Роман. Огненная Валькирия. Глава 7. -

               
                (Создатель рисунка Вадим  Камков.)

                «Глава 7»

                «Святой старец отец Михаил».

  За то время, пока Кирилла не было дома, как в самой станице, так и в его
  семье, многое изменилось. После похорон Федора его управляющий, Григорий
  Иванович Еремин, предложил Галине создать торговое партнерство, по которому
  доходы от винной лавки и магазина делились бы между ними в равных долях. Так
  как Григорий Иванович, поэтому же договору обязался вложить в развитие общего
  дела 5000 рублей золотом, своих личных сбережений. Эти деньги хорошо расширили
  бы и укрепили торговлю, и поэтому Галина согласилась. А еще через полгода,
  незадолго до приезда Кирилла, Григорий Иванович, который к этому времени уже
  три года как был вдовцом, сделал предложение Галине стать его женой! Не смотря
  на большую разницу в возрасте - 10 лет - Галина согласилась, и к ней, в ее
  дом, вновь вернулись покой, любовь и уважение.
    - Ой, мама, а к нам какой-то монах идет! - воскликнула 14-летняя Ксения, 
  увидев в окне, как Кирилл подходил к калитке родного дома.
    - Мама, так это же Кирюша приехал! - узнала, наконец, брата Ксения и
  запрыгала от радости, словно малый ребенок. Мать выбежала на улицу, заливаясь
  слезами, и едва не теряя сознание от обуреваемых ею эмоций, повисла у Кирилла
  на шее! Кирилл обнял мать, нежно поцеловал, и они вошли в дом.
      Дома Кирилл обжился быстро. Первым делом он посетил могилу отца, где долго
  молился и вспоминал, каким был при жизни отец, и каким он его видел в ту
  январскую ночь, в день его смерти. Посидел он также и поплакал на могилке
  брата Игната, где вновь стал съедать себя поедом за то, что отпустил его в тот
  день одного на эту проклятую рыбалку! И только тогда, когда вернулся домой,
  Кирилл  немного успокоился и отвлекся своими мыслями от скорбных,
  тяжелых воспоминаний прошлого.
      Решение матери выйти замуж за управляющего Григория Ивановича Еремина,
  Кирилл воспринял с пониманием, и даже с радостью, искренне радуясь тому,  что
  его мать не будет доживать свой век одна. А Ксения, благодаря умелой торговле
  бывшего управляющего, а теперь хозяина и их отчима, не останется
  бесприданницей. Кирилл вообще любил Еремина с детства, помня о том, как тот
  часто защищал его от обезумевшего отца. Поэтому, стремясь ему помочь и не
  желая просто так, праздно и без дел жить в доме, Кирилл уже на третий день
  напросился на работу. Григорий Иванович ничуть не возражал этому решению
  пасынка и поставил его в управление винно-табачной лавкой. Так день за днем,
  Кирилл занимался торговлей и иногда выезжал с Григорием за товаром. Галина
  была безумно счастлива такому повороту событий. Она уже совсем забыла,  что
  Кирилл приехал домой не навсегда, а на время, и все больше думала о том, где
  бы найти сыну достойную невесту. Но Кирилл об этом не думал. Несмотря на
  успешную торговлю и счастливую жизнь в родном доме, он ни на минуту не
  забывал, что является послушником и готовится к постригу.
    - Ну, вот мама! - воскликнул как-то за семейным обедом Кирилл. - И пришло
  мое время. - Пора ехать.
    - Куда это ехать? - нахмурила лоб Галина.
    - Как куда, мам! - удивился Кирилл. - Назад в монастырь, в Оптину пустынь! -
  К старцу Анатолию Зерцалову.
    - А зачем тебе туда ехать? - чуть не плача, воскликнула мать. - Тебе что
  дома плохо?
    - Да, я тоже не пойму, к чему это? - глянул на Кирилла Григорий. - Неужели
  дома плохо?
    - Правда, Кирюша! - прижалась к брату сестренка Ксения. - Зачем тебе
  уезжать? Тебе у нас плохо?
