Глава 7

– Вадим? – Кутаясь в шерстяной плед, Алина вошла в шатёр и опустила полог. – Ты хорошо себя чувствуешь? На тебе просто лица нет, я ещё днём это заметила.
Ситник свирепо глянул на девушку и уткнулся глазами на планшет.
– Нормально, – буркнул он и попытался сосредоточиться на работе. Но линии на схеме пошли предательски скакать и расплываться.
Свернув карту лабиринта, Вадим откинулся на спинку стула и потёр шею. Место укуса опухло и нестерпимо зудело. Вдобавок прибавилось неприятное жжение. Болезненная гримаса Ситника не осталась не замеченной Лин.
– Что там у тебя?
– Ничего. Москит укусил.
– Дай посмотрю.
– Я же сказал, обычный укус! – отстраняясь, огрызнулся Ситник.
Лин настойчиво отвела его руку и нагнулась. В расстёгнутом вороте рубашки он близко увидел манящую впадинку между ключицами. Потом блестящий каштановый локон, свесившись, лёг ему на лицо, и тонкая смесь цветочного аромата и нагретой солнцем чистоты защекотала нос.
Девушка внимательно изучила ранку, чуть надавила пальцами по краям и заглянула Вадиму в глаза. В её собственных глазах при этом дрогнуло беспокойство.
– Этот москит был размером с шершня? Такой, с чёрно-жёлтыми крыльями, да?
Ситник продолжал упрямо молчать.
– Вадим, ты себя в зеркало давно видел?
– Чего?
Лин приподняла край пледа и вытащила из кармана шорт мобильник. Засняв лицо Ситника, она развернула к нему экран.
– Ну и что я должен увидеть?
На шее красовалось припухшее багровое пятно с выступившей кровянисто-гнойной каплей. Вадим поморщился – неприятно. Но в остальном всё то же.
– В чудовище вроде не превращаюсь. – Он повертел изображение и так, и эдак. И вдруг подался вперёд, вцепившись в мобильник двумя руками. – Ох ты ж!
Его светло-голубые глаза поменяли цвет. Радужка практически исчезла, выдавленная непомерно расширенными зрачками. Таких не бывает даже в густой полутьме.
– Вадим, это Пустынный Табанус[10]. Не смертельно, но приятного мало. Тебе нужно срочно сделать инъекцию, пока токсин не распространился по всему организму. Иди к Марго, у неё есть нужные препараты.
– Это обязательно? А если ничего не делать?
На лице Лин отразилось сочувствие.
– Ну-у… сначала будет сильно болеть, – стала она объяснять. – Но это полбеды. Он вызывает галлюцинации. А ещё были случаи, когда из-за странных видений человек начинал себя неадекватно вести. Так что не затягивай, лучше иди прямо сейчас.
Она спрятала телефон и предложила:
– А то пошли вместе.
Ситник нахмурился и, чуть помедлив, снова придвинул к себе планшет.
– Сам схожу. Сейчас только закончу.
– Как хочешь. – Лин плотнее запахнула плед и пошла к выходу. – Смотри не забудь.
Помахав на прощанье рукой, она выскользнула наружу.
Выждав с четверть часа, Вадим встал и потянулся, разминая спину.
«Токсин, галлюцинации, – усмехнулся он, вспомнив, как утром обнаружил в голове песок, – так, может, и не было ничего? Интересно, многих успел покусать этот табанус? Или мне одному повезло?»
Натянув куртку, Ситник загасил лампу и вышел на свежий воздух.
На небе сияли далёкие звёзды. Однако луна уже поднималась, затмевая их призрачный свет. В разных концах лагеря мерцали неяркие огоньки – до приезда профессиональной охраны решено было выставить для надёжности целых четыре поста по два человека. Пусть и в ущерб основным работам, но, как говорится, безопасность превыше всего. Как надолго – пока неизвестно. Дозвониться до следователя Лебедеву так и не удалось, да и тот где-то задерживался.
Вадим постоял немного, наслаждаясь вечерней прохладой, сунул руки в карманы штанов и прогулочным шагом направился к ассистентке профессора. От палаток, где жили наймиты, раздавалось басовитое бормотание и лязг походной посуды. Иногда кто-то позволял себе смех, правда, сдержанный, всё же ситуация не располагала к веселью. В профессорском шатре сошлись в баталии два голоса: возмущённый – Лин и менторский – пожилого учёного.
«Убеждает», – подумал Ситник.
С той стороны, где находился шатёр Ланской, лилась тихая блюзовая мелодия. Томная композиция, наполненная бархатной чувственностью и налётом тревоги, плыла над вечерней пустыней.
Перед носом молодого археолога неожиданно откинулся полог.
– Будущий профессор Ситник?
Ланская смотрела на него с загадочным сиянием в глазах.
– Мне требуется ваша помощь… – начал Вадим.
– Я знаю, – произнесла жгучая брюнетка и отступила, позволяя войти.
Ситника встретил опасный дурман, навевающий мысли о жаркой ночи. Горьковатый и терпкий, с примесью ускользающих ароматов иланг-иланга и туберозы.
– Входите, – добавила Марго и плотно запахнула полог. – И можете быть уверены, будущее мировой археологии, эту ночь вы будете спать спокойно.
____________________
[10] Пустынный Табанус (лат. tabanus – слепень) – здесь вымышленный вид насекомого. Над названием автор думал недолго :)


