонь из шляпы которого символизировал его работу по плавке породы, перекрывающей путь к драгоценной руде.
Вдруг среди игигов появилось голографическое изображение Энлиля. Он был торжественно одет, как перед священным ритуалом. На нем была блестящая тиара с шестью наростами, напоминающими рога быка, сверкающий хитон теперь имел золотистый цвет под стать его волосам, глаза Энлиля были огромны, как и у всех игигов, и сверкали огнем божественной энергии. В руках он держал драгоценный рундучок с доступом к великому МЭ. От неожиданности все игиги расступились, образовав полукруг.
- Поздравляю вас, братья мои, с двумя знаменательными событиями! Первое: через семь дней у вас появятся помощники, на которых вы сможете взвалить все свои заботы и дела, связанные с добычей нашей драгоценной руды! А второе: это мое прощение все тех, кто участвовал в бунте, который парализовал нашу работу здесь на некоторое время. Нам даже пришлось увеличить добычу золота из другого континента, где такие же братья ведут круглосуточную работу. Итак, через неделю будет праздник, на котором отметим новую эру нашей цивилизации, когда весь черный и неблагодарный труд ляжет на плечи наших новых рабов, созданных по образу и подобию нашему. Они будут понимать команды и быстро их выполнять со всем старанием, на которое будут способны!
Игиги, окружившие голограмму Энлиля, молча наблюдали за ним. Никто не произнес ни слова.
- Отчего ты не появился сам среди нас, Энлиль? Или страх сковал твою волю? Ты же знаешь, что общение через голограммы, как правило, используют при малозначимых коммуникациях. А ты собираешься здесь предотвратить бунт и вселить надежду в иссохшие от страданий наши сердца! – заговорил старец Илабрат, бывший помощник самого Ану, - я вот сам прибыл сюда, несмотря на свой возраст, так как понимал всю серьезность бедствия, свалившегося на нашу планету. Я стар, а глаза мои уже плохо видят, пальцы дрожат, но здесь, среди своих братьев, исполняю свой долг. Ты должен быть с нами сейчас, Энлиль!
- Да, с нами!! С нами! – закричали вразнобой прочие игиги. - Вы наслаждаетесь на небесной станции, где столько комфорта, а мы вынуждены здесь спасать нашу общую планету!
Голограмма Энлиля вспыхнула изумрудным светом так ярко, что большинство игигов закрыло свои глаза ладонями или зажмурилось, настолько нестерпимым был свет.
- Вы все прекрасно знаете, что каждый, кто оказался здесь, в подземельях этой планеты, искупает разной степени свои провинности. И, как правило, они связаны с непослушанием или откровенным бунтом. И кара моя заслужена вами. Не вам ли не знать: наказание неминуемо! И видимость вашего добровольного заточения в земных шахтах соблюдена лишь для того, чтобы ваша гордыня не страдала. Я на многое могу закрыть глаза, но только не на открытый бунт, который вы сейчас и начинаете! Так, слушайте, нефилим : вы будете пребывать здесь во мраке заточения ровно до тех пор, пока я не решу вас освободить! И воля моя будет зависеть лишь от вашего усердия, а помощь - от воли брата моего Энки и сестры моей Нинхурсаг! Если же кто ослушается моих слов, ослепнет здесь же и лишиться своего МЭ, уподобиться животным, пожирающим траву и падаль здесь, на Земле! И для этого мне не надо пребывать здесь лично! Теперь я хочу сказать несколько слов для почтенного старца Илабрата, единственного, появившегося здесь по своей воле, и не повинного ни передо мною, ни перед очами нашего Создателя! Мудрости проще вселиться в седую или даже лысую голову, так вот, слушая тебя, я понял, что иногда ей тесно и некомфортно в голове, независимо от наличия седых волос или их отсутствия. Такие головы пусты, как старый заброшенный склеп, где все уже сгнило и стало прахом. Твои заслуги перед отцом нашим не делают тебя неуязвимым! Ты можешь совершать ошибки, но теперь отвечать за них будут и твои товарищи! За дерзость слов твоих я наказываю вас всех запретом на выход из шахт даже после окончания вашего рабочего дня. Вы будете там жить ровно до того момента, пока я не разрешу вам предстать пред моими очами.
- Это же… - один из игигов, держа глаза закрытыми, решил выкрикнуть свой протест, для чего поднял руку и приблизился к голограмме Энлиля. Сразу же послышался треск и посыпались искры, как при сильном разряде тока, а появившийся дым скрыл происходящее в зале. Как только дым рассеялся, стали заметны удрученные фигуры игигов, многие из которых кашляли и по-прежнему закрывали ладонями глаза. Кто-то даже стонал. Игиг, который хотел выразить свой протест, просто исчез, как во время фокуса у провинциального факира. Но изображение голограммы, наоборот, увеличилось и стало ярче. Энлиль бесстрастно наблюдал за игигами.
- Кто-то еще хочет высказаться? Я готов выслушать конструктивные предложения по увеличению добычи руды, а все прочее только когда улучшиться мое настроение. А вы, наказанные игиги, сильно испортили его мне. И до тех пор, пока оно не улучшится, я готов общаться с вами только по вышеназванной теме! – Энлиль это не столько сказал, сколько прорычал, и его изображение в конце выступления стало черно-белым.
Илабрат обхватил голову руками и завыл грудным голосом, от которого у всех присутствующих мороз по коже пошел. Все растеряно молчали, понурив головы.
- Это проклятие будет тяжким испытанием для нас! – воскликнул один молодой игиг.
Постепенно усиливающийся писк наполнил зал, где были игиги. Именно таким звуком начинался трудовой день игигов, когда они вынуждены были спускаться в шахты для работы. Всем стало ясно, что их ждет тяжкий труд, и они уныло поплелись на выход.
Энки устало опустился в огромный бассейн с искрящейся водой, источавший сложный букет ароматов диких трав и благовоний. В нескольких местах бассейна били небольшие фонтанчики. Медленно плавая, Энлиль повернулся на спину и увидел прямо над собою огромное ночное небо, усыпанное мириадами звезд. Он знал: где-то там, в космосе, вращается его родная планета, где его народ с таким нетерпением ждет помощи в виде золотоносной руды, добываемой здесь. Но он так давно находился на Земле, что кажется, истинное счастье может испытывать только здесь.

На дачу!
Отсмеявшись, Михаил Ильич обратился к Оанну:
- Оанн, а давайте сформулируем ваши конкретные цели. Что, кроме общих впечатлений,вы хотите получить от нас? И в качестве бонуса – для чего именно?
- Первое: я, как представитель цивилизации, превосходящей вас по развитию, заинтересован в личностном контакте, который позволит мне создать ваш психологический портрет. Конечно, мы следим за вами давно, но эмоции непосредственного общения несравнимы с впечатлениями стороннего наблюдателя. Наши беседы еще не подразумевают межцивилизационный контакт. Даже если вы расскажете кому-либо о наших встречах, то вряд ли кто-либо вам поверит. Я всегда сумею обратиться в ворону, а даже если останусь в своем нынешнем облике, то тут же опровергну все ваши слова о наших взаимодействиях. Мы успешно создали медийный образ полусумасшедшего, который грезит своими рассказами о встречах с «инопланетянами». Предлагаю не тратить на это время и силы. Говорю это особо для Григория, зная, как он эмоционально не расположен ко мне. Теперь второе: мне очень важен спектр ваших эмоций в различных ситуациях при контакте со мною. Я просто хочу предупредить, что с моей стороны возможны специальные провокации, после которых я попытаюсь проанализировать ваши реакции. Не волнуйтесь, ничего из этого не будет представлять опасность вашему или ваших близких здоровью. И главное, не пытайтесь без моего предварительного согласия касаться меня или тем более причинить мне вред. И я говорю не только и не столько о физическом, но и эмоциональном негативном воздействии. Не забывайте, что мои возможности по сравнению с вашими беспредельны, и если я почувствую даже ментальную угрозу для себя, то инстинктивно буду защищаться, чем могу причинить непоправимый вред вам.