    - Да что вы все как один, загалдели плохо да плохо! – Сговорились что ли? -
  С расстройством воскликнул Кирилл. Меня старец на месяц отпустил, через три
  дня будет месяц, пришло время мне возвращаться.
    - А зачем тебе, Кирюша, туда вообще возвращаться? - вытерла слезу мать. - Ты
  туда уходил от безумного отца! От его издевательств! Тогда было понятно
  почему! - А сейчас ради чего?
    - И сейчас ради него! – воскликнул Кирилл и, после небольшой паузы,
  рассказал всем о том видении, которое он видел в монастыре зимой, в момент
  смерти отца. Этот рассказ произвёл сильное впечатление на всех. За столом
  образовалась минутная пауза, которую вскоре нарушил сам Кирилл.
    - Вот поэтому я и хочу вернуться, чтобы вымолить его. - Да и к тому же, я
  обещал   Богу, что стану монахом!
    - Да! - вздохнул Григорий Иванович, когда выслушал слова Кирилла. -
  Благородно с твоей стороны, конечно. - Но…
    - А я не пущу! - нахмурив брови и прерывая Григория Ивановича, воскликнула
  Галина. - Хватит того, что Фёдор нам всем жизнь испоганил! А теперь мне что?!
  И последнего сына через него лишиться?! - Не пущу!
    - Что ты, мама! - Ведь отец в преисподней! - Он просил у меня прощения и
  молитв! И я простил его и пообещал молиться за него! - В сердцах воскликнул
  Кирилл.
    - Все равно не пущу! - решительно отрезала мать. - А молиться и дома можно!
  И милостыню раздавать за упокой его никчёмной души! - И свечки  ставить! -
  Хоть он этого и не заслуживает!
    - Что ты такое говоришь, мама?! – Вжался плечами  Кирилл. - Я же Господу
  обещал, что постриг приму! - Попытался он уже со слезами напомнить о своем
  обещание Богу.
    - Не пущу! - преодолевая комок в горле, отчаянно вскрикнула Галина и тоже 
  зарыдала.
      За столом образовалась новая пауза и тишина, которую нарушал лишь плач
  Галины и сестренки Ксении. Кирилл же вытер свою скупую мужскую слезу и молчал,
  задумался о чём-то своём.
    - Да! - Ситуация! - неожиданно прервал паузу отчим. - Я, конечно, до
  недавних пор человек в этом доме чужой! Не все подробности вашей прошлой жизни
  знаю, но, помня безумство Фёдора и это видение, которое видел Кирилл, его
  желание  вымолить отца понимаю! - Как впрочем, и твоё желание не отпускать
  сына тоже понимаю! - глянул на Галину Григорий Иванович. И поэтому я думаю,
  что знаю, что в этой ситуации нужно делать!
    - Что? – в один голос воскликнули Галина с Кириллом и посмотрели на
  Григория.
    - Я думаю! - посмотрел на Кирилла отчим. - Тебе нужно написать письмо старцу
  Анатолию и рассказать ему, что мама на монашество тебя не благословляет, и
  просит его решения   как ей быть?
    - Нет! - попытался возразить Кирилл.
    - Да! - вытирая слезы, воскликнула Галина. - Всё правильно! - Ты сам
  говорил, что твой старец прозорливый! - Вот и узнаем его мнение! Что он думает
  о том, что я не благословляю тебя на монашество! Скажет тебе смириться и
  остаться - значит, останешься! Ну, а если призовёт назад! Галина замолчала на
  секунду, посмотрела на сына красными от слез глазами и воскликнула. - Ну,
  тогда значит  такова воля Божья! - Тогда я смирюсь и отпущу тебя!
    - Ну, мам! - попытался последний раз возразить Кирилл, но его возражения
  никто не принял.
    - Садись, пиши! - решительно указала пальцем на письменный стол мать.
