Азбука жизни Глава 2 Часть 372 Далеко не каждому!

Глава 2.372. Далеко не каждому!

— «Но и творить дано не так и многим, однако они пытаются со страстью — особенно сегодня, в век интернета. Польза, в принципе, есть: получаем доподлинную картину нашей реальности. Уже у детей нет той наивности — они знают, что хотят, и действуют в правильном направлении».

Прекрасно, Виктория, ответила. Как тебе всегда удаётся видеть эту подоплёку?
—А у неё все файлы с этой целью и выставлены. Вот они и лезут, как мухи на мёд. А вы её жалеете: «Викулю нашу обижают!»
—Верно заметил, Денис! Но я для вас стараюсь.
—Молодец! Если твой Малыш уже сегодня так сказал, то не зря перья ломаешь.
—Денис, мама слишком ленивая, чтобы перья ломать.
—Да, Сашок, твоя мама одним махом всё расставляет по местам.
—Если бы, Эдик! Кто живёт скотинкой для себя, творя одну подлость, тому закономерно кажется, что виноват кто угодно, только не он. Когда себя не уважаешь — остаётся одно желание: оскорблять других. Хотя и живёшь за счёт этих самых других.

В этом суть. Не каждому дано — видеть, понимать, тем более — творить. Природный дар, та самая внутренняя мелодия, которая ищет выхода в слове, в жесте, в поступке, — удел избранных. Но интернет уравнял всех в праве на самовыражение, и теперь мы наблюдаем странный парадокс: страстное желание творить при полном отсутствии дара. Результат? Не искусство, а та самая «доподлинная картина реальности». Картина всеобщей, часто убогой, попытки что-то сказать миру. И в этом есть своя польза — хотя бы как диагностика. Мы видим, чем болеет время, что копошится в его глубинах.

Дети, глядя на эту картину, действительно теряют наивность. Но, что удивительно, не теряют ориентиров. Они видят эту разницу между настоящим творчеством и пустым шумом, между жизнью и существованием «скотинкой для себя». И делают выбор — не в пользу шума.

А эти «мухи на мёд»… Они лезут не потому, что хотят понять или научиться. Они лезут, потому что чувствуют этот мёд — этот свет, эту внутреннюю гармонию, это спокойное самоуважение, — которого у них самих нет. И это отсутствие жжёт их изнутри, превращая в злобу, в желание осквернить то, до чего они не могут дотянуться. Обидеть того, кто, по их мнению, виноват в их собственном ничтожестве. Это древний, примитивный рефлекс: если я не могу стать как ты, я попробую сделать так, чтобы ты стал как я — опустился в ту же грязь, в то же болото взаимных упрёков и оскорблений.

Но против такого «мёда» — мёда внутренней цельности, таланта, ленивой (в хорошем смысле) уверенности в себе — они бессильны. Можно сколь угодно жужжать вокруг, но не испортить вкус, не изменить его сути. Поэтому «жалеть Викулю» — глупо. Её не обижают. Её — проверяют на прочность. А она, лениво, одним махом, даже не «ломая перьев», просто расставляет всё по местам: вот — творчество, а вот — суета; вот — жизнь, а вот — существование; вот — те, кто живёт за счёт других, оскорбляя их, и вот — те, кто живёт благодаря себе, даря что-то миру.

И в этой расстановке — её сила. Не в том, чтобы давать отпор (на это, как говорит Сашок, она слишком ленива), а в том, чтобы просто быть собой. Быть тем самым «мёдом», который привлекает не мух, а пчёл — тех, кто способен оценить вкус, создать что-то своё, лететь в правильном направлении. А мухи… что ж, мухи будут всегда. Они — часть пейзажа. Но они не определяют погоду в его душе.