- Ну, прям запугали нас, так и хочется поскорее домой попасть, - глядя исподлобья, заявил Григорий, - как же вы будете отслеживать наши реакции на ваши провокации, если мы ограничиваем себя вашими пугалками? То нельзя, другое нельзя. Где, спрашивается, чистота эксперимента?
- Справедливое замечание! Но, Гриша, я предупредил вас о возможных последствиях в случае, если вы предпримете определенные действия, несущие вред непосредственно мне. А эмоции вы можете переживать сколько угодно, и я не собираюсь вас ограничивать в вашей ненависти ко мне, если таковая возникнет, просто не советую совершать поступки на основе ненависти. Эмоции ваши я буду считывать в автономном режиме! Теперь относительно вашего, Гриша, испуга: если так страшно, так я никого силком здесь не держу, вы все вольны удалиться. А общаться я буду лишь с добровольцами. И поверьте, я найду их в вашем же университете или в других наподобие вашего!
- Хорошо, Оанн, будем считать, наши разногласия исчерпаны. Я заверяю вас, что мы учтем все ваши пожелания.
Быстро стемнело за окном. Приближался вечер.
- Послушайте, я хочу пригласить вас всех к себе на дачу! Там сейчас никого нет. Родители приедут не раньше следующих выходных. Мы могли бы устроить барбекю-шоу! –предложила Катя.
- Отлично, я принимаю предложение! – с улыбкой сказал Оанн.
- И я тоже готов провести вместе этот уикенд. Сегодня же пятница-развратница! - с вызовом сказал Гриша.
- Ну, разве я смогу оставить без попечения своих несмышленых студентов? Конечно, я тоже еду.
Больше в комнате никого не оказалось. Лишь грустная ворона скучая расхаживал по грязному подоконнику, старательно что-то выискивая там.
- А вот скажите, Оанн, как вы в вашей цивилизации решаете проблемы перемещения в пространстве? На лошадях, на ящерах или пешком? – Гриша задал вопрос с едкой улыбкой на лице, - а то машин у нас нету, даже наш профессор при его зарплате может позволить только такси по выходным.
- Гриша, уж так не надо принижать уровень жизни российской интеллигенции! – со смехом заметил профессор Гишпанский. – Может, на машину я и не накопил, но купить бутылку-другую приличного игристого с крымских берегов я еще смогу.
- Поверьте, Михаил Ильич, я прекрасно осведомлен об уровне жизни профессорского состава университетов России и никаких иллюзий по этому поводу не питаю! И транспорт обеспечу нам всем отменный! Он самый удобный, поверьте. Нам всем надо будет одеть эти браслеты и встать друг за другом, положив руку на правое плечо впередистоящего. Больше ничего то вас не потребуется.
- Да, это все здорово, а как же шампанское и устрицы?! – возмущенно спросила Катя, - я без шампанского отказываюсь ехать на дачу!
- Да будет вам все! Только не переживайте по пустякам! Катенька, я обещаю, что несколько ледяных бутылочек от Моет и Шандон империал брют украсят наш уикенд. Надеюсь, ваш изысканный вкус удовлетворит мой выбор? – говоря это, Оанн взял в руки ладошку Кати.
- Оанн, вы ведете себя, как светский обольститель из бульварных романов XIX века. Это не столько пугает, сколько настораживает! – Катя пристально посмотрела в его глаза.
- Вот-вот, я и говорю, что бдительность терять нельзя. Катенька, ты забыла свою сумку. Не волнуйся, я взял ее, - Гриша говорил спокойным тоном, но по нервному подрагиванию пальцев его рук было заметно, как он волнуется.
- Катя, обещаю, сюжет этого романа будет нетривиальным! И его герои проживут эти выходные ярко и незабываемо! Верите? – Оанн говорил громко, с широкой улыбкой на лице. - Итак, я встаю первым, за мною Катя, затем Гриша, который теперь отвечает за Катину сумку, и, наконец, Михаил Ильич!
Все начали с интересом и удивлением рассматривать предложенные пришельцем браслеты – они отличались тонкой ювелирной работой, замысловатыми узорами, которые, поблескивая, немного меняли свое расположение по отношению друг к другу. Никто так и не определил, что это за странный металл.
Наконец, после чреды острот, взрывов хохота и препирательств, все выстроились в колонну, которую замыкал профессор Гишпанский. Все, кроме Оанна, были настроены на розыгрыш и готовы поддержать эту шутку необычного гостя. Но - о, чудо! - не прошло и мгновения, как вся компания оказалась на приусадебном участке дачи, принадлежавшей Катиным родителям.
Вначале все растеряно оглядывались, находясь по-прежнему в колонне и держась рукой за плечо впередистоящего. Затем Оанн, отойдя в сторону, сел на скамейку напротив террасы. Профессор и ребята молча разбрелись по участку.
- Да, точно, моя дачка, - чуть слышно произнесла Катя, - я в шоке. Как вы это сделали, Оанн?
- Видишь мою бороду, Катя? Я просто вырываю по волоску и выполняю все пожелания! – сказал шутливо тот.
- Так у вас же не было бороды вначале нашего знакомства! И шевелюры такой не было. Вы были лысый и хищный. А теперь обаятельный бородач атлетического телосложения! Как вам это удается? – восхищенно спросила Катя. - Надо было сделать наоборот. Вначале нашего знакомства вы должны быть с мощной бородой, а после, удовлетворив все мои хотелки, безбородый и лысый!
- Да, удивили, так удивили… - растерянно поддержал Катю профессор, все никак не смирившись с фактом, что вдруг оказался на даче.
- Уж не дьявольские ли это шутки? - настороженно спросил Гриша.
- Поверьте, если транспортировка через нуль-пространство для меня не проблема, то мгновенная коррекция внешности – пустяк, о котором и говорить не стоит. Объяснять физику этих явлений бессмысленно, так как ваш понятийный аппарат не в состоянии будет переварить мои резоны. Давайте радоваться жизни! Вон там, у дверей, стоит сумка-холодильник с французским шампанским и закуской.
- Я предлагаю развести костер! Давайте быстро соберем хворост и сушняк поблизости, - все обратили внимание, как оживился Михаил Ильич, который стал говорить быстро и громко, чего раньше за ним не замечалось. Оанн начал внимательно следить за ним.
- Михаил Ильич, вон там, в углу нашего участка, в сарае, лежат дрова, можно их использовать. А дома у нас есть камин - можем и там развести огонь.
- Нет-нет, давайте, пока погода позволяет, устроим костер здесь! – сказав это, профессор метнулся в сторону сарая за дровами. За ним последовал Гриша. Оказавшись один на один с учителем, юноша заговорил негромко, но весьма эмоционально:
- Михаил Ильич, я не знаю, как вам, но мне все это не нравится. Странный тип этот Оанн. Мне становится страшно не столько за себя, сколько за Катю. Он же явно ухлестывает за ней. Она младше его лет на двадцать, как минимум.
- Гришенька, я полагаю, его, как ты говоришь «ухлестывания» укладываются в примитивную схему влечения людей противоположного пола. Я понимаю твою озабоченность и обещаю, в случае если его влечение к Кате станет навязчивым, я вмешаюсь сразу же. Но если она решит ответить ему взаимностью, то это, согласись, их право. Она уже не ребенок, ей двадцать лет все-таки! Все знают в группе, что Катя нравится тебе. И у тебя есть такие же права на нее, как и у нашего странного гостя. Заставь ее восхищаться собой в большей степени, чем кем-либо. И тогда ее сердце будет принадлежать тебе. Только не будь агрессивен. Старайся использовать больше юмора и быть непредсказуемым, иначе уподобишься всем отвергнутым ухажерам. А они могут вызывать только жалость.