    - Да! - Кирилл. - И правда, напиши. - Поддержал Галину отчим. - Мне тоже
  кажется, что в данных обстоятельствах это будет единственно верное решение. - 
  Садись, и пиши.
      Кирилл больше не спорил, он понял, что это бесполезно, и 29 июля, к
  большой радости матери и сестренки, написал подробное письмо старцу Анатолию.
  Ответа на его письмо не было почти три недели, и только 18 августа пришло
  ответное письмо от старца. Содержание этого письма обрадовало всех домочадцев, 
  кроме Кирилла. Его это письмо крайне удивило и сильно расстроило. Старец писал 
  Анатолий следующее:
     «Здравствуй, дорогой мой брат во Христе, Кирилл. Письмо твоё получил, и по
  случаю спешу написать тебе ответ. Думается мне, что мама твоя права, и тебе
  рано пока возвращаться в монастырь. Мне кажется, что ради смирения и полного
  искуса ты должен пожить в миру ещё три месяца. После чего мы и примем решение
  о твоём постриге. А пока будь в послушании у своих родителей и молись! Мне
  больше не пиши, я сам тебе напишу, когда придёт время». Многогрешный Анатолий
  Зерцалов.
      Второе письмо от старца Анатолия пришло не через три месяца, а через пять.
  Все это время Кирилл смиренно жил дома и занимался торговлей с отчимом. Надо
  отдать ему должное, мысли о монашестве он не оставил и всегда переживал,
  почему старец Анатолий забыл про него. Поэтому, едва он получил письмо от
  старца, то сразу вскрыл и прочитал его содержимое. Письмо было очень коротким,
  всего несколько строк. «Я жду тебя, Кирилл, срочно приезжай!» Многогрешный
  Анатолий Зерцалов.
      15 января 1893 года Кирилл попрощался с домашними и уехал. Мать хоть и
  плакала, но слово свое сдержала и отпустила сына. В монастыре Кирилл появился
  в конце второго дня. Едва переступив порог обители, он узнал, что старец 
  Анатолий, после поездки в Санкт-Петербург к старцу Иоанну Кронштадтскому,
  вернулся оттуда очень подавленным и больным. А через день и вовсе слег в своей
  келье.
      Кирилл остановился у двери старца и, спрашивая разрешение на вход в келью
  по древнему уставу всего православного монашества, прочитал такую молитву:
    - Молитвами святых отец наших, Господи Иисусе Христе, сыне Божий,  помилуй
  меня грешного!
    - Аминь! - Закончил молитву и дал разрешение на вход хриплый голос из-за
  закрытой двери.
      Кирилл открыл дверь и вошел в полумрак кельи старца Анатолия. Приятный
  неземной запах Афонского ладана мгновенно наполнил его ноздри и легкие.
  Небольшая келья отца Анатолия мало чем отличалась от любой рядовой монашеской
  кельи. Стол, стул, железная кровать у стены, аналой для чтения книг, небольшая
  этажерка с книгами и обшарпанный едва ли не до дыр коврик на полу. Над
  кроватью у изголовья, в восточном углу, маленький иконостас с иконами Спаса
  Нерукотворного, Казанской иконы Божьей матери и святителя Николая чудотворца.
  Здесь же перед иконами, освещая все вокруг слабым мерцающим светом, свисала с
  потолка на цепи ажурная бронзовая лампада, покрытая от времени темно-зеленой
  толстой патиной.
    - Однако, отче, у вас здесь очень жарко! Заметил Кирилл и, сняв пальто с
  шапкой, подошел к кровати, на которой, с четками в руках и в сером подряснике,
  лежал  старец Анатолий.
    - Да невыносимо жарко! - вздохнул старец. - Это Тимофей! - пожаловался на
  одного из послушников отец Анатолий. - Какой-то бестолковый малый! - Просил
  его не перетапливай печь! - А он раскочегарил ее как в парилку! - Продуху нет!
    - Ничего, скоро все выветрится, на улице сильный мороз, заметил Кирилл. -
  Здравствуйте, отче.
