Вниз не всех пускают. Падение отменяется

Ранее:
Герой обнаруживает, что сценический костюм жены-фокусницы оказывается настоящей шкурой освежёванного животного. После возлюбленная таинственно исчезает. В поисках жены герой попадает в иной мир, где за нить судьбы платят глазом. С каждым шагом становится яснее: его супруга — вовсе не та, за кого себя выдавала.

***
Пустынный пейзаж. Пыльная степь, редкие холмы и курганы, камни да выгоревшая на солнце жёлтая трава. Клубочек судьбы катился впереди, вынуждая каждый раз взбираться на очередной холм. Поднимаясь, Александр надеялся увидеть хоть какие-то перемены на горизонте — но перед ним вновь и вновь раскрывалась та же мёртвая пустошь.
Ему уже казалось, будто он вовсе не двигается, а как тот Сизиф катит камень на один и тот же склон. Или, может, он застрял в какой-то игре, где никак не удаётся пройти уровень. Что он упускает? Где, чёрт возьми, подсказка?
Каково же было его удивление, когда, взобравшись в очередной раз, он наконец заметил перемены. Там кто-то был.
Александр бросился вперёд, как ребёнок, оставшийся последним в детском саду и вдруг увидевший в окне спешащую к нему маму.

Девочка сидела на самом краю земляного провала — дыры в преисподнюю посреди выжженной пустыни. Внизу, в чёрной вязкой жиже, копошились души грешников. У всех одно и то же выражение: маска тупого отчаяния и обречённости. Их было так много, что с высоты они сливались в одну бесформенную, медленно колышущуюся массу.
Всё самое грязное и низменное в человеческой природе после смерти стекало сюда, в подземную клоаку. Так очищались те, в ком добра оказалось хоть немного больше, чем зла.
А души, чья чаша грехов была переполнена, были скованы мерзкой патокой — словно мухи, прилипшие к липкой ленте.
Вечно барахтаться в этой зловонной жиже их последняя и неизменная участь.

Одна душа отличалась от остальных. В ней было что-то неуловимо чуждое прочим — в ней жила надежда.
Тело почти целиком скрывалось в вязком болоте; над поверхностью держались лишь лицо и рука, сжатая в кулак и тянувшаяся вверх. Взгляд души был прикован к девочке.
Она также не отрывала глаз от тонущего.
То, что сжимала душа, должно было быть ей очень дорого. Казалось, весь смысл борьбы заключался в одном — уберечь этот предмет от прикосновения сточных вод.
Они застыли в прощании — худенькая девочка лет двенадцати и грешная душа, барахтающаяся в трясине.

Александр опустился рядом.
— Это твой отец? — спросил он после долгой паузы.
Души внизу утратили сходство с людьми, но почему-то Александру казалось, что именно этот — взрослый мужчина.
Девочка покачала головой.
— Он… большой грешник? — осторожно уточнил Александр.
Малышка кивнула. В её голосе прозвучала гордость:
— Он киллер.
И добавила:
— Самый лучший.
Было неясно, что она имела в виду под «самым лучшим». Лучший в профессии убийц или как человек?
— Он обречён, — тихо сказал юноша.

Жижа медленно, но неумолимо тянула дальше. Душа всё ещё держалась ближе к поверхности, но течение настойчиво увлекало прочь от проёма. Когда минует зазор, он больше никогда не увидит света.
Они всё так же смотрели друг на друга: девочка и тонущий.
Александр поёжился. Сколько ещё может длиться эта скорбная сцена? А время идёт. Яга ведь говорила, что она может не успеть.
— Он обречён. А ты должна спешить.
Девочка равнодушно пожала плечами.
— Знаю. Если не вернусь — стану бродячим духом. Смотри, уже превращаюсь.
Девочка задрала ногу. Ступня и лодыжка были почти прозрачны, едва намеченные контуром.
— Бабка обещала стереть плохое и наворожить хорошее, — сказала она удивительно спокойно. — Но я его не оставлю. Это последнее, что он видит. Останусь с ним до конца. А потом спущусь. Мы будем вместе. Навсегда.
Бродячие духи убивают людей и пьют свежую кровь. Как думаешь, если не трогать женщин и детей… пары десятков смертей хватит, чтобы туда спуститься?