Выслушав сказанное Гишпанским, Гриша ничего не ответил, только растеряно посмотрел в глаза профессора и поправил свои очки. Набрав дров и захватив топор, они вернулись к небольшой площадке, где находился мангал.
Катя уже накрыла импровизированный стол в саду, недалеко от мангала.
- Я нашла две бутылки французского шампанского, фрукты, овощи, лепешки и сыры. Больше там ничего не было…, - несколько разочаровано заявила Катя.
- Прекрасная фея моя, на что ты еще рассчитывала? – удивился Оанн.
- На большую щедрость, мой джинн! – со смехом сказала Катя.
- Незаслуженная щедрость – прямая дорога к пресыщенности, а оттуда – к разочарованиям и беспробудной тоске. Поверь, этот маршрут исхожен миллионами ног. Ты же не хочешь быть разочарованной? – спросил Оанн, подойдя вплотную к Кате.
- Нет, не хочу, - испуганно сказала Катя, отпрянув от Оанна, - от вас пахнет какой-то дикой и горькой травой, отчего начинает кружиться голова. И мне страшно… - помолчав, она добавила, - полагаю, вы хотите секса со мною, так ведь? И к тому же без обязательств?
Оанн расхохотался и сел на стоявший рядом пластиковый стул.
- Катюша, я и не предполагал, что в культуре вашей эпохи принято быть столь откровенным в амурных делах. Хорошо, теперь закроем данный пробел в моей подготовке. И если быть настолько откровенным, я могу изложить прямо все мои намерения, это сэкономит нам уйму времени и кучу нервных клеток Гриши, - Оанн улыбнулся, поглядывая в сторону Гриши и Михаила Ильича, которые старательно, но не очень умело разводили костер, - так вот, предложения просты, как потуги ваших друзей у костра: Да, я хочу не просто секса с тобою, Катя, мне нужен плод нашей страсти, который ты выносишь в своем чреве, а после я его заберу с собой.
Катя ошарашено смотрела на Оанна, не помнимая, шутит он или нет. Оанн по-прежнему улыбался, будто предлагал совместную велосипедную прогулку.
- Так, что же, я, отдав своего ребенка, не увижу его больше? – после некоторой паузы спросила Катя.
- Отчего же, увидишь, встречи ваши будут регулярными, но нечастыми и под контролем моих друзей. Поверь, они будут очень доброжелательны к тебе, а уж тем паче, к нашему ребенку. Нам нужен набор ДНК, который есть именно у тебя. Этот редкий набор важен для нашего существования как вида. Еще один мой коллега, в виде очаровательной шатенки, сейчас пытается соблазнить одного парня из юго-восточной Азии. Через отведенное время плод их близости встретит нашего ребенка, и мы будем стоять у истоков новой генерации игигов. Именно так называют наш великий народ. И еще – я не настаиваю на сексе, ибо эти действия считаются у нас примитивными и давно ушедшими в прошлое. Лишь единицы, кто владеет истинным таинством соития еще иногда прибегает к таким формам удовольствий, а тем более к репродукции. Но если ты посчитаешь меня привлекательным для волшебного таинства соития, то я весь в твоем распоряжении.
- Даа-ааа, - протянула Катя, с трудом веря своим ушам, - и что же, в случае секса вы будете столь же естественным, как и обычный человек, или меня ожидают какие-то сюрпризы?
- Катенька, я знаю, ты уже вкусила запретных плодов с этого древа, испытав разочарование и печаль от отсутствия взаимности с предметом твоих воздыханий. Он оказался банальным бабником, причем весьма примитивного свойства. Я же обещаю, что наши краткие отношения останутся в твоей памяти навсегда, оставив самые яркие и восхитительные эмоции.
- А если я влюблюсь вас? – с лукавой улыбкой спросила Катя.
- То пронесешь это чувство через всю жизнь! Ведь мы будем видеться, а главное – ты не будешь разочарована, так как я был искренним с тобою. Да, особо хочу отметить: как ты уже, наверное, поняла, внешность, в которой я предстал пред вами, может меняться в зависимости от обстоятельств. Просто я знаю, что ты тяготеешь к мужчинам постарше именно такой внешности, в которой я и нахожусь сейчас.
- А как вы выглядите на самом деле?
- Хм… - Оанн задумчиво посмотрел в небо, - огромными существами. У вас есть сказка про Гулливера и лилипутов. Так вот, люди – это лилипуты для нас. Мы создали ранее, до появления современного человечества, несколько видов людей, но они оказались неудачным результатом эксперимента, не способным к эффективному развитию и социальному усложнению.
- А развитие всегда подразумевает социальное усложнение? Может, вы были просто нетерпеливы и надо было подождать подольше? – спросил подошедший Михаил Ильич.
- Видите ли, Михаил Ильич, для определения успеха или провала эксперимента достаточно видеть промежуточный результат. И потом, важно определить критерии успеха. Вначале мы хотели создать некое идеальное существо, наделенное таким понятием, как счастье. Оказалось, это было сделать несложно. Для маленькой мухи счастье – изолированное пространство с огромной навозной кучей и без хищников. Но нам нужно было существо, которое смогло бы самостоятельно создать себе мир, в котором они ощутили бы счастье. То есть необходимо, чтобы наблюдаемый объект смог преодолеть искушение покоем, отказавшись от него неизвестно ради чего! Если на первом этапе нам были нужны безропотные, выносливые помощники для грубой физической работы, то в дальнейшем я усложнил задачу – мне потребовался носитель пытливого ума, способного ради новых ощущений и знаний отказаться от комфортной среды обитания. Именно это и обеспечивало эволюцию разума, способного достичь высот, приближенных к нашему сознанию.
- То есть мушка должна захотеть улететь от навозной кучи и открыть для себя новые горизонты? Это же и есть библейское предание об Адаме и Еве в садах Эдема! – Гриша был удивлен собственным открытием.
- Да, конечно, ваша Библия дает много интересных знаний. Причем вся прелесть в том, что со временем одни и те же главы Библии будут интерпретироваться людьми по-разному, - ответил Оанн.
- То есть мы – подопытные мыши, способные в результате эксперимента уподобиться его организатору? Так уподобились или еще не совсем? – спросил профессор.
- Видите ли, Михаил Ильич, успешная эволюция подразумевает не только объем знаний, но и умение применить их на практике. Этическое развитие даже важнее. По сути, это симбиоз интеллектуального и этического развития. Мощь интеллектуальна порождает искушение к самоуничтожению! И у вас, жителей Земли, пока существует перекос в сторону интеллекта, мораль отстает. И такой дисбаланс может погубить весь эксперимент! Я уже говорил об этом.
- А, может, уже пора вам вмешаться? Или этические законы подобны детским пеленкам, не дающим нам дорасти до вас? – спросила Катя.