    - Здравствуй, Кирюша. - Зажги свечу на столе и садись ко мне поближе. -
  Давно тебя жду.
      Кирилл подошел к столу, поджег свечу на небольшом бронзовом подсвечнике,
  выдвинул стул из-под стола, поставил у изголовья кровати старца и сел. Пламя
  свечи, потрескивая,
  ярко вспыхнуло, хорошо осветив все, что было в келье, включая мелкие
  неровности штукатурки ее стен, легкую парящую вуалью паутину по углам кельи и
  громадную тень Кирилла на стене. Тень эта, благодаря тому,  что Кирилл опустил
  голову и нагнулся к старцу, больше походила на тень громадной горы или утеса,
  чем на тень живого человека.
    - Послушай, Кирилл! - вздохнул старец. - То, что я тебе сейчас расскажу,
  очень важно! Поэтому слушай внимательно и запоминай. Нахмурил свой бледный
  потный лоб старец.
    - Хорошо, отче, я слушаю. - Согласился Кирилл и внимательно посмотрел на
  старца.
    - Вначале расскажи мне, как твоя мама отнеслась к твоему решению стать
  монахом?
    - Я вам писал, отче. - Вначале она была против этого, но потом, когда я вам
  написал письмо, она сказала, что какой от вас будет ответ, такой она и примет
  как волю Божью. - Поэтому когда вы меня вызвали, она хоть неохотно и со
  слезами на глазах, но все же меня благословила.
    - Хорошо. - Воскликнул старец. - Тогда, если не передумаешь, в великий пост
  примешь постриг.
    - Спасибо, отче! - Радостно улыбнулся Кирилл.
    - Не спеши благодарить и радоваться! - Вновь нахмурил свой лоб старец. -
  Постриг ты примешь здесь, но жить будешь в другом монастыре!
    - Как в другом монастыре! Выпрямился на стуле Кирилл. - В каком другом
  монастыре?! – И почему?!
      Старец сразу не ответил, а молча и внимательно посмотрел на Кирилла. Его
  бледный, цвета просфорного мякиша, лоб был по-прежнему покрыт испариной,  а
  светло-голубые глаза смотрели спокойно и внимательно.
    - Скажи мне, Кирюша. - А почему ты выбрал именно наш монастырь? - Ведь у
  вас, на Дону, недалеко от станицы Кременской, есть Вознесенский Кременский 
  мужской монастырь. Ведь он не очень далеко от твоей станицы. - Почему ты не
  выбрал его для пострига, а приехал к нам?!
    - Не знаю, отче. - Пожал плечами Кирилл. - Я вообще мало что знаю про наш
  монастырь. - А про Оптину пустынь я много читал и слышал, поэтому сюда и
  приехал! - А что, разве это так важно?
    - Нет, конечно же, не важно! - Но спросил я тебя не просто так. Продолжал
  внимательно смотреть на Кирилла старец. В этом монастыре служит игуменом
  иеромонах Куринов Алексей Иванович, мой старый друг, мы с ним знакомы еще со
  времен учебы в Богородском духовном училище. - Вот к нему ты после пострига и
  поедешь! - Я письмо подготовлю, а ты ему его передашь!
    - Я! В Кременской монастырь! - Но почему?! - Воскликнул с удивлением и
  нескрываемым расстройством Кирилл.
    - Потому, что я скоро умру, сынок! - Наморщил еще сильнее свой лоб старец. -
  Но не в этом дело, а в том, что ты должен исполнить просьбу твоего отца и
  оберегать свою сестру! - Если бы не твое обещание Богу стать монахом, я вообще
  бы не разрешил тебе находиться в монастыре и отправил домой! Если честно!
  Старец замолчал на секунду и продолжил. - Я очень надеялся, на то, что твоя
  мама тебя не отпустит, и ты не вернешься. - Закончил свой откровенный
  монолог старец.