Александр оторопел. Вопрос прозвучал таким невинным тоном, будто малышка попросила купить мороженое.
— Он грешник. Убийца. И заслужил болтаться в собственном дерме, — жёстко отрезал юноша. — А ты просто глупая маленькая девочка, страдающая юношеским максимализмом и маргинальной романтикой. Сама не пойдёшь — вынесу силой.
Он решительно потянул её от края — и тут же согнулся, взвыв от боли. Девочка заехала коленкой прямо в пах.
«Разве здесь тело чувствует боль?» — мелькнула удивлённая мысль.
Организм простонал утвердительно.
Подросток ощетинился. Дерзкий, озлобленный, сломанный ребёнок.
— Не тебе судить, кто чего заслуживает! — выкрикнула она. — Сам, поди, всю жизнь жил так, что очередь из слуг задницу подтирала! От чего сдох-то? Устрицы не свежие? Bugatti слишком быстрый? Или самолёт под тяжестью бриллиантов рухнул?!
А для меня, может, этот грешник и убийца — лучшее, что было в жизни. Понял? Проваливай отсюда.

— Ты спятила. Это... самоубийство…
Но девочка больше не слушала. Она подошла к самому краю.
Грязь внизу уже почти затянула лицо грешника. Только пальцы всё ещё торчали над поверхностью, сжимая заветный предмет.
Малышка прыгнула — и беспомощно повисла над ямой, словно в аттракционе с аэродинамической трубой.
Слишком лёгких и невинных клоака не принимала.
Она отчаянно крутилась в воздухе, сучила руками и ногами, а потом заревела в голос как самый обыкновенный, обиженный ребёнок.
Александр, отдышавшись после болезненного удара, подхватил трепыхающуюся, как воздушный шарик, девочку и вернул на землю.
— Ай, чёрт с вами… — вздохнул он и начал разматывать клубок своей судьбы.

— Кстати, меня Сашей зовут. Можно и Алекс, — бросил он с шутливой ноткой, но получилось натянуто.
Обмотал верёвку вокруг талии на два оборота, отошёл от края, примерил длину, достал из кармана нож. Секунду поколебался и положил рядом.
Авось обойдётся без обрыва. Всё-таки это его отмеренная жизнь.
Кинул конец верёвки в яму, сел, широко расставив ноги, и пятками вгрызся в землю, готовый держать грешный вес.
Рвануло почти сразу. Лезет.
Грудь сдавило. Напрягся ещё, ввинчиваясь в землю уже по колено.
Давление внутри нарастало. В ушах бил набат, будто кто-то изнутри колотил в череп.
Рёбра трещали, один за другим. Вдох — боль.
Глаза залил кровавый туман.
— Режь! — прорвал пелену крик.
Верёвка лопнула. Его отбросило. В грудь ворвался обжигающий поток воздуха — первый за долгие секунды.

Потом, сматывая судьбу, ставшую ощутимо короче, он узнает: следом за киллером полезли остальные.
Если бы девочка в последний момент не рубанула по верёвке, всё дерьмо мира прорвалось бы наружу.
А его там столько, что накрыло бы человечество — без единого шанса на спасение.
В руке наёмника была чёрная ленточка с серебряным кулоном — любимое украшение девочки.
Она бросила чокер в пучину душ, надеясь, что он узнает вещицу и откликнется.
Узнал. Выплыл. Подхватил.

Теперь чёрный браслет с подвеской украшал его запястье.
— Немедленно возвращайся, — скомандовал девочке душегуб. — Мне нужно знать, что ты живёшь. Тогда я выдержу испытания. Обещаю, вернусь очищенным.
Счастливая девочка с прозрачными ножками вприпрыжку помчалась прочь, на ходу посылая Александру воздушный поцелуй.
Киллер уставился на своего спасителя. И хотя по-прежнему был лишь силуэт человека, в нём угадывалось что-то знакомое. Неуловимое.
— Я тебя знаю, — прохрипела душа. Потопталась неловко и добавила:
— После сочтёмся.
Александр долго смотрел вслед.
Всплыло воспоминание: шумный праздник. Он — мальчишка, крутится под ногами гостей и официантов. Налетает на незнакомца. Слава богу, тот без бокала и подноса. Под безупречным костюмом напряжение, сосредоточенность, будто натянутая тетива. Не похож на гостя. Саша обернулся — отец провожал незнакомца взглядом.
Ясно. Охрана. Новенький.
Но больше он его не видел.
А через несколько дней убили маму.
Морозец прошёлся по загривку, неуютно взъерошив волосы.
Сто-о-ой!
Александр вскарабкался на ближайший холм.
Но внизу только перекати-поле лениво шевельнулось на ветру, удивлённо прислушалось и покатилось дальше.


Продолжение "Жажда" http://proza.ru/2025/07/20/1431


Ранее:
Часть 1 Шкура Эхидны:http://proza.ru/2025/06/22/1868
Часть 2 Глаз за нить:http://proza.ru/2025/06/29/1732