- Нет, Катя, ваши «пеленки» – инстинкты, руководящие вашим сознанием. Это стремление к власти, богатству, роскоши и к уничтожению. Они заложены были нами в ваше сознание, дабы обеспечить видовое выживание и технологический рост. В основе успешного социума всегда лежит агональное начало. Конкуренция везде и во всем. Вспомните ваши античные цивилизации, шумерские города и так далее. Но мы ошиблись в том, насколько эффективно они смогут подавлять морально-этические нормы, в этом наш просчет. Запустив механизм агональности, мы не смогли учесть, в какой степени он будет разрушительным для морали. Правда, крайности ужасны, что видно из положения дел в европейской цивилизации. Там мы слишком сильно качнули маятник в противоположную сторону. Подброшенная много лет назад левая идеология успешно спеленала механизм развития европейской цивилизации. Этот кризис покажет, как дальше будет развиваться род людской. Эгалитарность против агональности. Но эксперимент еще не окончен. Мы следим за вами и иногда, как я говорил, вмешиваемся, не привлекая к себе внимания общественного сознания. Вот и сейчас мое прибытие тоже можно расценивать как вмешательство, - продолжая говорить, Оанн открыл бутылку шампанского и разлил ее по пластиковым стаканам. - За прогресс, несущий радость и счастье! – воскликнул он и выпил шампанское. Все последовали его примеру.
- Как все это мерзко, однако! – выпив до дна, заявил Гриша. - Я даже не предполагал, что моя и миллиардов людей воля – всего лишь управляемый эксперимент. Судя по вашим рассуждениям, мы ничего не можем изменить, только следуем условиям, заданным великими исследователями! А ваша мораль применима к нам, к вашим созданиям? Или мышки под микроскопом лишены такого права?
- А люди часто употребляли мораль к подопытным существам? Что-то я не помню такого, - вмешалась Катя, выступив на стороне Оанна.
- Да, но сейчас уже существуют мощные общественные движения, защищающее права животных. Мы пытаемся выучить их язык и понять их когнитивные способности! - горячо заговорил Михаил Ильич.
- Но крыс, мышей и других животных все равно режут, прививают им болезни… стыдливо заявляя, что они лишены сознания и не могут столь же страстно страдать, как Homo Sapiens в силу собственного примитивизма! Хотя зоопсихологи утверждают, будто человечество стоит на пороге фундаментальных открытий не только в области зоопсихологии, но и в фитопсихологии , - Григорий по-прежнему горячился, нервно допивая третий бокал шампанского.
- Гриша, не стоит так нервничать. Во-первых, фитопсихологию некоторые ученые не воспринимают всерьез. Допустим, человечество поймет: животные и растения имеют сознание и серьезные когнитивные способности! Что это в принципе меняет? Мораль останется прежней, лишь применение ее стандартов станет значительно шире, и все! – заявил Михаил Ильич.
- Друзья мои, не все так просто. Могу сказать вам, что через некоторое непродолжительное время случится научная революция, в результате которой правоприменение станет распространяться и на животных, и даже, несколько позже, на некоторые виды растений. Да, их права по сравнению с человеческими будут урезаны, но они возникнут. К этому моменту возможности для внутривидовой репродукции человечества достигнут таких высот, что не будет зависеть не только от секса, но и от истребления животных и растений, используемых в пищу! Тогда можно будет наделять их правами и обязанностями.
- А что же мы будем есть? – удивленно спросила Катя.
- Ну, ты же знаешь, уже сегодня есть успешно развивающийся бизнес по производству мяса из пробирок. А со временем он станет тотальным! Вот и все! - кипятился Гриша. - А веганов, пожирающих наши милые растения, будет судить суд истории! Я прав, Оанн? – с ноткой сарказма спросил Гриша.
- Браво Гриша! Твои предположения уже можно рассматривать как часть предвыборной кампании начинающих политиков в недалеком будущем! – смеясь, воскликнул Оанн.
Тем временем Катя, не дожидаясь друзей, тоже сама налила себе шампанского и выпила почти залпом.
- Катюша, скажи на милость, кто научил тебя пить Моет Шандон залпом? И потом, мои познания особенностей вашего межличностного общения подсказывают, что единоличная выпивка не в славянской традиции, это отличает ее от европейских застолий, - продолжил Оанн.
- Да, пока дождешься, - Катя слегка отрыгнула, стеснительно улыбнулась и прикрыла рот ладошкой, - пардон, газики… Пока дождешься кавалеров, то можно умереть от жажды.
- О, да, это моя оплошность, - Гриша вскочил со своего места и устремился к Кате.
- Катенька, мне нужно кое-что обсудить с тобою наедине. Мы можем уединиться? – ехидно улыбаясь, спросил Оанн, пристально взглянув на Гришу.
- Да, конечно, если вы обещаете вести себя, как хороший мальчик.
Стало заметно, что девушка слегка опьянела, и ее кокетливая недвусмысленная улыбка была адресована именно Оанну.
- Катя, но это неприлично оставлять гостей в разгар такой интересной беседы, - Гриша хватался за соломинку, чтобы предотвратить сближение между Оанном и Катей.
Сидевший чуть поодаль профессор снял очки и близоруко рассматривал свои пальцы, явно размышляя о чем-то.
- И впрямь, Оанн, вы начали такую тему, что меня лично очень взволновала. Если бы не ваши чудеса, которые вы продемонстрировали нам, я бы счел все услышанное забавными фантазиями подвыпившего интеллектуала, но вы заставили нас поверить вам. И я очень взволнован как историк, как человек, в конце концов! У меня куча вопросов к вам. И я настаиваю на продолжение беседы!
- О, моя аудитория сгорает от нетерпения! Что ж, этого и следовало ожидать! А давайте вначале выпьем на брудершафт, перейдя на «ты» друг с другом, а после вы дадите мне время для короткой беседы с Катей. Не более двадцати минут. После чего продолжим наш семинар. Так, профессор. Решение будет принято только единогласно. Если кто-то будет против, я свой разговор с Катей перенесу на потом, - Оанн разлил остатки шампанского по стаканчикам и торжественно поднял свой вверх.
- Не пей! - вдруг воскликнул Гриша, выбив из рук Кати стакан с шампанским, облив ее чудесным французским напитком, - ты же потом жалеть будешь! Он же только того и хочет!
Несколько мгновений Катя растеряно рассматривала Гришу, будто увидела его впервые.
- Пошел вон отсюда, идиот! Это не твое дело, сопляк! – тихо, но решительно проговорила Катя, сразу протрезвев. - Ты кто мне? Жених, брат, сват? Извинись и заткнись. А если не сможешь заткнуться, то проваливай отсюда!
- Гришенька, ты не прав, конечно! Тебе необходимо извиниться и вести себя вежливо, - тут же вмешался Михаил Ильич, стряхивая капли шампанского с куртки Кати, - а со своей стороны могу сказать: я против того, чтобы вы покинули нас сейчас. Давайте продолжим нашу беседу. Она очень увлекательна!
- А я по- прежнему предлагаю выпить шампанского! – задорно предложил Оанн, снова наполняя стакан Кати веселым игристым. - Я последую вашему предложению, Михаил Ильич, и останусь здесь вести с вами бесконечные разговоры о будущем, прошлом и даже настоящем! – заявил Оанн, не переставая изучающе смотреть на Гришу.
Гриша вначале отошел немного в сторону и, вызывающе улыбнувшись, достал из кармана складной ножик.
 - Я хочу убедиться в магических способностях нашего гостя! Вот, скажем, если я попытаюсь убить вас всех, он сможет меня остановить? – сказав это, Гриша застыл, будто окаменев. Нож выпал из его ладони и упал к его ногам.
- Гриша!! – почти хором воскликнули Михаил Ильич и Катя.
Гриша молча смотрел на них, словно остолбенев. Катя, повернувшись к Оанну, решила спросить:
- А почему он молчит и не шевелиться? Это ваши заклинания, что ли?
Михаил Ильич тоже посмотрел в сторону Оанна, правда, ничего не сказав, только покачал головой.
- Не волнуйтесь, с Гришей все будет хорошо. Но он сейчас переживет некоторую внутреннюю трансформацию. Это поможет ему в дальнейшем более успешно справляться с проблемами.
