Сингапур

 Город львов. Одна из самых жарких точек на свете. Жарких не по климату, а по сути. Пути, перетекающие по планете, неизменно сходятся здесь. Сходятся и расходятся. Его не миновать. Как корчма на столбовой дороге, Сингапур притягивал и жил не только лишь за счет денег, а больше нашей энергией питался. Хотя, и золото высасывал изрядно. О, этот город любил доллары и марки… «бананово – лимонный, оранжево – зеленый»…

    Мы заходили на рейд, и нас окружала тысяча судов. Дешевая навязчивая экзотика первая идет на абордаж. Два десятка джонок сразу атаковали уставший теплоход, предлагая молоденьких прачек внаем на три дня с ночевкой и потрохами. Всего-то за пятнадцать долларов. Но наш советский флаг не дрогнул, и белье пришлось стирать самим.
Ну, а город, едва мы ступили на причал, поглотил нас целиком и полностью на рассвете и отрыгнул только из своего чрева поздно вечером, пережеванных и помятых напрочь. Дух стяжательства овладел каждым на какое-то время, дав волю расточительству и неугомонности жаждущих душ. Моя душа возжелала новенький негнущийся джинсовый костюм «Levi Strauss» с жилеткой, японскую трость и голландский перстень с рубином. Я стал похож на картинного ковбоя джентльмена Мальборо и успокоился.

    На другой день захотелось опустошить мозги и ослабить нервы. Сделать это можно только за столом со старыми друзьями.  Стол взяли на террасе, выходящей в дивный сад орхидей. Океан видеть уже не хотелось.
Балкон, утонувший в чудных, уносящих своим запахом разум, цветах, был как нельзя кстати. Глаза хотели любого цвета, кроме синего и всех его оттенков. И это было именно то место. Пальмы сомкнулись над головою, окружаемые орхидеями еще, оттолкнули от нас надоедливое прилипшее солнце, погрузив в прохладу и тишину, и весь остальной мир вдруг ушел куда-то, отступил и забылся. Перед глазами волновались сочные изумрудные листья, в которых вспыхивали калейдоскопом матовые цветы. Мы лежали на покрытых коврами канапе, и хотелось одного – заснуть, погасив в своих зеницах малахитовую искру под пенье райских птиц.
Открыв глаза, я вдруг увидел, свихнувшую меня моментально с ума, улыбку смуглых губ и пристальные желтые искорки в горячих зрачках. Она склонилась надо мной, окутав облаком сандалового аромата, не подозревая, что ее запах мог стоить ей очень дорого. Своими вспыхнувшими щеками я почувствовал, как горяча та шелковая кожа.
- «My name is Loo»…
- «Sir, you wish to eat?”- только эти слова меня вывели из оцепенения. Да, да, конечно, я хотел есть. Я желал есть теперь все подряд! Мы проспали на этой террасе не менее часа и проголодались. В ноздри начинали вплывать запахи имбиря и карри.

    Широкий стол, стоявший у нас по курсу и, было, заскучавший, теперь стал оживать. Вначале подали крепкую марсалу. Я слышал, туда для аромата добавляют корабельную смолу. Кружка вина сразу прочистила мозги и разогнала остатки сна. Суп из акульих плавников, понятное дело, входил в тройку лидеров, заказываемых здесь. Под этот суп закончилась марсала и пришлось громко потребовать пива. Да что там акула, Чили Краб, вот кто здешний король застолья. Огромные острые как сабля клешни торчали из клокочущего огненного соуса и ещё угрожали, не желая сдаваться. Куда там! Вмиг был разорван в клочья и запит ледяным пивом. Вот так! Все это соединялось многократно еще, прерываемое только раскуриванием тонких манильских сигар. Но орхидеи стали вдруг золотеть одновременно, подчиняясь заходящему солнцу и блаженство впервые начало вползать в нутро, вытесняя страхи и лишения вчерашнего дня.

    Больше ничего не хотелось. Ах, да, клубничное мороженное на десерт, чёрт побери.
Теперь почти все во мне было гармонично. Нам полагался только послеобеденный абсент за счет заведения. На террасе уже были сумерки, и орхидеи прыгали в небо, превращаясь в звезды ненадолго. Эта пахучая, с шоколадными глазами, Лу в шелковом платье разливала прощальный зеленый ликер в серебряные стопки. Меня, почему-то, обошла сразу стороной, а потом вернулась, подступив вплотную, когда мои товарищи уже заговорили шумно в хмельной темноте, перебивая друг друга, вдруг мягко толкнула в грудь и я провалился спиной в незнакомую мне дверь. Ничего еще не успев понять, почувствовал сразу горячее упругое дыхание и тонкий пульсирующий шелк в ладонях. Это продолжалось, быть может, с минуту. Потом шелк упал, бесшумно и застенчиво. Упал и я. И влажный жар накрыл меня с головой…

    Зеленый рассвет вставал над Сингапуром. Рассвет, конечно, был дрожаще – туманный, но мои глаза не отпускали изумрудную террасу. Катер наш мчался по бесконечному рейду, выискивая родной теплоход. Нехотя встающее солнце разбивалось каплями на остывшей за ночь палубе. Лицо желтого высохшего малайца, стоящего на руле, ничего не выражало, он даже и не пытался уклоняться от соленых брызг. У этого аса рейдовых гонок были свои мысли на малайском языке. А у меня свои. Я сжимал стальной стылый поручень, и ладонь горела от утренней оцепеневшей влаги.
Но все равно ощущался сползающий шелк…

далее  http://proza.ru/2025/07/15/1587