Васькины записки. часть 1

Начинаю изложение найденной и чудом сохранившейся тетрадки с марта 1977 года. Свои записи Вася-брат называл не иначе как толмут (дневник), требующий усердия и умственного напряжения.
12 марта 1977 года.
Утро раннее, с рассветом встал, приехал из Мезени. Мутарство в районной больнице. Не мог пойти всего, ещё надо попадать к живодёрам (врачам). Болею, что-то все черёва (кишки) ноют. Время какое-то пошло интересное, смех на палочке. Умные-то людишки стали хитрые, не восприимчивые, человек болеет, а они на уступки не идут, тянут из тебя до последней струи крови. 12 марта подморозило. Днём наблюдаю оттеплие, хотя солнца и нет. Снег гонит, тает быстрым ветром, того и гляди выползут проталины. А там вода и распутица нагрянет.
Колхозные бараны (мужики) везут сено и силос с луга. Зачадила фермерская кочегарка. Истопник Витька-корень, наверное, опять на подсосе, сивушная харя. Вот чуть заболел, и всё становится немило на белом свете, одеваешься в личину призрака. Вечером помылся в бане, вылежался, но всё тело ноет. Вот такая моя житуха, одни недоразумения. Закат очень интересной, желто-синий с полосами, очень красивый, хоть он немного порадует бедолагу Ваську. Писем от Валерия Николаевича нет, а что сами пока не ведам. Жизнь, она естественная, обогащённая невидалью временного источника трудной и непонятной полосы всяческих преград. Скоро, наверное, весна!!!
13 марта 1977 года.
Утро угрюмое, мрачное, без осадков. Писать сегодня много не могу, напряжёнка. День прошёл так себе, с болями. Приходил в гости Алька Сафонов, посидел, навешал лапши на уши и ушёл. После него допилил дрова, занёс с речки воды, вот и вся обредня (работа).  Можно и на хабарцы (полежать), поразмышлять о дальнейшем сосуществовании. Получил письмо от Ольги, вся писанина с укорами. Да, конечно, так бывает, время на время не сходится. Солнца нет, очень скучный день.
16-17 марта 1977 года.
Два дня протолкался в Мезени. Три ночи видел сны не очень хорошие. Какая-то ересь заполнила головное пространство, просыпался в липком поту, словно десяток толстых ёлок срубил на топор. В больницу лечиться не положили, и всё из-за нашего медика. Надь попадать обратно в деревню. Погода очень хорошая. На реке, видно, скоро сгонит весь снег, и начнутся весенние хлопоты. Видел Евстолию в Мезени, она смылась от меня. Вот такие дела. Бывает просто смешно, как какое событие непременно одна непонятная драма. 14 марта — Евдокия, полдня дождичек полил, вторая — солнце. 16 марта в Каменке состоялись похороны, убило мужика штабелем леса, а второй еле живой остался, но сможет нет оклематься (встать на ноги). Будейкин шарахнул два оленя где-то на жердском болоте. Собака Пулька стала большая, мать облаяла, наверное, вырастет лютой и порато кусачей.
18 марта 1977 года.
Утро раннее, мрачность. Кимжу накрыло туманом с дождём. Ездил за сеном с Ваней Глупым да Мишки сашенькина Лёшкой Чокнутым. Все здесь какие-то ненормальные, кто их только сотворил-то не по божьему велению. Вечером пошёл на речку за водой, услышал говор знакомый дочери Ольги. Ездила по службе в Совполье. Взял и перешёл к ней через слуз (снежно-водяная каша). Поздоровались, поговорили, и она отправилась в путь. Вот такие дела, не знаешь, где уготована судьбоносная встреча. Дочерь выучилась у меня для обслуживания общества северного народа, чтоб ходили в красивой одежде мужчины и женщины! Послал место у печки для пулькиной раскладушки рожать щенят. Позорюсь в виде одыха (одышка). Сегодня дождь сделал снег, словно кашу. Очень интересно бывает, круто взялась весна.
19 марта 1977 года.
Утро раннее, мерзкая погода в виде дождя. Пришёл на развод. Выступил Николай Андронович, выругал меня. Вот так завсё. Кривой чёрт, да чтоб ты остью от жита подавился. Паскуда какая, всё норовит Ваську узелком завязать. Не получится у тебя, Николашка, что я зря, что ли в десантниках служил? Полоскал бы бранными словечками своё семейство дома. Погоди, намолю, чирьяк на языке выскочит, а, может ещё и на заднице. Пулька гоняет кошку, та отбивается. Видишь, как разыгрались, игруны хреновы. Истопил баню, намылся, ещё хуже стало. Вот так и живём, вроде какой-то мутоки (неясности). Болезнь, проклятая, крутит меня, тлею по-маленьку. Когда сплю, стараюсь привязаться верёвкой к стене, чтоб не свалиться. Просто смешно, а писать грешно. Синева. Вечерний мрак, с Тайболы идут трактора, везут лес дорогора.
21 марта 1977 года.
Сегодня приезжал в деревню хирург Воронцов Олег Яковлевич, ходил на приём. Врач велел выписать на меня больничный лист и амба! Василий Степанович, местный фельдшер, всё не верит мне, ставит устафилы (преграды). Погода сырая стоит, стало малость морозить, но не знай будут нет насты. Задул холодный ветер. Трактора совпольские за Тайболу пошли с топливом. Что будет дальше, не знаю. Какие-то ужимки и прыжки, удавиться бы с тоски. Да и то бывает, ни горя, ни печали, привязанность какая-то у людей есть, а какая, сам не ведаю. Природа всех обогащает, особенно здоровьем, простая драма человеческой жизни! Жизнь она тяжкая без искусства и рукоделия. Просто сидишь бобылем в непонятной полосе белого света. Бывают моменты, когда всё забывается в игривой жизни человека. А без беды да горя людям не прожить. Они рядышком с тобой в обнимку ходят.