- Что, Гриша, Гриша…, - едва слышно проговорил Григорий, - я ничего не боюсь, но смакую каждое мгновение жизни, которая полна такого счастья и радостей – не передать словами. Посмотрите, как пузырится вино в бокале!
- Вот это фокус! Я такого Гришу не видела! – Катя восторженно наблюдала за своим приятелем.
- Пойдем, - сказал Оанн, нежно подхватив Катю за локоть, - Михаил Ильич, вы не против, я надеюсь!
- Ну, после всего уведенного кто тут станет против? – неуверенно сказал профессор, - Катенька, я хочу услышать из твоих уст, что ты пойдешь за нашим гостем по своей доброй воле.
- Так какая уж тут воля, Михаил Ильич! Влекут меня мои порывы надежд, мечтаний и любви! – с улыбкой ответила Катя, пока Гриша восторженно исследовал содержимое своего бокала, будто вовсе забыв о существовании девушки и прочих людей.
Оанн вместе с Катей ушли внутрь дачи.

Подводная база
Вдруг мириады брызг окатили Энки, а потом кто-то яростно схватил его за ноги и потащил в воду. Энки, как и все ануннаки, мог спокойно находиться под водой, не испытывая особых неудобств. Именно таким образом изначально было устроено тело ануннаков: встроенные жабры сразу после попадания под воду начинали бесперебойную работу. Только оказавшись под водой, Энки понял, что это проделки его прекрасной сестры и жены Нинхурсаг. Обвив его стан руками, она усиленно тащила его вниз, где был вход в их укромный уголок, в который можно было попасть через тоннель. Приблизившись к заветному входу, Нинхурсаг прижалась к Энки и подарила ему долгий и страстный поцелуй! Здесь, за огромным люком, начинался тоннель, ведущий к подводной базе, которая много тысяч лет назад была первым форпостом ануннаков, оказавшихся на Земле. Позже, когда появились десятки разных баз на разных континентах, Энки решил переоборудовать это место только под себя, чтобы можно было уединиться вдали ото всех. Но сейчас он знал, что не все дела завершены на сегодня, и поэтому ему нужно подняться наверх. Нинхурсаг, видимо, была настроена более игриво и тянула его к заветному люку, открыв который, они могли оказаться в мире утонченных радостей плотской любви, доступной лишь избранным аннунакам. Такие уединения происходили все реже и реже. Ведь все знали, что число любовников Нинхурсаг несметно, число любовных интриг Энки тоже не поддается счету, однако это не мешало им сохранять близость и страсть, просто она стала все реже проявляться. И именно здесь, в прозрачной капсуле на дне морском они могли ощущать себя счастливыми.
Он умело увернулся от объятий жены, жестом давая понять невозможность именно сейчас остаться здесь. Раздосадованная Нинхурсаг взмахнула руками, как крыльями, и растворилась среди множества обитателей морских глубин.
Оставшись один, Энки открыл люк и опустился в переходный отсек. Войдя в свою излюбленную капсулу, он оказался за спиной у Кати. Нежно обняв ее за талию, он начал свой медленный танец любви. Катя, поддавшись чарам его обаяния, вовсе не сопротивлялась и окончательно расслабившись, упала на кровать. Из тела Энки вдруг появились несколько змеевидных отростков, которые стали обнимать тело Кати. Сам же ануннак, отдавшись чувству, был полностью поглощен этой страстью.
Через некоторое время, вдруг за стеклом появилась фигура Нинхурсаг, которая вплотную приблизилась к прозрачной перегородке, отделявшей капсулу Энки от морских вод. Было заметно, как она сначала в недоумении наблюдала за любовными играми своего брата и супруга, а потом ее лицо воспылало от гнева.
Отплыв на некоторое расстояние, она направила вперед руки и резко будто выпустила удар молнии по направлению к капсуле, а затем еще один разряд, более сильный, направленный чуть ниже, в самое основание фундамента, где находился энергетический блок капсулы.
Вскочив, Энки выставил вперед руки, словно стараясь прикрыть свое ложе с Катей, и тут он увидел за стеклом свою прекрасную Нинхурсаг, снова нацелившуюся на капсулу. Схватив свою сумку, он стал там копаться, нажимая на невидимые тумблеры и кнопки. Может, там и не было никаких кнопок и тумблеров в силу маленьких размеров сумки, но Катя именно так это увидела. После действий Энки, или Оанна, вокруг их капсулы появилось серебристое облако, которое вначале было едва заметным, но с каждой секундой его плотность увеличивалась, и вскоре окружающее море стало не видно. Резко подойдя к Кате, Оанн взял ее за руку и повел к выходу.
- Ничего, она перебесится! Ты, главное, ничего не бойся, поняла? - непривычно строгим тоном спросил Энки, - нам теперь пора отсюда прочь, пока она тут будет неистовствовать!
Катя послушно последовала за Энки, подойдя к круглому люку, отделявшему капсулу от длинного коридора со множеством ответвлений и удивительных технических приспособлений, значения которых Катя не понимала.
-Так кто ты на самом деле? Оанн или Энки? Ты, оказывается, женат, а я лишь часть эксперимента? Это же подло и бесчеловечно!

Одиночество
Как только Михаил Ильич остался в одиночестве, к нему тут же подошел Гриша и, нагнувшись к самому уху, стал быстро говорить шепотом:
- Видели?! Потащил ее в койку, дурочку эту! Михаил Ильич, вы же наш преподаватель! Будете спокойно наблюдать за этим?! Вам все равно?
- Гриша, ты напугал меня. Ты на глазах остолбенел. Что случилось с тобою?
- Да шучу я! На самом деле мне теперь все неважно стало! Я вдруг почувствовал дикую усталость. Ото всего сразу: от Кати, Оанна, от всех этих треволнений. Знаете, я как бы посмотрел на себя со стороны и вдруг понял, это такая фигня! И мир так прекрасен независимо от всех этих страстей и неурядиц. Я пересмотрел свои взаимоотношения с миром. Теперь я знаю, что важно, а что нет!
- Рад за тебя, Гриша! И что же, по-твоему, важно?
- Важна способность уничтожить этот мир, но гораздо важнее – удержаться от этого!
- Хе-х, - усмехнулся Михаил Ильич, - а ты мог бы разрушить этот мир? Интересно, каким образом? Если сие не самоубийство, то что?
- Да, вы правы, ничего более оригинального и эффективного я предложить не могу! – грустно сказал Гриша.
- Я весьма консервативен, Гриша, и понимаю, в моем возрасте любая оригинальность – давно позабытые формы эпатажа. Если, конечно, за этим не лежит благородный порыв – наполнить этот мир любовью!
- Любовь – она такая разная бывает. Вот эта противоестественная связь между Катей и тем типом – это тоже любовь? Ведь ясно же, Катька повелась на новизну и оригинальность нашего гостя!
- А почему бы и нет? Если тебя что-то не устраивает, то составь конкуренцию! Будь более оригинальным, ты же умен, Гриша! Но поверь мне, теперь ты вряд ли сможешь переключить внимание Кати на себя. Это сражение проиграно, но война еще нет. Я лично не вижу за их отношениями будущего в силу вопиющей разницы между этими людьми. Страсть Оанна – либо расчет, либо минутное увлечение. Между ними пропасть. При безграничных возможностях нашего гостя ему без труда покорится любая дама нашего мира. И Катя либо станет первой в такой череде, либо… - Михаил Ильич замолчал, потирая свою переносицу, явно подбирая слова, - либо это какой-то эксперимент!
- Но тогда тем ужаснее! Значит, Катька и мы все для него лишь подопытные… - горячо воскликнул Гриша.
