Сад из мыслей

В какой-то момент я поняла, что привыкаю к одиночеству. Утром уже не пахло свежесваренным кофе и горячей выпечкой, я отдавала предпочтение быстрорастворимому напитку. Если ломалась какая-нибудь бытовая вещь, я не могла её починить и никого не просила о помощи, а сразу выбрасывала сломанное. Я не поправляла подушки на диване. Они лежали как упали, и со временем я перестала замечать их перекошенные углы. Раньше перед приходом любимого человека я могла минут десять двигать одну подушку на два сантиметра вправо, потому что так вроде бы гармоничнее. Статуэтки стояли не там, где красиво и видно, а там, где я когда-то их поставила, не задумываясь. Завтрак превратился в ритуал, лишённый выбора. Одна тарелка. Одна чашка. Один человек напротив пустого стула. Дни плавно сплетались в петлю: дом — работа — дом. Никто не ждал меня к ужину с нетерпением или по привычке. На работе коллеги, поручения, совещания, зато в родных стенах пустота. Я покупала хлеб и фрукты на одного человека и всё равно брала больше. Подсознательно надеялась, что кто-нибудь придёт в гости или позвонит бывший. А может, я попросту не научилась экономить. Оставшиеся продукты, пока они не испортились, отдавала многодетной соседке. По вечерам я включала джаз и приглушённо плакала. И всё чаще мне хотелось завести кота. Маленького пушистика с независимым характером. Тем не менее, стоило мне представить шерсть на чёрном платье, разбитую вазу и ночную беготню по квартире, я временно отказывалась от той идеи.

А потом… «Здравствуйте. Совершенно случайно наткнулся на Ваш блог. Открыл один рассказ, и остаться равнодушным не получилось. Прочитал ещё два, а затем всё. Простите, не смог пройти мимо. В Ваших рассказах есть что-то такое знакомое, что мне хочется читать дальше. В общем, спасибо. С уважением, Сергей».

Письмо пришло глубокой ночью. Не в силах побороть бессонницу, я читала письмо от незнакомца по третьему кругу. В его письме чувствовалось что-то большее, чем простое любопытство читателя. Хотелось написать что-то особенное, однако я ответила коротко: «Благодарю душевно».

С тех пор Сергей писал часто, делился тем, что его радовало или тревожило. «За окном дождь, и я решил не сопротивляться меланхолии. Вы умеете говорить о ней так, что она больше не давит, а, наоборот, становится вполне эстетичной. Такая милая грусть… Надо признать, меланхолия заставила меня замедлиться, сидеть и вспоминать Ваши строки, удивляясь, как утончённо могут звучать паузы между словами…»

Мы переписывались по вечерам. Сергей очень бережно относился к моим размышлениям. «Люблю, как Вы пишете про чай. А сегодня я хотел приготовить нормальный ужин. Получилась какая-то серо-бурая масса из картошки и всего, что нашлось в холодильнике. Короче, холостяцкий ужин. Главное, что съедобно. Последние дни дежурства в больнице затягиваются, иногда понимаю, что за весь день толком ничего не ел. Сегодня решил исправиться, вот и получился мой кулинарный шедевр. После тяжёлого дня хочется чего-то домашнего. Завтра ранний обход, потом несколько пациентов. Но перед сном я заварю чай. Уже по Вашему рецепту».

Сергей писал так, как чувствовал, как жил. «Поехал в горы, думал, что поживу в моменте и найду вдохновение. Нашёл аллергическую реакцию на местную флору. Хотя всё ещё держусь и улыбаюсь. Глубже понимаю Ваше замечание насчёт того, что приключения начинаются, когда всё идёт не по плану…»

Я смеялась. Почти одновременно с ним. Ведь мне-то была хорошо знакома будничная нелепость, когда жизнь не оправдывает ожиданий, но соответствует настроению. «Если бы Ваши мысли были цветами, я засадил бы ими весь свой сад. Нежными, яркими, в тех оттенках, которые не встретить в цветочных магазинах. Построил бы деревянную беседку под тенью Ваших размышлений, заваривал бы чай с мятой и слушал, как вопросы и ответы шепчутся в листве. По утрам я смотрел бы на этот сад и улыбался, помня, что в каждом цветке есть частичка Вас».

