Глава 6

В жарком мире песка и камней дрожало марево нагретого воздуха. Под управлением маэстро ветра гудели барханы, исполняя органную композицию единственной ноты. Вольный странник взвихрял верхушки холмов и скатывал вниз сыпучие волны.
Увязая в песках, между барханами шёл человек. Один на один с беспощадной пустыней, он направлялся к недосягаемо далёкому горизонту, куда медленно опускался полыхающий шар. Усталый путник с трудом переставлял сбитые ноги, но ни на шаг не позволил себе отклониться.
Едва за краем земли пропал последний оранжевый отблеск, путник остановился.
Ногам передался лёгкий толчок – в недрах планеты зарождалась стихия.
И вдруг посреди пустыни всколыхнулось облако пыли. Налетевший ветер поднялся вихрем, образуя рыжий круговорот, и грозно завыл.
Затаив дыхание, путник смотрел, как, осыпаясь песчаным каскадом, перед ним восстаёт остроконечный сияющий исполин. Враз навалилась тяжесть. Спеленала и обездвижила. Придавила неподъёмной плитой саркофага…

Умирающий день сменили синие сумерки. Вечернюю тьму – мрак подземелья. Он наблюдал из темноты. Ждал долго и терпеливо. Выбираясь из кошмарных глубин, полз по древним, изборождённым расколами, стенам.
По щербатым ступеням забродили зыбкие тени, и врата с таинственной вязью пошли отворяться…
Холод кольнул кончики пальцев, проник в мышцы, пробрал до костей. Сдавленная ужасом грудь с трудом справлялась с дыханием.
Собрав последние силы, путник шагнул назад и оступился. Нелепо взмахнув руками, упал навзничь и распахнул глаза…

… Над ним мерцали холодные звёзды.
Подхватившись, парень вытаращился во тьму.
Ночь. Холод. Тишина.
И сонный лагерь.
В груди трепыхалось сердце, всё ещё зажатое в тиски тревожного сна. Неповоротливый язык тряпкой прилип к нёбу.
Дуг глянул на ружьё, перевёл дыхание и потянулся за фляжкой, чтобы смочить пересохшее горло. Да так и застыл, натолкнувшись на жадно горящие зрачки.
Из темноты выдвинулась хищная морда. Крупная тварь оскалила пасть и предостерегающе зарокотала. Свет фонаря обрисовал мощные дуги клыков.
Фляжка бесшумно выпала из ослабевших пальцев. Глотку сковал спазм. И в момент, когда подобравшийся зверь бросился к парню, тот уже проваливался в ничто.

