Куба

  Все так и оказалось. Хижины в этой деревне были покрыты пальмовыми ветвями, а сами пальмы оказались головокружительной высоты, не такие как в Гаграх. Но для кубинцев это были обычные деревья и вскоре к ним привыкли и мы. Люди явились настолько жизнерадостными и с чувством юмора неиссякаемым, что говорить с ними можно было и не зная испанского. Главное слово «amigo». А жестами объясняешься с успехом, если только собеседники просто обсуждают текущее. Разговаривая с черным человеком, важно смотреть ему в глаза, а не на кучерявые волосы, отливающую синевой кожу и ослепительные зубы. Хотя белки у них красные. Но главное, не удивляться в первые минуты. Тогда негр тебе верит, и ты заглянешь в его душу.

    К нам они относились с почтением не потому, что мы белые, а потому, что мы советские. Нам уступали место в автобусе. Автобусы были американские и без дверей. Люди тоже нараспашку. В транспорте стоял невообразимый гвалт. Все говорили одновременно, и струйка пота стекала по эбонитовой изящной спине стоящей впереди девушки. От нее пахло мускусом и дикостью. На тонкой руке лежал длинный белый хрустящий багет. Хлеб только выпечен. И кожа у девушки тоже горячая. Когда я выходил, я случайно ее коснулся. Она посмотрела смеющимися блестящими глазами на меня и ее щеки стали жгучими. Так, что даже мне стало ещё жарче. Она же, темнокожая, не могла покраснеть. Если бы не комсомольский билет, я бы здесь остался.
Мы проехали в провинцию Орьенте. Жуткое место своей безжизненностью. Видно, в 59 – м тем людям терять было нечего.

    В тени кокосовых пальм чувствовалось незнакомо безмятежно. Сверкающее мачете с широким лезвием взвизгнув ушло в высоченную крону и вернулось вместе с огромным зеленым орехом. Безжалостный нож отсек верхушку плода. Откуда же там взялась эта влага?

    Потом пришла и Гавана. Вот где нашёл себе пристанище Хемингуэй. Вот где он брал свои слова. Мне кажется, он выбрал их там надолго еще. Сидя со своей седой бородищей в красном кожаном кресле, под зеленым абажуром, старик Хэм попыхивал паровозными клубами ароматный коричневый кубинский табак и наслаждался словами. Слова он брал с потолка. Они сыпались на него сами, а в глазах стоял океан. У него были голубые глаза. И грубый свитер из альпака. Для того, чтобы связать свитер, ламу убивать не надо. Ее надо только расчесать. Сигару для старика закатывала Черная Мама на могучем бедре. Поэтому и Эрни велик. Старик не мог жить без моря. А море без Старика может. Ведь живет же…

    Гавана родилась из пены океанской. Как и Афродита. Ветер гулял среди скайскрейперов как хотел. Ему никто не запрещал. Он срывал краску с фасадов, доносил горькие брызги на бульвар Прадо, прямо к Капитолию. Краску никто не восстанавливал. Стены обижались и обнажались до кирпичей. Дома разрушались и становились похожи на кадиллаки и крайслера, носящиеся по улицам без капотов и дверей.

    А люди продолжали жить. Можно бесконечно рассуждать о несправедливости, но жить продолжать надо. Поэтому мы спустились в какую-то бадегу, где у боцмана оказались старинные друзья. В этом пропахшем сладким ромом подвале деньги не в ходу. А блок одеколона «Русский лес» превратил нас тут в почетных гостей. Счет стал безлимитным в тот вечер. Сначала ледяное пиво приплыло к нам в блестящих стальных бокалах. Потом коробка с сигарами Партагас легла на стол и длинные лучины. Прикуривать полагалось от камина. Посреди жаркой Гаваны, в стылом подвале среди коричневых людей тек неспешный разговор за жизнь. Мы там были своими. Тонкий импульсивный испанский язык сделался понятным. Желтый тягучий ром в крохотных рюмках служил переводчиком. Десяток пар карих глаз окружал меня и согревал мою душу. Эти люди, кубинские рыбаки близки мне неимоверно. Они тоже любили встречать восход солнца в океане. Потому что у них не оставалось выбора. И они это полюбили.
В этот вечер ром не заканчивался.

    …Рассвет мы встретили на набережной Малекон, где залитые свинцом в горло бронзовые пушки по привычке смотрели в океан. Мраморные парапеты хранили вечное тепло. Они никогда не остывали. Лежи на них и слушай прибой. Во всем мире кипели страсти, но обходили этот застывший остров. Солнцу нравилось виться вокруг белых колонн, играя с тенью. Даже тень здесь была тепла.

далее  http://proza.ru/2025/07/14/1729