Тихо урча двигателем, фургон обогнул холм, погасил фары и, прокатившись чуть вперёд, остановился на краю склона. Росс перелез в салон, натянул куртку и дёрнул молнию.
– Пошли, Димыч, времени в обрез.
Прихватив сумку с рабочим набором, он откатил дверцу и выбрался наружу. Север обошёл фургон с другой стороны и встал рядом с Эдом на краю склона.
Над округой стояла тишина. Внизу, развороченная раскопками, лежала равнина. Лунные лучи высвечивали вскрытые участки, не задевая теней, засевших в проулках и тупиках. Судя по границам, обозначенным ленточным ограждением, лабиринт занимал довольно обширную территорию. На поселение-деревушку он походил мало. Под слоем песка укрывался достаточно крупный город.
В полста метрах к востоку от раскопа расположилась экспедиционная стоянка. От лунных лучей её прикрывала гряда барханов. В подрагивающем свете одинокого фонаря серели шатры и палатки, светлыми пятнами маячили навесы. То тут, то там выступали из темноты сборные модули. Плавные движения огоньков по периметру выдавали охрану.
– Основательно они тут устроились, – заметил Север. – Со всеми удобствами.
– Явно надолго. Сколько времени потребуется на обнажение всех пластов.
Утопая по щиколотку в песке, они спустились со склона и бесшумно двинулись в обход сонного лагеря, держась на достаточном от него расстоянии.