      Кирилл сидел неподвижно и молча. Слова старца Анатолия, услышанные им,
  привели его в полное недоумение. В первую секунду он даже подумал, что старец,
  возможно, шутит, но увидев его тяжелый, серьезный взгляд, Кирилл понял,  что
  никаких шуток в этих словах нет. Осознав это, он сильно расстроился, потому
  что неожиданно догадался, почему старец не спешил с его вызовом в монастырь и
  отчего его поездка домой затянулась на полгода. Но почему он не хотел его
  возвращения в монастырь?! - Почему, отче, вы…! - Вдруг с обидой вскрикнул
  Кирилл, но старец его перебил.
    - Послушай, что я тебе скажу, Кирюша. – Приподнялся на локтях старец Алексей
  и присев на кровати, заметно помрачнел, нахмурив свои густые седые брови. - Я
  понимаю твое недоумение и обиду, но сейчас им не время! - В России скоро
  наступят очень страшные времена! - Проговорил полушепотом старец Алексей и
  невольно глянул в полумрак дальней стены своей кельи. - Сбудутся многие
  ужасные, библейские пророчества! – В нашей стране наступит ужас и хаос! - Брат
  будет убивать брата! - Царскую власть сокрушат и уничтожат! - Царя и его семью
  казнят. - Много православной крови прольется в те дни! - Храмы будут рушить! 
  А людей будут убивать только за то, что они носят нательные крестики!
      Старец неожиданно замолчал, его лицо исказила гримаса ужаса и безысходного
  животного страха. Большой сморщенный лоб отца Анатолия еще больше покрылся
  испариной, а в глазах, которые смотрели сквозь Кирилла в пустоту, заметно
  виднелась сильная внутренняя тревога.
    - В те страшные годы, продолжил свой рассказ все так же шепотом старец
  Анатолий. - Будут убивать священников и монахов! - И убьют многих! - Поэтому!
  Неожиданно посмотрел на Кирилла уже внимательно монах. - Когда придет то
  время, ты от посторонних людей постриг свой будешь таить!
    - Постриг таить?! - удивленно переспросил Кирилл, который, слушая рассказ
  старца, был сильно потрясен всем тем, что он от него услышал.
    - Да, таить! - подтвердил старец.
    - Но почему?!
    - Потому что в то время монастырей не будет! - продолжал рассказывать свои
  страшные видения старец. - Оптиной пустыни не будет! - И вашего Кременского
  монастыря и других монастырей не будет. - Все монахи, которые выживут и кто
  устоит в вере, будут жить в миру, скрывая свое монашество! - Поэтому, приняв
  постриг, ты будешь жить в монастыре как послушник, пока его не закроют! - А
  затем уйдешь  в мир, в скит, который сам себе и построишь! - Перевел свой
  тревожный взгляд на Кирилла старец.
    - Боже мой! - Какой ужас! - воскликнул Кирилл. - А когда все это будет?! -
  Скоро?!
    - Скоро! - Но время у нас пока еще есть. Молись Богу и готовься! Старец
  замолчал на минуту и тут же уже более спокойно продолжил. - А теперь запомни
  главное, что я тебе скажу! - Когда придет  время жить в миру, домой не
  возвращайся. - Поселись где-нибудь рядом, чтобы, когда понадобится, ты смог
  прийти на помощь своей сестре в опасную для нее минуту!
    - А как я узнаю, когда моей сестре будет грозить опасность?
    - Господь укажет тебе это время! – Ты главное непрестанно молись, и он все
  тебе откроет.
    - А почему вы говорите только о сестре?! - А как же мама?! - спросил
  озадаченный всем, что услышал Кирилл.
    - Мама твоя, до этих страшных дней, к счастью, не доживет. - Не доживет до
  них и твой отчим. - А сестра твоя, к тому времени, уже сама будет иметь детей.
      Слушая эти пророческие слова старца Анатолия, Кирилл был глубоко потрясён
  ими и буквально сокрушен. Всё это могло бы показаться со стороны диким бредом, 
  не знай Кирилл, каким невероятным духовным видением обладает его любимый
  старец Анатолий! Но он знал, поэтому и был так  подавлен его пророческим
  предсказанием.
