От Умбы до Тювы на шлюпке. 2

Загрузившись с объёмными рюкзаками в вагон, путешественники, наконец-то, оглядели друг друга и перезнакомились, кто не был ещё знаком раньше. Хотя в большинстве ребята были знакомы давно и ходили вместе в походы. Оказалось, что собрались курсанты всех факультетов: трое механиков, пара электриков, технолог и судовод. Поезд тронулся. Те, кто мурманчане, накрыли поляну домашних припасов. Недолгая минута ожидания повисла в воздухе.
— Чего не разливаем?
— Надо попробовать зелье на берегу!
Йен наблюдал. Он похоже, отдал свои обязанности главного на откуп демократии. Как раз размышлял,  может быть недостаток строгой дисциплины приведёт к фиаско? Однако, он знал атмосферу доверительного общения в турклубе; принимал во внимание, что все курсанты добровольно пошли в экспедицию; да и раньше уже водил он группы, правда, в лыжные походы… Его задача вести, а не руководить. Посмотрим: окажется он прав или нет?
Бутылка прошлась по кругу и опорожнилась чуть прикрыв донышки эмалированных кружек.
— За успех нашего абсолютно безнадёжного предприятия! — продолжая традицию путешественников МВИМУ, огласил Йен.
Все со смехом поддержали этот тост, они отлично знали с чего начинается всякий поход.

В Кандалакше на переговорном пункте старший медлил, раздумывал, что сейчас скажет проректору.
— Добрались без происшествий… все, как один… настроение бодрое… исполнены решимости и энтузиазма… После похода, у вас в кабинете доложу… Если позвоню, значит что-то случилось, только в этом случае позвоню… но звонков не будет.

В Умбе, сгорая от нетерпения, ребята осматривали шлюпку. Когда сдёрнули брезентовый тент, первое что бросилось в глаза — гора всевозможных припасов. Такого обилия и разнообразия продуктов они не ждали. Рядом сторож причала переминался с ноги на ногу, подсовывал накладные, которые просил подписать для отчёта перед Зайцевым. Сторож был на связи с проректором МВИМУ, и парни, проверив по списку, конечно всё подписали. Попросили передать огромное спасибо Алексей Павловичу за щедрое снабжение.
После продуктов очередь дошла до вёсел, компаса, парусов, якоря и всего прочего: морского, дельного, вещественного. Никто никого в шлюпке не рассаживал, каждый занял приглянувшееся ему место на баночке.
Оставив половину поклажи на причале и прикрыв её тентом, почти сразу, отправились на морскую прогулку, попрактиковаться в гребле. Всем очень хотелось поскорее опробовать себя в деле.

Йен сидел на румпеле, оглядывал команду. Все выглядели вполне достойно. Кто в телогрейке, кто в бушлате. Диссонансом к форменным бушлатам смотрелись вязанные спортивные шапочки, как-то не сочетались они с погонами Минрыбхоза и шевроном МВИМУ на левом рукаве.
— Сплаваем, для начала, на ту сторону залива! — предложил кормчий, указывая рукой на пляж, находящийся метрах в пятистах от них на противоположном берегу.
Он понимал, что его доля самая простая, держи румпель и выкрикивай команды. Для начала тренировок он решил считать в голос, пока ребята не сработаются и станут более менее синхронно двигать вёслами.
— Вёсла не заглубляем! Короче гребок! И-и раз, и-и раз! — выкрикивал он.
Получалось не ахти как слаженно. Попробовали, чтоб командовал загребной. Потом командовал тот курсант, что на носовой баночке. Вот у него получалось отдавать команды лучше всех. Наконец ялик заскользил по водной глади. Вёсла стучали друг о друга, вода от отдельных гребков окатывала гребцов, но больше всего брызг доставалось рулевому, ведь он сидел чуть выше остальных и менее всех был защищён от брызг. Он сидел на корме и, оглядывая округу, пытался вспомнить, где то здесь они стартовали зимой на лыжах четыре года назад и шли через Кандалакшский залив, вспомнилась история про Ёксель-Моксель. “Позже обязательно расскажу парням”, — подумал Йен. Шлюпка, тем временем дотелепала до противоположного берега.
— Правые гребут, левые табанят! — выкрикнул старший и одновременно переложил румпель.
Обратный путь; также враскоряку и наперекосяк пригребли к причалу. Пришвартовались раза с пятого.
— Чего, всё что ли, приплыли? — протестовали механики, два “шкафа”, сидящие на банке загребных.
— Парни, сейчас все заготавливаем дровишки. Потом, я остаюсь готовить обед и ещё кто-нибудь со мною. Мы первыми подежурим. А вы, кто хочет, садитесь в ял и, пока будет варится каша, рассекайте тут по округе.
Один из здоровяков механиков тут же отозвался:
— Пожалуй, я с тобой.