- Дорогой Гриша, поверь, весь мир делится на хищников и жертв, подопытных и экспериментаторов. Просто масштабы разные. Я не знаю, в чем заключается жертвенность Кати и насколько сильно она пострадает от такой связи. Кажется мне, что все более эпично и масштабно. Если это не мистификация или некий морок, то Оанн не просто так появился здесь и сейчас. Но мне странно, почему именно мы стали героями этого сюжета. Я не удивился бы, если такой визит произошел у власть имущих или у кого-либо из интеллектуальной элиты… Почему он выбрал нас? Впрочем, время покажет. Но твоя война за Катино сердце не проиграна. Хотя я и не уверен, что эта война оправдана. Но сердцу, как известно, не прикажешь!
- Я не хочу быть зрителем! Я хочу влиять на сюжет! – С этими словами Гриша схватил рыболовный сачок и стал медленно подбираться к вороне, наблюдавшей за ними с ближайшей ветки корявой от старости яблони. Резко опустив сачок, он прижал жертву к земле. Птица стала отчаянно биться, стремясь вырваться, но Гриша ловко накрыл ее своей шапкой. Ворона затихла.
- Проверим, каким образом наш всемогущий гость связан с этой птичкой? – Гриша злорадно улыбался.
- Гриша! Мы не знаем, с кем имеем дело! Мы не знаем окончательной цели Оанна. Я, конечно, внимательно слушал его рассуждения о человечестве и наших создателях, но поверить в это, согласись, сложно. Ты собираешься совершить подлость! Мало того, что убьешь беззащитную птицу, так ты не знаешь, как она связана с Оанном. И, возможно, его месть будет разрушительной не только для тебя!

Любовь
Пока Гриша и Михаил Ильич увлеченно беседовали, Оанн, подойдя к входной двери Катиной дачи, любезно пропустил ее вперед, дожидаясь, пока она войдет внутрь.
Катя переступила порог и сразу же почувствовала, как у нее потемнело в глазах, и земля уходит из-под ног. Она оказалась вместо своей уже привычной кухни в небольшом зале, напоминавшем прозрачный пузырь, вокруг которого кипела подводная жизнь в самых разнообразных формах. Огромный осьминог, присосавшись к стенке купола, заинтересовано наблюдал за происходящим внутри. Гигантские манты парили недалеко от купола помещения, словно доисторические летающие ящеры, а мириады разноцветных рыб метались вокруг купола.
Катя ошарашено наблюдала за всем этим, боясь не только пошевелиться, но и громко дышать.
«Опять, наверное, я оказалось в другом мире, где уже успела побывать до встречи с Оанном», - пронеслось в голове Кати.
- Да, ты опять в гостях у меня, - услышала она вкрадчивый голос за спиной, - не бойся, проходи.
Только теперь она увидала вышедшего из-за спины Оанна. На этот раз его улыбка источала не столько флюиды ожидаемых ласк завзятого сердцееда, сколько покой и радушие. Катя сразу же почувствовала себя значительно лучше, а дрожь и слабость покинули ее.
Сделав несколько шагов, Катя обратила внимание на огромную круглую кровать, которая походила на белоснежный остров среди ослепляющего буйства красок окружающего пространства.
Вдруг послышалась негромкая барочная музыка, которая накатывалась волнами и ласкала слух находящихся здесь, а потом раздались тихие стихи:
В гибельном фолианте
Нету соблазна для
Женщины.— Ars Amandi
Женщине — вся земля.
Сердце — любовных зелий
Зелье — вернее всех.
Женщина с колыбели
Чей-нибудь смертный грех.
Ах, далеко до неба!
Губы — близки во мгле…
— Б-г, не суди!—Ты не был
Женщиной на земле!
Катя подняла голову вверх и увидела яркий источник света, который пробивался издалека сквозь толщу вод, проникая до прозрачного купола, отделявшего Катю и Оанна от окружающего мира. Неожиданно в сердце Кати проник страх.
- Зачем все это, Оанн? Считай, ты давно уже соблазнил меня. Осталась лишь заключительная часть, вершина всего – акт любви. И ты можешь делать со мною все, что захочешь, - заговорила Катя, - и кстати, каково значение Ars Amandi в этом стихотворении? И кто автор?
- Автора ты должна знать – это Марина Цветаева. Она весьма популярна среди молодых дев, а Ars Amandi переводиться как Искусство любви и перекликается с прекрасной поэмой «Наука любви» древнеримского поэта Овидия.
- Ты хочешь погрузить меня в науку или искусство любви? - растеряно спросила Катя.
- Конечно, в искусство, моя мила Катенька. Искусство сложнее, интереснее и более непредсказуемо, чем наука. Именно через искусство можно понять мир, тут же позабыв об этом… Надо, моя Катенька, уметь забывать, - Оанн подвел Катю к огромной кровати, где белья не было вовсе, кроме бирюзового покрывала, источавшего тонкий и сложный фруктовый аромат. Затем, зайдя сзади, он стал раздевать девушку. Катя, отдавшись чувствам, хотела было помочь Оанну, однако тот бережно, но решительно отстранил ее руки. Раздев донага, он прошелся губами по спине Кати, которая тут же покрылась мурашками. Засмеявшись, она хотела отстраниться, давая понять, что ей щекотно, но Оанн опять нежно остановил ее. Кате показалось, будто с десяток рук обвили ее стройный стан, словно щупальца, и стали слегка массировать ее тело. Оанн по-прежнему находился сзади, и Катя не могла видеть его. Ей показалось, что вместо рук ее опутали змеи, но они так быстро скользят по ее телу, что ей не удается зафиксировать изображение. Волна удовольствия и нарастающего блаженства охватила ее с головы до ног. Ей уже не хотелось понимать, каким образом столь изощренные ласки может доставлять мужчина. Она просто отдалась чувству и закрыла глаза. Оанн медленно подталкивал ее к кровати и затем легким усилием уложил ее спиною вверх. Катя уже находилась в полузабытьи. Из своего небогатого сексуального опыта она не могла припомнить и отдаленно похожих эмоций, которые переживала сейчас. Если вначале она напоминала себе подтаявший на солнце пломбир, то теперь ее все больше захватывало чувство дикого животного на охоте. Она вдруг представила себя черной пантерой, жаждущей добычи! Нет, не добычи! Она искала самца, издавая странные звуки, мчалась напролом на запах своей судьбы. Шерсть ее искрилась, а глаза горели огнем. Она и позабыла вовсе, что была человеком.