    - Ты, я вижу, о чём-то задумался? - прервал размышления Кирилла старец.
    - Неужели всё это правда, отче? - воскликнул Кирилл и залился слезами.
    - Ну, перестань, Кирюша. - Прижал его голову к своей груди старец. - Рад бы
  я тебе утешить и сказать, что нет! Но, к сожалению, да! - Поэтому будь
  мужественным и ничего не бойся, Господь тебя не оставит!
    - Когда же мне уходить из Оптиной пустыни, отче? - Сквозь слезы спросил
  Кирилл.
    - Ну, время у нас, слава Богу, ещё есть! - улыбнулся старец. - Примешь
  постриг, меня похоронишь и уйдешь. - Игумену я о твоём будущем уходе расскажу.
  И деньги на дорогу за это время соберу. Так что не унывай, мой друг, Господь
  тебя не оставит! - улыбнулся старец Анатолий и обнял Кирилла.

      Святой Оптинский старец Анатолий (Зерцалов) скончался через год, 25 января
  1894 года. На следующий день, после его похорон, Кирилл, теперь уже в постриге
  отец Михаил, покинул Оптину пустынь и, не заезжая домой, сразу направился в
  Кременско-Вознесенский мужской монастырь. Настоятель монастыря иеромонах
  Куринов Алексей Иванович, узнав, что он приехал от старца Анатолия, радушно
  принял его. А когда прочитал письмо от покойного монаха, где тот подробно
  описал ему все то, что рассказал Кириллу, и где просил его принять отца
  Михаила, в свою обитель, задумался на минуту и посмотрел на молодого инока.
    - Да, дорогой отец Михаил, нелегкие времена нас ждут впереди! - Нахмурил
  свои седые брови старый, но все еще крепкий на вид игумен. - Укрепи и спаси
  нас всех  Господь и Пресвятая Богородица! - Добро пожаловать в нашу обитель,
  отец Михаил, обнял инока и проводил в выделенную ему келью игумен. С той поры
  начался  новый этап нелегкой монастырской жизни отца Михаила (Кирилла)  в
  Кременско-Вознесенском мужском монастыре.
      Так прошли годы, и понемногу стали сбываться пророчества покойного старца
  Анатолия. Первым сбылось пророчество об отчиме, Григории Ивановиче Еремине. На
  исходе своих лет, в конце 1898 года, Григорий Иванович неожиданно заболел
  сердечной болезнью, грудной жабой (стенокардией) и в апреле 1899 года
  преждевременно скончался. Не справляясь одновременно с большой торговлей и
  болезнью мужа, Галина еще при жизни Еремина сначала продала винно-табачную
  лавку, а после его смерти, в 1900 году, продала и последний магазин, собрав
  для дочери Ксении неплохое приданое и деньги на свадьбу.
      В 1901 году Ксения Федоровна Артемьева вышла замуж за младшего вахмистра
  Степана Ивановича Климова и через год родила первого своего сына Глеба.
  Бабушка Галина была очень рада рождению первого внука, но эта радость была
  недолгой, как и упоминалось ранее Глеб не прожил меньше года и умер от болезни
  желудка. Смерть первого внука была последним ударом ее судьбы.  Незадолго до
  смерти, в марте 1904 года она увидела рождение второго внука Ивана. Однако
  радость эта была не долгой, Галина  умерла от остановки сердца в возрасте
  59 лет в ноябре 1904 года.  Как и предсказывал старец Анатолий, мама Кирилла
  не дожила до тех страшных событий, о которых он ему рассказывал, и не увидела
  ни обеих революций 1905 и 1917 годов, ни кровавой гражданской войны.
      Что же касается самого Кирилла (отца Михаила), то к тому времени он был
  уже рукоположен в иеромонахи и так же жил в Кременско-Вознесенском монастыре!