22 марта 1977 года.
Утром с восходом солнца день прекрасный. А вот у меня не всё хорошо, больничный лист потерялся. Всё обшарил, нету, как в воду канул. Я даже в туалет заглянул. А что, бывает пойдёшь по нужде, не приглядываешься, что у тебя в руках, что за обтирка. Никаких признаков проживания в моём жилище важного для меня документа. Этот прямо наваждение, провал времени. Может, в доме какая-нибудь вредоносная тварь завелась? Сидит за печкой на полатях, с усмешкой наблюдая как бедолага Васька мытарится. Надо от этой ехидны непременно избавиться, а то превратит остаточек жизни в кошмарное бытие. Сегодня же возьму у мамки лампадку, проведу обряд очищения дома от припёршейся заразы. Хоть я и лопухнулся, сегодня праздник старинный сорок сороков сорок мучеников. А на улице и солнышко, и холодный ветерок запридуривал. Значит, половина лета грянет холодная, а вторая — тёплая, клянусь всеми святыми. Получил два письма от Валерия и Елены. От так и живём в какой-то путанице с сочным мраком.
23 марта 1977 года.
Над деревней зависло солнце. Дедко носит воду с собачкой по настам, а я сижу болею. Единственное, что радует, больничный листок объявился. Оказался под подстилкой у Пули. Это не иначе бесовские проделки. Сегодня ещё раз окурю комнату ладаном. Сходил в больницу, сделали укол. Всё равно как-то не то, наверное, надо истопить баню, иначе отнимет ноги, так часто бывает.
25 марта 1977 года.
День очередной, бухмарый. Сижу гляжу в оконце. Сразу два мужика Егорко Мишуков да Клавдий Сафонов пошли за водой под гору. Люди все ликуют да волнуются, а Ося с Просей пьяные ходят, руки широко расставляя. Вот такие наблюдаю дела, очень интересные. Людишки ещё не совсем чокнутые, но скоро привалит то время, как говорится, в семье не без урода. Закат ярко багровый к хорошему дню.
26 марта 1977 года.
Сегодня встал в пять утра, стало много свету, хоть эта божья благодать радует немощную душу. Истопил баню, сходил ополоснулся. Надо держать ухо остро, так как в моей текущей жизни одиночества дела обстоят не очень хорошо. Где просто своим хорошо, нравственной поговоркой выговорился, вроде как передразнивался с кем-то, и такое бывает у нашего народа на уму. Мать тоже намылась, а дедка не могли отправить, дравный шелудивый Голубан. Солнце весь день греет, движет к весне-красавице. Завтра в Мезени проводы Русской зимы. У Лиды Харихиной посадили мужа на 15 суток, пущай попарится на нарках. Всё хорохорится, петух с выдранным хвостом.
27 марта 1977 года.
Сегодня морозное утро. Люди выехали заготовлять дрова помощью (по 4-5 человек) Клавдию Сафонову. Явились не запылились через три часа, свалили воз около дома. Тракторок, сердечный, более часа стоял, молотил движок, сжигая солярку, которую никто не учитывает. А людишкам весело и хорошо. А потом с пьяными глазами поедут через всю деревню. Нажрались, напились, наверное, более нет вина, а то и до утра бы отгостили. Наконец-то соизволили отчалить, а что там будет по приезду домой? Думаю, идеальное творчество. Люди бьются с дровами каждую весну.
29 марта 1977 года.
Утро ненастное. К шести часам управился со всеми делишками, попил чаю. Бывает смешно и грешно, как люди спать долго могут? Говорят, усталый сон приходит утром. Вывернули всю жизнь, проторённую стариками наизнанку, испоганили житейские нормы. Генералисимус Сашка Суворов, так тот спал в сутки 4-5 часов. Мировой мужик, не чета нам, нехристям. После работы не смог по-хорошему отдохнуть, восстановить силы. Приползла в гости Лизка, трещала без устали, словно сорока, а потом и Аркаха припёрся. Дятел, задолбал своим клювом. Суматоха непросветная, от которой сдохнуть можно. Дни пока стоят хорошие, но житуха не очень красна. Пока можешь, вроде бы ничего, а сдай, всё, хана! Как жить дальше не знаю, но на худшее не надейтесь.
31 марта 1977 года.
Встал ранёхонько, а люди некоторые вовсю почивают в постельках. Никак забот и хлопот, совсем распоясались. Создатели нервозной обстановочки. Вышел во двор, а Сашка Камоя только поплёлся на конюшню, хотя давно должен обряжать лошадок. Начались утренники, очень холодные. А кони по внешнему виду худые, заморённые, ввиду ненадлежащего исполнения обязанностей конюхом. Чего не скажешь с самом работничке, морда красная от пристрастия к водяре, лоснится, словно у поросёнка. Видно, как шуруют машины по накатанной Тайболе. Делов полные руки. Дедко опять спутал валенки на ногах, сидит на скамейке, словно надраенный пятак. В гостях сидел Аркаха, плёл разное место. Такие вот делишки в нашей, пока ещё не оплаканной житухе. Час окаёмовщины (смятения) не наступил. Но чую, он где-то на задворках.
Вот такие удалось расшифровать записи Васи-брата за месяц март. Мне данное изложение в письменном виде показалось весьма поучительным и интересным, это прямо кимженский Конфуций. Окунулся с головой в брежневские времена. Ну, а вам остаётся только вынести вердикт, читать или не читать.
  Вот такая, брат, дневниковая история!