Объятия Оанна становились все жестче, она стала ощущать его вес, и ей захотелось бороться с ним, искусать его. Но ее усилия противостоять ему были тщетны. И вот когда она поняла, что у цели, в тот сладостный момент она ощутила, как он входит в нее. Это был порыв сильного ветра, знаменующего начало бури. Невероятное ожидание чего-то нового и сказочного заставили ее просто скулить, полностью подчинившись судьбе. А дальше фантастический удар молнии, осветившей всю вселенную, и спасительный дождь, оросивший выжженную поверхность земли, которой и была тогда Катя, столь долго ожидавшая живительную влагу любви. Потом опять удар молнии, после чего она впала в беспамятство в состоянии полного блаженства. Это было странное беспамятство, которое словно переместило ее сознание в странный ларец, откуда она могла наблюдать за происходившим вокруг. А происходило множество ярких и необычных явлений. Катя вдруг увидела танец Вселенной, когда мириады разноцветных галактик, будто соревнуясь в разнообразных хореографических па, стали вращаться, сходиться и расходиться друг с другом. Видение завораживало Катю, и испытывая затянувшийся оргазм, какого никогда в жизни до этого не испытывала, она еще завороженно наблюдала за космическим танцем, получая эстетическое удовольствие от увиденного. Картины сменялись друг за другом, и через какое-то время все стало повторяться опять. Катя сумела уловить, что все эти межзвездные па повторяются вновь, словно где-то заел некий механизм, управляющий этим восхитительным зрелищем. Катя не сразу, но поняла: это некий знак, отрывающий сокровенный смысл бытия, ранее недоступный ее пониманию. Она пыталась понять символ, уловить его тайный смысл, но тщетно. Ей мешал накатывающий оргазм, лишая всяческой воли, лишь оставляя одну возможность наблюдать это волшебство и наслаждаться им. Затем все происходящее из объемного изображения стало представляться двухмерным, и Катя стала чувствовать, что эта шкатулка-ларец, где она наслаждалась сексом и изображением Вселенной, стала ей тесной. Она помимо своей воли выскочила из нее, будто пенное шампанское, и стала разливаться по всей Вселенной, что порождало странное ощущение, словно Катя сливается со всем миром, лишая себя радости наблюдателя. Теперь она сама становилась тем миром, которым она наслаждалась только что. Родилось сказочное чувство восторга, но иного свойства, более походящее на проявление осознанности и воли. Ее подхватил сильный ветер и нес сквозь мириады звезд. Она почувствовала, словно стала таким же танцующим объектом, как и прочие галактики. Она и ощущала себя огромной галактикой, переполненной газообразной влагой любови. Но вот все стало замедляться, подчиняясь неведомому ритму. Пульсирующее замедление напоминало биение сердца от учащенного, когда испытываешь пик сладости соития, до замедленного, когда кровь почти перестает бежать по жилам. Нет, Катя не чувствовала, что жизнь оставляет ее, но переживала нечто схожее с началом медитации, которой она пыталась овладеть на протяжении долгих месяцев. Голова очистилась от мыслей и желаний, страхов и восторгов, и она стала всем и ничем. Это как конечная остановка после залихватских аттракционов, дающая тихую радость покоя.
- Ты моя радость! Я даже не ожидал от тебя такого! – голос Оанна доносился откуда-то сбоку. Его лицо было так близко – Катя даже видела поры кожи его лица. Она все помнила и понимала, что никогда не сможет передать свои ощущения. Ей хотелось в эти мгновения пробуждения просто умереть, так как она знала - эта действительность больше никогда не повторится.
- Кто ты на самом деле? И что со мною произошло? Я не могу передать своими словами пережитое, - тихо сказала Катя не своим низким голосом.
- Чудесная моя, сейчас мы сумели породить новую генерацию обитателей Земли. Пока еще на уровне молекулярном, но поверь, скоро, по меркам истории человечества, мы увидим их, наши наследников. Да, они не будут похожи на нас, но они сумеют все то, что не сумели мы.
- Почему?! Почему именно я?! И почему ты уверен в этом? Я ничего не понимаю! – Катя говорила вначале через силу, испытывая противоречивые эмоции. Вначале ее охватило безудержное желание к действию, но после фантастического акта любви она стала ощущать невероятную усталость. Задав в первом порыве эти вопросы, ей захотелось ничего не слышать, а просто закрыть глаза и наслаждаться жизнью. Поэтому ответ Оанна она едва разобрала, слова обретали некую другую суть, помимо смысловой. Катя стала видеть слова, которые произносил Оанн, то в виде маленьких зверушек, то в виде капелек живительной влаги. Оанн и был влагой для нее, едва не засохшей в пустыне того мира, откуда она пришла сюда.
- Моя царица, я не буду пересказывать тебе суть моих научных изысканий, так как они лежат не только в плоскости научной. И поэтому тебе сложно будет это понять. Человеческое миропонимание пока судорожно бьется в пеленках логики и рационализма. Мы давно уже преодолели эту фазу развития. Но могу тебе сказать, что ты избрана, ибо от тебя и меня начнется новая генерация человечества, где будет иной набор ДНК, где многое будет иначе. Но главное, это плод истинной любви, во имя которой так много творили ваши поэты, писатели и художники - главное в моем эксперименте.
- Все-таки эксперимент?.. - устало спросила Катя с нотками разочарования, - а я сама по себе для тебя важна? - спросила Катя, сев на кровати и устремив свой взгляд на стоящего перед ней Оанна.
- Глупышка! Еще как?! - ответил Оанн.
- А как? Как белая мышка для экспериментатора?!
- Ты для меня теперь подобна богине, о которой будут слагать легенды. Ты станешь предметом обожания твоих потомком, потом частью истории, и, наконец, мифом, который станут скрупулезно изучать. Ты уподобишься моей благословенной Нинхурсаг, - и только Оанн произнес это имя, как их уютная капсула содрогнулась, словно от удара молнии. Затем последовал еще один толчок, и свет померк. Капсулу стало трясти, как во время землетрясения. Удивленный Оанн подскочил к прозрачному куполу, где сквозь муть он не увидел, а скорее почувствовал свою несравненную Нинхурсаг.
Дверь в прозрачную капсулу растворилась и вихрем влетела Нинхурсаг.
- Не поминай ты имя мое всуе! – почти нежно улыбнувшись сказала Нинхурсаг, - Оказывается, у меня появилась достойная замена?! Так, мой дорогой супруг?
- Перестань, прошу. Ты же знаешь, что мои теоретические изыскания требуют практического применения! Мы стоим на пороге глобальных перемен. Мир изменится, если все пройдет удачно, моя драгоценная женушка! - было заметно необычайное волнение Оанна, только неясно – от встречи со своей женой или от важности эксперимента.
Катя с ужасом взирала на Нинхурсаг, которая была одета в искрящийся хитон, мерцающий всеми цветами радуги. Вокруг головы богини блестел нимб, пульсирующий в такт ее словам, а шею обвивали несколько змей, периодически поднимавших свои головы, а затем, словно удовлетворившись, что хозяйка в безопасности, опять окутывали ее шею.
Катя явно была в шоке, ее изумленные глаза жадно пожирали богиню. И она, неожиданно для себя, стала понимать совершенно чуждый ей язык, видимо благодаря усилиям Оанна.
- Ты женат, Оанн?! - едва слышно спросила Катя. Затем уставилась на Оанна и дико рассмеялась. - Это же мизансцена из третьесортной пьесы, Оанн! Адюльтер графа О. – отсмеявшись, наконец заговорила Катя вдруг уверенным голосом.
- Эта пьеска может стать трагедий, милочка, если аргументы моего прекрасного супруга Энки будут не слишком убедительны, дабы утолить мое любопытство! - сменив тон на более строгий, сказала Нинхурсаг.
- Ты забываешь, что мы свободны в своих увлечениях. Если я начну столь же бурно реагировать на твои похождения, причем, в отличие от моего случая, продиктованные обычной похотью, тогда мне стоит растерзать тебя! – Оанн говорил с улыбкой, видимо, стараясь смягчить тон их раздора.
- Энки?! Так как же тебя зовут, мой Б-г? - спросила Катя, все еще не взявшая себя в руки. Было заметно, как ее охватила мелкая дрожь.
- У меня, друг мой, как у истинного божества десятки имен. И все они истинны.
Вдруг Оанн пошатнулся и, едва не упав, лег на кровать.
- Дай срочно МЭ!
Нинхурсаг мгновенно достала маленькую сумочку и вручила ее Оанну.
- Они принесли его в жертву! Идиоты! - только и мог проговорить Оанн, он же Энки.
- О чем ты? О наших бедных трудягах? Что, доигрался со своими черноголовыми? Они еще не так отблагодарят тебя! А твоя новая избранница чем превосходит меня? Неужели я не смогла бы всего этого?!