Час спустя Росс выбрался из душного подземелья, вдохнул полной грудью и утёр повлажневшее лицо. Луна к тому времени почти убралась с небес, погрузив землю в потёмки.
Он смотал верёвку, затолкал в сумку и взялся аккуратно прилаживать доски на место. Неподалёку послышался звук, больше похожий на сдерживаемый кашель. Росс оглянулся. Для напарника слишком близко, сегодня тот работал на северо-востоке от лагеря.
Окрест лежали неподвижные серые пески. Прислушиваясь, он сунул руку во внутренний карман, пальцы сдавили шокер. Тишина неприятно подёргивала нервы своей неопределённостью.
В наушнике раздался тихий треск.
– Эд?.. – приглушённо позвал Север.
– У меня ещё одна, – предупредил Росс, продолжая оглядываться. – Что у тебя?
– Закончил, иду обратно.
– Что в лагере?
– Порядок, ни одного движения. Но со стороны холмов какой-то непонятный шум. Не знаю, что за хрень. Думаю, нам лучше поторопиться.
Росс затаил дыхание.
– Понял, – отозвался он и настороженно повёл глазами по сторонам. – Скоро буду, Димыч. Давай, отбой.
Закончив с досками, он снова замер. Ухо уловило какой-то звук, стремительный и опасно близкий. Точно вздох или дуновение ветерка. Росс попытался поймать малейшую тень. Но вокруг только холод и полная неподвижность.
Повесив сумку на плечо, он по указателю детектора повернул на девяносто градусов и отключил прибор. На фоне густо-синего неба чёрным горбом выступал бархан. Перемещаясь как можно тише, Росс двинул мимо экспедиционной стоянки к подножию холма. Через полста шагов свет лагерного фонаря полностью растворился, и Эд переступил границу непроглядной тьмы.
Отсчитав от предыдущего устройства положенное по инструкции расстояние, он достал из сумки тактическую лопатку и сделал в песке углубление. Затем извлёк из защитного контейнера капсулу с «ловушкой» и положил в лунку.
Расчехлив терминал, Росс отступил на несколько шагов и дистанционно активировал установленное устройство. Над капсулой два раза выстрелила яркая дуга. Отпрянувшая тьма вернулась, жадно поглотив разреженные частицы излучения. Образованное поле мерно загудело.
Со стороны лагеря брехнула псина, и с вершины нависающего над Россом бархана с шорохом потёк песок.
Эд поднял голову – воцарилась тишина – и вернулся к работе. Стоило поторопиться. Опустив на глаза очки, он сменил режим восприятия. Над прибором полыхала прозрачная фиолетовая полусфера с радиусом в два метра у основания. Всё. Одну часть задания они выполнили – «ловушки» на месте.
Он активировал браслет и уставился на всплывшее над запястьем голографическое окошко. Пальцы заныли от напряжения.
– Да давай ты уже…
Ответ запаздывал, что было необычно само по себе. Прошло не менее полминуты, прежде чем спутник принял данные с зарегистрированных в системе «АРГУС» устройств и в итоге выстроилась проекция бреши.
Эд нахмурился. То, что он увидел, ему не понравилось. Он снова достал детектор, сопоставил картинки двух дней и досадливо мотнул подбородком.
Алая прореха, напоминающая рваную рану, оставалась вне зоны действия мощных приборов. Со вчерашнего дня она разветвилась новыми расколами. Набирающая интенсивность аномалия мешала устройствам обнаружить друг друга, чтобы «сплести шов», и продолжала захватывать территорию, как опасный невидимый враг. Направление шло через лагерь, пересекало лабиринт и уводило на запад.
Почесав затылок, Росс засыпал активированную «ловушку» и разровнял песок. Затем убрал в сумку приборы с лопаткой и двинулся к условленному месту, где ожидал Север.
– Ну? – встретил тот.
– Не цепляют. Чрезмерно высокий уровень.
– И что теперь? Если в ближайшие дни активность повысится хотя бы на пару значений, Харахти ухнет в дыру.
– Подождём ещё день. Ничего не изменится – будем думать. А на сегодня сделали, что могли. Погнали, пора уезжать.
Чтобы сэкономить время, они решили срезать и пройти через лагерь. Когда приблизились к отдельно стоящему шатру, Росс ощутил в щиколотке свободу и присел.
– Ты чего? – мгновенно обернулся Север.
– Иди, я догоню.
Напарник бесшумной тенью двинулся дальше.
Пока Эд стягивал шнурки на ботинке, слуха коснулся всё тот же непонятный звук – не то вздох, не то шелест ветра. Закончив с ботинком, он поднялся. Впереди отчётливо зашуршали шаги. Росс едва не выругался на забывшего про осторожность приятеля, но быстро захлопнул рот. За шатёр заскочил человек. Не заметив припавшего к стенке Росса, ночной гуляка повернулся к нему задом и, опасливо выглядывая из-за угла, принялся осматривать освещённую площадь лагеря.
Задержав дыхание, Эд подался назад. Под ботинком предательски скрипнул камень. Человек сдавленно охнул и оглянулся. В тот же момент Росс нырнул в темноту за шатёр. Предпочтя больше не рисковать, он углубился в пески, широкой дугой обошёл угол лагеря и уже через пять минут торопливо взбирался по сыпучему склону.
– Поехали быстрее! – запрыгнул он в кабину и захлопнул дверцу. – Нужно успеть до рассвета отправить отчёт.
Напарник повернул ключ зажигания. Переваливаясь на песчаных наносах, фургон выбрался на дорогу и, прибавив скорость, с включенными фарами спокойно продолжил путь.
Широко зевнув, Север тряхнул головой.
– Сразу после дела на отдых, – заявил он. – Два года в убойном режиме.
– Два, – ухмыльнулся Росс. – Я три с половиной с базы не выходил.
– Три с половиной?!! Да иди ты! И как? Не задолбался ещё?
Росс сцепил пальцы за шеей и выгнулся, хрустнув грудиной.
– Да как-то привык уже.
– Ххех, привык. Что-то не заметил, чтобы тебе особые привилегии были. Пашешь наравне со всеми. Агент первого звена, блин. Чего с Джейденом не поделили?
Криво дёрнув щекой, Эд глянул в боковое окно.
– Дело прошлое. Вышвырнул и забыл.
Прозвучало категорично. Север понял и расспросами докучать не стал. Часть жизни членов «Аргуса» была надёжно скрыта не только от посторонних, но также от коллег. Часть, о которой не позволено было трепаться, могла навредить как самому служащему, так и всей организации.
Какое-то время ехали молча. В ближнем свете перед ними катилась дорога, по обочинам пошевеливалась задетая фарами тьма.
Неожиданно жёлтый луч застиг серую тень, летящую наперерез фургону. Мазнув по силуэту, свет вернулся двумя огненными точками. Север вдавил педаль тормоза. В салоне с полок посыпалась мелочёвка. Рухнув на приборную панель, Росс с Севером замерли и с минуту таращились в темноту обочины, куда занырнуло нечто непонятное.
– Это что за хэ… – глухо пробормотал ошарашенный напарник. – Что это было, Эд? Ты успел его рассмотреть?
Тот потёр костяшкой большого пальца подбородок и неуверенно помотал головой.
По салону шло тихое гудение. Росс опустил боковое стекло и высунул голову в темень. Вокруг стояла чернильная густота ночи. И только небольшой участок дороги освещало жёлтое пятно перед фургоном и красная туманность позади.
– А размер… размер видел? – не унимался напарник. – Да мать твою! Метра три-четыре, не меньше.
Порыв ветра сыпанул на лобовое стекло песка, прохладой проник в салон.
Сквозь гул работающего двигателя Росс уловил низкий гортанный рокот. Он всмотрелся в окрестности, но ничего не увидел. Под звёздно-синим прозрачным небом настороженно замерла пустыня.
– Ну ты махнул три-четыре! – втянул он голову внутрь и поднял стекло. – В темноте померещилось.
И, отирая с ладоней песок, давно забивший все щели салона, напомнил:
– Дима, время.
Беспрестанно оглядывая обочины, они поехали дальше. Из темноты впереди уже проступал горный уступ, за которым находилась стоянка.