***

Вадим проснулся от разговоров. Снаружи, отбрасывая на шатёр синие тени, стояли несколько человек.
– На привязи, как иначе-то, – донеслось до него. – А так разбежались бы.
– Может, и к лучшему, – произнёс ломкий голос.
Вадим вспомнил его обладателя, темнокожего паренька, друга Таонги. Кажется, его зовут Мунаш.
Ситник осмотрелся, в шатре он находился один. Юрбен и Степной, коллеги-учёные, уже встали. Он сел, спустив ноги с раскладушки. С головы на плечи сыпануло.
«Что за чёрт?..»
Он провёл ладонью по лицу и волосам. Под кончиками пальцев перекатились песчинки.
«Да что за чёрт?!! Откуда?»
Ситник чихнул раз, другой. Закашлялся, взбивая вокруг головы белесое облако, и быстрыми движениями принялся стряхивать песок.
За палаткой всё ещё топтались работники.
– Чего вы здесь собрались? – услышал он Лебедева.
– Дуг пропал, – убитым голосом сообщил Буру. – А ночью Мунаш кое-что видел.
Вадим метнул взгляд на вытянутые тени и быстро встал. Он стащил свитер, одёрнул футболку и, на ходу собирая волосы в хвост, поспешил наружу.
У баков с водой стояли рабочие и профессор. Жмурясь от слепящих солнечных лучей, Ситник направился к компании.
– Ты что-то видел ночью? – спросил он у Мунаша.
Рабочие молча повернулись к Вадиму.
– Я плохо его рассмотрел, – ответил парнишка. На лице цвета мокко беспокойно подрагивали выразительные глаза. – Я за палатку выходил. Когда там стоял, услышал шорох. Думал, тоже кто-то вышел. А когда обратно пошёл, между вашим шатром и бочками какой-то зверь стоял.
Ситник почувствовал между лопатками холод.
– Какой ещё зверь?..
– Темно было, – почему-то виновато произнёс Мунаш.
– Так, может, пёс отвязался?
– Не-е… – замотал головой подросток, – этот намного больше, и глаза у него светились.
– И куда этот зверь потом делся? – спросил профессор.
Мунаш неуверенно пожал плечами.
– Сквозь песок, что ли, провалился? – на лице Ситника прилипла неестественная улыбка.
Вокруг переминались с ноги на ногу хмурые рабочие. На шутку никто не отреагировал. Лебедев со строгим вниманием посмотрел на мальчишку.
– А не привиделось ли тебе случаем, а, парень? – спросил он. – Ночью оно, знаешь, как бывает?
– Не привиделось, – ответил за Мунаша Буру.
Бригадир отошёл в сторону, рабочие расступились. Взгляды Лебедева и Ситника упали на бак с водой. На зелёной крашеной поверхности отчётливо выделялись кривые борозды. Песок у бака был плотно утоптан странного вида следами – длинными, с полторы человеческих ступни, и узкими.
«Не привиделось», – с безнадёжной тоской подумал Вадим и только сейчас заметил на голубом полотне шатра засохшие бурые разводы. Будто тёрлось о него что-то. Песок у входа впитал кровавую дорожку, крапчатой змейкой уходящую в пустыню.
– Откуда… – выдавил Ситник и испуганно посмотрел на собравшихся. – Кровь откуда?.. Чья это кровь?! Зверя этого, да?!
Закашлявшись, он прочистил горло.
– Не его это кровь? – ответил Буру. – И не Дуга. Дуг вообще пропал. Всё окрест обошли, нет его нигде. – Он глянул в сторону собачьего навеса. – Загрызли ещё одну псину. На месте разорвали бедолагу.
– Сандал предупреждал, что они вернутся, – прошептал потрясённый Ситник, нервно растирая висок. – Они теперь всё время будут приходить.
– Но этой ночью было тихо, – заметил Лебедев. Несмотря на загар, лицо учёного казалось безжизненно серым. – Как они могли подобраться и псов не всполошить?
– Да вы пойдите посмотрите на них. Уделались от страха и забились по углам. Проф, мы что с парнями думаем… а что, как прав столичный следователь на счёт Роджера? Не просто так ведь советовал остеречься. Теперь вот Дуг пропал. – Стоящие вокруг рабочие согласно забубнили. – Дело серьёзное. Нужно об этих шакалах сообщить куда следует. Пусть, что ли, охотников своих пришлют. Что мы безоружные? На всех пара стволов, остаётся сигналками отпугивать.
Лебедев огладил тронутую сединой бородку.
– Ты прав, Буру. Я сейчас же свяжусь с Сандалом и сообщу о пропаже ещё одного человека.
– Он говорил, что готов помочь с охраной, – напомнил бригадир.
– Вот заодно и обговорим.
– Обговорим, – буркнул Ситник и выпрямил спину. – Ладно, обсудили и будет. Что толку толпиться, работа сама по себе не начнётся, а времени у нас лимит. Собирайтесь, идём на раскоп.
– Профессор, а как же Дуг? – забухтели рабочие.
Лебедев повернулся к бригадиру.
– Отправь человека три на поиски, остальные… – он посмотрел на хмурые лица, – собирайтесь на работу. Коллега прав, останавливаться нельзя.
Рабочие, тихо переговариваясь, побрели под навес, где Таонга колдовал над жаровней, установленной на открытом огне.
Вадим приблизился к баку, провёл ногтем по глубокой кривой борозде и содрогнулся. Такую отметину мог оставить разве что здоровенный гвоздь. И то, если к нему приложить немалую силу.
Из профессорского шатра, позёвывая, вышла Лин. Постояла, потирая плечи и оглядывая проснувшийся лагерь. Затем небрежно скрутила на макушке волосы и направилась в душевой модуль.
Похоже, она ещё ни о чём не знает, догадался Вадим. Что ж, он будет первым, кто сообщит о той чертовщине, что творилась здесь ночью.
И Ситник решительно направился к девушке.