  Несколько раз, в разное время, отец Михаил исчезал на 2-3 дня, куда и зачем
  никто из братии не знал, все знали только одно: сколько бы ни было отца
  Михаила в монастыре, он все равно вернется. Так и было до ноября 1917 года,
  когда, наконец, в возрасте 47-ми лет, отец Михаил ушел навсегда.
      Не по годам духоносный монах, отец Михаил, уже к сорока годам своей жизни
  обладал невероятно сильным даром прозорливости и духовно видел не только
  будущие судьбы людей, но и грядущие события. Видел он, как ему и предсказывал 
  отец Анатолий, и то, когда его сестре и ее семье грозила опасность. В такие
  минуты отец Михаил бросал все и спешил к ней на помощь.

      Первый такой случай произошел осенью 1905 года, тогда отец Михаил (Кирилл)
  впервые появился в родном доме после пострига. Это было за день до того, как
  Ксении должны были принести ошибочное извещение о гибели ее мужа Степана
  Ивановича Климова, который в то время воевал с японцами.  Ксения, встретив
  брата, с большой радостью  кинулась угощать его всем, что было в доме. Отец
  Михаил  тоже был рад встрече с сестрой, поиграл с племянниками, погостил до
  утра, а когда, к большому огорчению Ксении, утром уходил, неожиданно
  сказал ей:
    - Сегодня тебе принесут извещение о гибели мужа Степана, - но ты не верь
  этому извещению! - Это ошибка, Степан жив!
      Ксения, выслушав родственного монаха, изначально не придала особого
  значения этим его странным словам и вскоре совсем забыла о них. Но когда через
  пару часов,  после его ухода, ей принесли извещение о гибели ее мужа, она
  невольно вздрогнула, пораженная такой невероятной прозорливостью своего брата.
  Через месяц с войны вернулся живой Степан. Рассказ жены об этом случае сильно
  впечатлил его, и ему очень захотелось познакомиться со своим шурином! На
  вопрос Ксении, что вообще значило это нелепое извещение о его гибели?! Степан
  пояснил, что произошла банальная ошибка! А вместо него погиб другой Степан
  Климов, солдат стрелкового полка, полный его однофамилец. История, хоть и не
  редкая, но очень удивительная.
      Второй случай помощи отца Михаила произошел через год. В этот раз он
  пришел к сестре за трое суток до отъезда Степана на службу в Санкт-Петербург.
  Степан встретил своего шурина объятиями, тепло и радушно. Погостив в родном
  доме два дня, на третий день, покидая его, монах неожиданно обратился к своему
  зятю и сказал ему: - Чтобы тот, если он не будет обязан, никому не помогал
  по службе, кто бы его об этом ни попросил. - Откажи любому, даже приятелю!
    - Но почему? Спросил монаха Степан Иванович.
    - Придет время,  узнаешь почему. Воскликнул монах. - Дай мне слово, что ты
  не будешь помогать тому, кому не обязан. Вновь повторил свою просьбу отец
  Михаил.
    - Хорошо. Воскликнул немного растерянно Степан. - Я не буду помогать никому
  если не обязан.
    - Вот и умница! Улыбнулся монах и, обняв на прощание зятя, покинул дом
  сестры.
    - Странные какие-то слова произнес твой брат сегодня! - Обратился к жене
  Степан, когда они легли спать.
    - Ну, странные не странные! А ты их запомни, - воскликнула Ксения. - Кирилл
  просто так ничего не скажет. - Вспомни случай с извещением о твоей гибели!
    - Да, ты права! - согласился Степан. - Ну что же, запомню эти слова,
  посмотрю, к чему они. К чему были эти слова  монаха, Степан узнал через две
  недели.