- Пойми ты, что чистота эксперимента подразумевает наличие страсти, которая возможна только с чем-то новым. Все приедается, даже амброзия! Ты – часть меня! И всегда ей будешь, а эта девочка возродила во мне тот огонь, который согреет поколения новых хозяев не только Земли, но и Вселенной. Именно этот фактор и обеспечит успех моей затеи! Ты удовлетворена?
- В некоторой степени… - обвив руками шею Энки, сказала Нинхурсаг, - успокой ее, а то бедняжка сейчас упадет в обморок. Для новой богини это непростительно! - она так снисходительно взглянула на Катю, что той стало противно.
- Если эксперимент закончен, то прошу тебя, верни меня назад, в мой мир! – заявила Катя.
- Да, это возможно, - опасливо поглядывая на жену, ответил Энки, - моя неповторимая Нинхурсаг, блеск твоих очей туманит мне взор. Дай мне достойно проводить ее! Покинь нас на пять минут всего!
- Я все готова сделать для своего возлюбленного, - томно приобняв его, сказала Нинхурсаг. - Пять минут – это маленькая вечность для меня. Поверь, эта жертва обойдется тебе дорого! – одарив Энки своей чарующей улыбкой, Нинхурсаг покинула капсулу.

Месть
Тем временем оставшиеся на даче Гриша и Михаил Ильич решили развести огромный костер и приготовить чай. Потрескивающие угли действовали на них успокаивающе. Появившийся ветер разгонял сонмы искр, которые придавали мистический характер наступающему вечеру.
- Вон видите, невдалеке от нас сидит ворона? Я думаю, это та самая, в облике которой появился Оанн. Я не понимаю, если он ушел заниматься сексом с Катей, то кто же тогда эта ворона сейчас?
Михаил Ильич нашел в волшебном багаже Оанна, где находилось шампанское и закуски, еще и бутылку отменного односолодового виски. Воспользовавшись случаем, он налил себе стаканчик.
- Тебе, Гриша, не предлагаю по причине твоего беспокойного характера, который может привести нас к мрачным последствиям. Тебе чего-нибудь успокоительного надо налить. А по поводу твоего вопроса о вороне могу сказать, что скорее всего – это теперь обычная птица. Она стала подобна верхней одежде Оанна, если я правильно понимаю его магические приемы.
- Так не честно, Михаил Ильич. Я тоже знаю и ценю вкус хорошего виски. И потом, вы же видите, что я стал смирный и только болтаю, - сказав это, Гриша тоже налил себе немного виски. Михаил Ильич лишь вздохнул, разведя руками, демонстрируя бессилие против настойчивости Гриши.
- Верхняя одежда, говорите, - сказал, отпив виски, Гриша, - а почему же она так внимательно нас слушает и никуда не улетает? Вот смотрите!
Гриша встал и, схватив палку, бросился на птицу, она с карканьем взлетела и, сделав круг над людьми, опять приземлилась неподалеку.
- Нет, Михаил Ильич, это явно непростая ворона, - глаза Гриши опять беспокойно заблестели, - она за нами следит! Мы теперь поднадзорные, - юноша уставился на огонь, о чем-то задумавшись.
- Я ее поймаю и принесу в жертву! – вдруг воскликнул он.
- Успокойся, Гриша! Я просто не узнаю тебя! Ты этим не решишь ничего, пойми! Катю ты не вернешь, Оанну ты не навредишь, только погубишь птицу!
- Птичку вам жалко стало, да? А Катю не жалко, а меня не жалко? Мы, может, уже дважды ходили с ней в кино и один раз гуляли допоздна! Все шло нормально, пока не появился этот Оанн! Мошенник и авантюрист! Он вас просто загипнотизировал! Но я не поддамся, - Гриша допил виски из своего стакана и, решительно встав, пошел к сараю, - я видел, там сачок рыбацкий где-то стоял…
- Пойдем лучше в дом! Здесь хорошо, конечно, но костер уже затухает, и темнеть начинает, - сказал примирительно профессор, пытаясь успокоить Гришу. – Там мы сможем приготовить что-нибудь на ужин и заодно навестим наших друзей. А то уже времени много прошло…
Услышав это, Гриша оживился.
- Согласен с вами. Давайте нарушим их уединение!
Вдруг дверь дачи резко открылась и на пороге появился Оанн, за спиной которого стояла Катя с заплаканным лицом. Оанн недобрым взглядом смотрел на Гришу, уже державшего бьющуюся птицу на затухающим костром.
- Все это уже было! Мы опять это видим? – отчаянно воскликнул профессор.
- Вот, решили совершить обряд жертвоприношения! В вашем мире, насколько я знаю, это распространенный способ привлечь к себе внимание б-гов, не так ли? – Гриша с трудом удерживал на вытянутых руках трепещущую птицу.
- Любое жертвоприношения, Гриша, всегда должно иметь четко сформулированную цель, и надо следовать строгому ритуалу. Я не слышу, для чего это делается, и вижу, что ты не знаешь никаких ритуалов. Тогда скажи мне, для чего? Просто сделать мелкую пакость мне. Эта птица подобна моему гаджету, выражаясь вашим языком. Ее потеря будет, конечно, неприятна для меня, но не фатальна. Есть много другой живности, способной выполнять те же функции… - на секунду Оанн запнулся, но после продолжил, - ты, конечно, не враг мне, ибо слишком ничтожен для этого. Ты просто мелкий пакостник, которого надо будет проучить. И я легко справлюсь с этим.
- Да, конечно, я тебе не соперник, но помнишь, кто и как победил Голиафа?
Оанн рассмеялся. Сев на ступеньку крыльца, он явно расслабился. В этот момент, ворона, словно охваченная безумием, вывернулась и, освободившись из пут сачка, отчаянно клюнул Гришу в предплечье. Гриша ойкнул и выронил птицу, присев от боли на корточки.
- Да, вот прекрасная иллюстрация твоим словам. Давид справился с Голиафом. Впрочем, это другая история. Так, что же ты хочешь, Григорий Моммзен? Катю, всемирной славы или лавры победителя над б-гами древности? Скажи! - уже с улыбкой заговорил Оанн.
Ворона, вырвавшаяся из рук Гриши, села на плечо Оанна. Катя подскочила к Грише и попыталась снять куртку с него и осмотреть рану.
- Ну, что скажет твой избранник? – Гриша нервно вырвался из Катиных рук и отошел на несколько шагов, - простите, ваше величество, ваша младшая в гареме чуть не испачкалась о простого смертного.
- Какой же ты идиот, Гриша! – воскликнула Катя.
- Ты делаешь глупость за глупостью, маленький шалун. Тебя бы следовало проучить, но ситуация не располагает к этому, - Оанн смотрел в глаза Грише.
Гриша почувствовал дикий приступ страха, что отразилось на его лице. Затем он присел сначала на корточки, а потом встал на колени. Его начало трясти.
- Оставь его, прошу! Ты же видишь – он безвреден, - Катя просительно посмотрела на Оанна.
Гриша вначале сел на землю, а потом упал на спину, широко раскинув руки.
- У меня сегодня хороший день выдался, не будем его портить мелкими склоками, - снисходительно сказал Оанн, - вы, в большинстве своем, созданы лишь для решения весьма утилитарных задач, стоящих перед нашей цивилизацией. Но рудники иссякли, и ваш мир томится поиском новых смыслов существования. Я, как и тысячи лет назад, создал новую генерацию, которая выведет вас из этих тупиков и приведет к закономерному финалу – растворению в густом коктейле из миров и вселенных.
- Но что-то же должно остаться?! – с ужасом спросил Михаил Ильич.
- Все от любви… не иначе. И мир будет пухнуть и развиваться от любви. И закончится тоже от любви, от ее избытка. Но не все это поймут… - задумчиво ответил Оанн.

11.06.25. Нетания, Израиль