Развели костерок. На тросике над огнём подвесили плоские котелки, каны. Пока закипала вода и варилась каша, дежурные наблюдали с берега за своими товарищами. Те, всё увереннее и увереннее, резали водную гладь заливчика и вдоль и поперёк. И даже в неполном составе — в четыре весла.
— Глянь, Йен, парни уже сравнительно неплохо гребут! Завтра выйдем, там и сработаемся. Как думаешь, пройдём маршрут за три недели?
— Нет, Миха, на вёслах не пройдём.
— Как, ты сомневаешься? Или… думаешь, под парусом? Но мы даже ещё не поднимали парус! Когда там научимся?
— Полторы тысячи километров! На вёслах не реально… Нужно использовать попутный ветер… Самый лучший — это бакштаг, будем его ловить…
— Ловить бакштаг! — усмехнулся механик. — Звучит, по крайней мере, красиво.
— Точно, Мишань. Будем шпарить и ночью, пока хоть что-нибудь видно, — нам бы только хороший ход поймать!
Ели кашу с тушёнкой. Чай пили с вафлями. Большие фанерные ящики вафель, сушек и печенья, килограмм по десять, обнаружили в провианте. Сразу один из ящиков вскрыли.

Окончив чаепитие судовод достал тетрадку.
— Вот, парни, глядите: когда-то, ещё на “Седове”, я рисовал парусную шлюпку.
В свете костра, устроившись кружком, курсанты стали рассматривать схемы постановки парусов при разных направлениях ветра.
— Пошли под фонарь, — сказал кто-то.
У деревянной будки близ пирса качалась лампочка подвешенная на проволоке, единственный источник света в округе. Встали под фонарём.
— Послушай, давай мы обойдёмся без этих твоих брештука, подлегарса и флюгарки! — читая названия деталей набора корпуса, предложил весёлый Электрон.
— Нам важнее научиться скорее маневрированию под парусом, научиться поворачивать, ходить галсами, — вторил Технолог.
— Парни, вот ветер заходит сбоку и с кормы. Запоминайте положения четырёхугольного паруса — фока и треугольного — кливера, что спереди. Здесь и закончим науку. С поворотами повременим пока. Не будем рисковать попусту, — предложил Йен.

На сборах в Тюве–губе на первом курсе все гребли на шлюпках, но под парусом там ходить не приходилось. Пожалуй, только половина из всех ребят, бывавшие на практике на барке “Седов”, работали с парусами. И то те кто, по специальности судомеханики, имел основную направленность практики далёкую от парусной, хотя участвовал в парусных авралах. Зато, вместе со Славкой, Миша, годом ранее участвовали в научной экспедиции на остров Вайгач. Наверняка судомехи ещё поделятся с нынешними своими друзьями-однояльшиками воспоминаниями о той экспедиции. Там, на Вайгаче, у них был ял с подвесным мотором и с парусами.
Читатель удивится, ну как эти юнцы подались в море в такую нешуточную экспедицию? На что они надеются?
А на удачу! Скажу более: они не надеются, они уверены в своей удаче. И потому, захлопнув тетрадку, с лёгким сердцем, покинули место под фонарём, отправились в палатку спать. Хотя, ступая вверх в направлении близкого бивака, кто-то поинтересовался:
— Как это, совсем не будем маневрировать? И поворачивать не будем под парусом?
— Галсы менять не будем, пересекать линию ветра не будем. Рисковать не будем. Потому что если перевернёмся, то один раз, второго раза у нас не будет, — объяснял рассудительный Миша.
Слава поддержал друга иронией, якобы не поняв истинный смысл сказанного:
— Я даже меховые плавки не взял, плескаться тут в холодной воде не собираюсь!

С раннего утра пятеро укладывали по-походному снаряжение шлюпки, двое кошеварили. Всё пространство на баке от носа до мачты максимально компактно заполнялось поклажей: в самый низ консервы, на них крупы-макароны, сверху личные вещи, палатка. На пирсе остался лежать 50-килограммовый мешок сахара.
— Сахар уже некуда!
— Всё одно мы его не сохраним, по любому морской водой зальёт или дождём забрызгает.
— Взяли! Понесли в домик сторожа! Там распакуем в пару-тройку полиэтиленовых пакетов, остальное старику, небось не пропадёт добро.
Тот объём, что ребята назвали баком, укрытый тентом, оттопыривался выше борта. Можно было завтракать и прощаться с тихой Умбой. Половину кана чая, что остался не выпит, примостили в лодку.
— По дороге попьём…
— Все сходили? — вопрос о туалете, который станет традиционным перед каждым отплытием, прозвучал на берегу. Весёлое прощание со сторожем состоялось уже на воде.