Азбука жизни Глава 9 Часть 373 И всё же!

Глава 9.373. И всё же!

Не приставай, Игорь, к ней. Я не передам содержание той главы, которую скопировала Ксения Евгеньевна и отправила... сама знаешь куда. Пусть это останется на её совести, как и попытка сделать это втихую.

— В нужном направлении? — тут же вклинивается кто-то. — А вы уверены, что и там не могут зацепить?

О, ещё один стратег. Мир полон ими. Но сейчас не до их игр. Сейчас мой собственный сын требует от меня содержания той самой главы. А её невозможно пересказать. Невозможно даже заново написать, чтобы повторить те самые краски, тот самый сок реальности, который в неё попал. Это как пытаться налить обратно в разбитую колбу солнечный луч. Вот наша профессор филологии была потрясена, когда прочла. В ней что-то щёлкнуло, перевернулось.

— У неё с тобой уже второе такое потрясение, — замечает Надежда, и голос её звучит как отдалённый колокольчик воспоминания.

Да, было и первое. Я его помню. В тот момент был потрясён и заведующий кафедрой. А я тогда, наивная, думала: чем же они оба так удивлены? Что они такого разглядели? Позже поняла. Мой артистизм в тот момент — природный, неконтролируемый — в моей оценке случившихся с той девочкой неожиданностей поднял меня в их глазах на какую-то невероятную высоту. Я слышала в их интонациях такое глубинное удивление, что сама потом напугалась. Напугалась того, как всё на самом деле просто.

— Когда для тебя всё пофигу, — говорит Пьер, и в его голосе звучит та самая, идеально сыгранная безразличная нота, которая заставляет всех улыбнуться. Он подыгрывает. Он всегда чувствует, когда нужно подыграть.

А в той главе... в той главе был атомный взрыв. Не буквально, конечно. Но если бы я её опубликовала, эффект был бы сопоставим. Эмоционально-смысловой взрыв. Повторить его интонационно невозможно, не говоря уже о содержании. Это была уникальная точка кипения.

И да, спасибо моей любимой «Погремушке» — ведущему на той сцене. Его смех в нужный момент был как бальзам. Он и разоблачил весь этот балаган, который они решили устроить. Но, как это ни парадоксально, их же надо благодарить. В какой-то мере — за ту наглость подачи. Эта их хитрость, что постоянно порождает подлость, это желание сбить тебя с толку, выдать со страстью желаемое за действительное и наотрез отказаться верить в реальность... Это ведь и есть топливо. Как и чей-то природный, неисправимый идиотизм, который тебе неподвластен. Одно лишь моё, даже молчаливое присутствие, вызывает у таких неадекватное поведение. Прямо как у завистников.

Вот я их всех — и хитрецов, и идиотов, и завистливых стратегов — в одну шоблу и объединяю. Не вижу между ними разницы. Наблюдаю, как они радуются, поддерживая друг друга в своей маленькой, липкой правде.

Но бывают моменты — и это самое сладкое, — когда вся эта шобла, которая так уверенно стремится к своему «золотому миллиарду», не останавливаясь ни перед чем, думает, что успешно управляет всей этой нечистью (да, они сами так думают!). Они даже не догадываются, что не замечают, как рядом с ними один смех. Смех профессионала, человека, который видит суть. И этот смех, один-единственный, тихий или громкий, превращает все их наполеоновские устремления в пыль. В обыкновенную, никчёмную пыль, которую сдует первый же порядочный ветер.

И всё же.