***

Он разделся по пояс, обильно смочил полотенце и взялся смывать липкий разъедающий пот. Вдали сорвалась на лай собака, но после грубого окрика охранника замолчала.
Связь по-прежнему отсутствовала. Старшему экспедиции так и не удалось выйти на столицу. Вызвать профессиональную охрану не получилось. И не получилось отправить в ассоциацию сообщение о странном положении дел в районе раскопок. Лагерь самым что ни на есть мистическим образом оказался лишён связи со всем остальным миром.
Он набросил полотенце на верёвку и аккуратно расправил. Забравшись в палатку, натянул футболку с длинными рукавами и сверху толстый свитер. Затем улёгся на походный коврик и укрылся одеялом.
Он долго лежал, слушая, как стихают вечерние звуки и отдаётся благословенному отдыху уставшая земля. Как изредка налетающий ветер треплет палатку, волнами колыша тонкое полотно.
Сердце тронуло беспокойство, неприятно кольнуло тоской. Непонятная тревога мешала уснуть, рывками выдёргивая из подступающей дрёмы. Появилось предчувствие беды, ощущение затаённого поблизости зла…

… которое сходит на землю, едва опустится ночь.
Кругами обходит лагерь.
Бродит бесшумно, и мягкий песок
Скрывает его шаги…

Он вздрогнул.
Казалось, только что смежил веки и снова очнулся. Очнулся и содрогнулся. На стене палатки лежала вытянутая чёрная тень. Пока он пытался понять, что её отбрасывает, тень к его ужасу сдвинулась. В груди трепыхнулось сердце. Мысли спутались. Ладони стали холодными. Он судорожно сжал одеяло и обомлел, услышав приглушённый короткий рокот. Звероподобная тень приблизилась, стала чётче. Задрав голову, потянула носом и задрожала в нетерпении изголодавшегося.
Боясь шевельнуться, он смотрел, как таинственный зверь ткнулся мордой в стену палатки. Ткань обрисовала клыкастую пасть. Когтистая лапа скребнула по полотну.
Вдали заскулила псина. К ней присоединилась вторая, третья.
Зверь напрягся. Махом развернулся на задних лапах и отпрыгнул. По палатке зашелестел взметённый песок. Внезапно собачий вой оборвался.
Ступор медленно покидал объятое слабостью тело.
«Почему такая тишина?»
Он понял, что просто не дышит.
Пугающий шорох за спиной сменился надсадным дыханием. Ноздрей коснулся влажно-горячий смрад тухляка.
Он медленно повернул голову и встретился с узкими хищными зрачками.
Тварь налетела настолько стремительно, что пресекла все попытки к сопротивлению. Голос пропал. Разорванные связки не издали ни звука. Скованный леденящим ужасом и ослепляющей болью, он догадался, что его вытащили из палатки и уносят в чёрную ночь. В рот, разверстый в беззвучном крике, забился песок, жёсткой волной хлынул в горящие лёгкие. Глаза залепила раздирающая пелена.
И погасли звёзды.