Сергей умел мечтать о беседках под моими размышлениями и в то же время жарить картошку. Мне нравилось такое уютное сочетание мечты и быта. Через несколько дней он прислал фотографию. Без особого повода, просто решил показать себя. Сергей оказался совсем не таким, каким я его представляла. Ни налёта кинематографической загадочности, ни следа от Джареда Лето. Впрочем, Джаред Лето в моём представлении тоже появился совершенно непонятно с чего. Наверное, бессонница окончательно испортила моё воображение. На фотографии обычный мужчина с доброй улыбкой. Мы незаметно перешли на «ты» и наконец-то решились на встречу. Без предварительных намёков, только предложение: «Может, посидим в кафе?»

Я приехала раньше и пожалела об этом. Пришлось ждать, руки нервно искали занятие, теребя салфетку. В моей душе звучал оркестр тревоги, а саксофон, судя по всему, сбивался. Я достала телефон и сделала вид, что читаю что-то очень важное. На самом деле уже в третий раз открыла его фотографию. А вдруг я его не узнаю? Или он меня не узнает? А может, он вообще не придёт? И всё же Сергей пришёл. Высокий, улыбчивый, в джинсах и рубашке. Не киногерой. Тёмные вьющиеся волосы падали на лоб, придавая ему немного небрежный вид. В руках букет лилий. Он смотрел с некоторой неловкостью. В нём не было отполированной уверенности или эфемерного шарма.
— Привет… — его голос прозвучал низко и приятно.
— Привет, — я подняла взгляд и утонула в его глубоких карих глазах.
— Это тебе, — он протянул букет.
— Спасибо, Серёжа. Очень приятно, — сказала я, наклоняясь к цветам. — Не знала, что лилии могут так восхитительно пахнуть. Прекрасные цветы!

Сергей улыбнулся, увидев, что мне понравились лилии, которые он вырастил сам. Официант принёс вазу. Затем последовал заказ: два капучино, тирамису и сырная тарелка.
— Честно говоря, я немного волнуюсь, — признался Сергей, как только официант скрылся из поля зрения. — Возможно, ты ожидала кого-то… другого? А я не похож на лиричного героя.
— Я рада, что пришёл именно ты.

Мы снова встретились взглядами и улыбнулись друг другу. Мы были такими, какие есть. Он был немного застенчивым, тонко чувствующим мужчиной — с глазами, в которых цвёл тот самый сад из его писем. А я обыкновенной женщиной с салфеткой в руках, которой вдруг стало так хорошо рядом с ним. Потому что человек, которого мы полюбили, не всегда похож на идеал, но со временем он становится для нас идеальным.

Пошёл год, и я начала поправлять подушки. Правда, ненадолго, ведь Сергей садился на диван и через минуту одна из них уже оказывалась на полу. Статуэтки стояли в углу, а перед ними появились рамочки с новыми совместными фотографиями. Чашки постоянно кочевали из кухни в комнату и обратно. Иногда я ворчала, хотя, если честно, мне нравился такой беспорядок. На столе рядом с моей тарелкой всегда стояла его тарелка. Мы купили одинаковые, с маленькими лилиями по краям. А вот кота не пришлось заводить. Недавно Серёжа нашёл на улице котёнка. Мы вместе отмыли его, накормили и оставили у себя. Через пару дней рыжий пушистик важно и по-хозяйски вышагивал по комнатам. Когда я задерживалась на работе и не успевала приготовить ужин, Серёжа готовил свою фирменную серо-бурую картошку с овощами. Я ела с удовольствием, молча вспоминая, как он когда-то в письме назвал это «холостяцким ужином». Он, конечно, всё понимал без слов и посмеивался. Его смех заражал меня, и я перестала притворяться нормальной. Впрочем, он, кажется, уже понял, с кем связался.