      Обстановка в Питере в то время была неспокойная. В России второй год  шла
  первая революция! Заводские стачки, уличные баррикады, то там, то здесь
  стрельба, кровь и безудержный разбой. В один из таких дней Степан Иванович со
  своей полусотней дежурил по городу, объезжая выделенные им улицы. Вернулись
  они с разъезда в казармы  ближе к вечеру. Все казаки были в тот день очень
  измотаны и потрепаны в уличном бою. Отдыхая в казарме, Степан Иванович уже
  задремал, когда к нему подошел один высокий, крепкий офицер, сотник, Иван 
  Сомов, старый приятель и карточный партнер Климова.  Сомов обратился к Климову
  и попросил его помочь ему в разъезде его смены: нужно было дополнительно
  проверить еще одну улицу. Он  жаловался Степану, что улицы ему дали две, а
  людей не хватает. Говорил, что объезд второй улицы займет не более двух часов,
  и очень просил помочь ему.
    - Нет, извини, Иван! - Поморщив лоб, отказал Климов. - Мы сами с разъезда
  только час назад вернулись, устали как собаки! Извини!
    - Да я понимаю! - Нахмурил брови Сомов. - Мне бы только эту улицу проверить.
  А остальные...
    - Нет! Вновь отказал Климов - Я чертовски устал! - Да к тому же, нас сегодня
  обстреляли.
    - Может, кого из своих казаков дашь? - Спросил сотник. - Хотя бы одного. –
  Второго я своего пошлю. - А Степан! - Умоляюще посмотрел на Климова Сомов. - С
  меня хороший магарыч.
    - Ну, это ты сам у казаков спрашивай. - Я сейчас им не начальник, они на
  сегодня свое отслужили! - И приказывать я им теперь не могу.
    - Братцы, может, кто поможет с разъездом ради Христа! Посмотрел на казаков 
  Сомов - Работы там всего на два часа. - А!? - Ну что скажите, братцы? Пошел по
  казарме упрашивать казаков сотник. - Ну же, с меня четверть на магарыч! Сотник
  минут пять всматривался в  казаков, упрашивая их, но практически все
  отказались, и только один, сорокалетний казак, старший урядник Андрей
  Михайлов, согласился за обещанную четверть водки выехать на объезд этой улицы.
      Проводив равнодушным взглядом своего урядника до входной двери, Степан
  повернулся к стене и закрыл глаза! Но в этот самый момент его будто молния
  ударила в темя, он мгновенно вспомнил слова отца Михаила, которые яркой 
  вспышкой  сверкнули в его памяти. «Никому не помогай по службе, если ты не
  обязан»! Едва он вспомнил эти слова, как сразу осознал, что урядник Михайлов
  в смертельной опасности, так как занял его место. Вскочив с кровати, Климов
  выскочил на улицу, но там уже никого не было. Тогда он быстро вернулся
  в казарму и стал расспрашивать своих казаков, не называл ли сотник Сомов
  название той улицы, куда он направил в разъезд  их урядника? Казаки ответили,
  что не называл. И тогда Степан понял, что теперь остается только ждать
  возвращения разъезда.
      Тело убитого урядника Андрея Михайлова привезли глубоко за полночь. И
  только тогда все узнали, что урядник вместе с другим казаком попали в засаду,
  где они и были обстреляны. Казак сотника Сомова получил тяжёлое пулевое
  ранение в грудь, а урядник Михайлов погиб.
      Этот случай тогда сильно потряс Климова, особенно его пугало то, что он не
  пошёл в тот вечер за сотником Сомовым, не потому что помнил наставление брата
  своей жены, а из-за банальной сильной усталости! Это особенно холодило его
  душу, даже теперь, когда по пришествии многих лет, он вспомнил этот случай и
  рассказал своему другу Арнольду Краусу. Именно из-за этой истории Климов
  предположил, что от белоказаков его семью мог спасти только один человек, брат
  его жены Кирилл, он же монах отец Михаил. И Климов был прав. Отец Михаил увёл
  Ксению с детьми ночью, за два часа до рассвета. Поэтому и спас их от
  неминуемой гибели. Спрятал он всех в станице Качалинской, в доме  одной
  православной семьи. Эти люди давно знали отца Михаила ещё по Кременскому
  монастырю и были его духовными детьми. Сам же старец, как и прежде, ушёл в
  неизвестном направлении, навсегда оставаясь ангелом-хранителем своей сестры
  и её семьи.