Притихшая Алина сидела в углу сдвоенных лавок, обхватив руками колени. Несмолкающие разговоры о ночном происшествии ввели её в состояние, близкое к унынию. От завтрака она отказалась, сославшись на отсутствие аппетита. Выпила только кружку воды. А, когда группа отправилась на раскоп, одной из первых подхватилась и поспешила вместе со всеми. Хотелось как можно скорее окунуться в работу, чтобы не думать о тех кошмарах, которые всё чаще стали посещать экспедиционный лагерь.
Вадим подошёл к профессору. Стоя плечом к плечу, они смотрели вслед уходящих людям.
– Проф, вы не думали о том, чтобы отправить отсюда вашу племянницу? Марго, кстати, тоже. В лагере становится небезопасно, тем более для женщин. Что собаки. У нас уже люди пропадают.
– Надеюсь, сумею убедить её в этом, – ответил учёный, однако уверенности в его голосе не было. – А вот без Марго мы будем как без рук. И это я ещё не говорю про рабочих. Если они начнут покидать раскопки, мы не имеем права их задерживать.
– Я так понял, вы ещё не связывались с Сандалом? Я согласен с Буру, пусть местные пришлют своих охотников.
– Сегодня с утра что-то не то со связью. Марго кое-как вышла на главное управление столичной полиции, но там сказали, что рабочий день ещё не начался и никого нет на местах. Просили перезвонить позже, а позже пропала связь. Техники работают, подождём.
– По идее Сандал сам должен скоро подъехать, – напомнил Ситник.
– Не знаю, не знаю.
– То есть?..
– Вадим, – учёный скрестил на животе ладони, оттопырив кверху большие пальцы, – ты вчера не получал сообщений с предупреждением о песчаной буре в Харахти?
– Буря в Харахти?
Не сговариваясь оба посмотрели на чистую линию горизонта.
– Оказывается, на район стремительно надвигается буря, – сообщил профессор. – Ночью пришло предупреждение. Но что меня удивило – синоптическая карта была составлена и отправлена вчера днём.
– Хм… странные дела вокруг нас творятся.
– Может ли так сильно ошибаться современная высокоточная аппаратура? – Закрыв глаза, профессор потёр переносицу и хлопнул Ситника по плечу. – Идём на раскоп, пора заняться делом.
…

Над лабиринтом раздавался характерный шум: деликатное постукивание археологических инструментов, шелест просеивания песка, деловитые переклички и злое бурчание рабочих, перемещающих отвалы.
Многовековой окаменевший слой потихоньку сдавал позиции, уступая маленькому геологическому молоточку. Забыв обо всём на свете, Вадим полностью погрузился в работу, пока его не отвлекли беззаботные смешки неподалёку. Он машинально поднял голову и увидел в соседнем проулке Лин и пижонистого молодчика. Парочка в порыжевших от пыли комбинезонах аккуратно обметала кисточками осколки древности и оживлённо болтала.
«Так вот почему вы, Алина Николаевна, перестали докучать родному дяде своими хотелками».
Причина резко возросшего интереса Лин к работам на раскопе стала для Ситника слишком очевидной.
Пижонистый красавчик поднял очередную находку и сдул с неё пыль. Затем потёр находку о комбинезон и, передав Лин, что-то сказал. Девушка прыснула со смеху. Парень обнажил в улыбке ровные белые зубы.
«Вот мудила! – вспыхнул Ситник. – Да он просто ест её глазами. Сва-ли-на-хрен!!!» – хотелось ему заорать.
Но он осёкся. Лин внезапно подняла глаза, мгновенно вогнав Ситника в краску. Пижон повернул лицо, и теперь они оба смотрели на Вадима с недоумением.
Ситник пригнул голову и собрал непослушными пальцами инструменты. Взметая ногами мягкий песок, он торопливо взобрался на насыпь и спрыгнул с другой стороны лабиринта.