Филиппины

  Переход к Филиппинам был стремителен как бросок самурая. В этих желтых лицах чувствуется всегда какое-то напряжение. Плоский фас и в нем янтарные холодные глаза. А когда в них всматриваешься, они закрываются черной диафрагмой. Восток – дело тонкое.

     Заканчивался сам собой роскошный тропический день. Зной спал, и океан завеял неожиданной прохладой. Наш теплоход бывал в этих местах не раз и привычно, поэтому, втянулся в знакомый залив на рейд Манилы.
Вечер надвигался томный, ленивый и, как будто, уставший сам от себя. Впрочем, в этих широтах все было таким. Мы уже привыкли к бесконечной сиесте жарких стран, подчиненных безжалостному солнцу. Якорь бросили в миле от берега, можно сказать, рукой подать. Отгрохотала якорная цепь, булькнуло последнее звено и все вокруг погрузилось вдруг в такую тишину, что даже не было слышно пресловутого звона…

    Удивление пришло к нам. Бухта, где мы стояли, просто неприлична была зелена. Растительность бушевала. Берега оказались взорваны флорой! Таких пышных пальм я больше нигде не видел. Деревья переплетались лианами, в глубине переливались диковинные цветы, и океан близ берега сам стал изумрудным, пропитавшись стекающими в него джунглями. Все это вальяжно колыхалось под напором ровного пассата и достигало твоего лица. В прозрачном небе переливался Южный Крест, задумчиво и тихо лившийся с потемневшего неба, а из океана поднималась лиловая дымка.
Ночь опустилась чернее черни. Только небесный купол над нами рвался ослепительными брызгами звезд, и главным там был Большой Пес. Сам океан угадывался  всполохами насыщенной фосфором воды.
Почему-то пахло фиалками. И с берега чудился какой-то таинственный нежный шепот.

    Утро было ярким и ослепительным, просто брызнуло солнце и отразилось в каждой капле росы, стремительно досыпающей, испаряясь на стоячем такелаже – таким я это увидел.
В этой стране, оказалось, жили самые великолепные красавицы. Дело даже не в горячих огромных глазах. Змеиные изгибы смуглого тела не могла скрыть легкая ткань одежд. Молодые каначки, беззастенчиво красивые, казалось, не понимали своей прелести, смотрели открыто и доверчиво в лицо белым чужестранцам. Миниатюрные, дышащие прелестью и тонким знойным ароматом, они увлекали за собой и кружили голову. И было нам неловко от неприкрытых горячих взглядов. Они не знали срама. Они были созданы лишь для тягучей рабской любви. И приносили себя в жертву, не в силах справиться с собой.
…Она мне выдавила сок из апельсинов смеясь дразнящею улыбкой и стало мне невыносимо зыбко…

    Была быстрая поездка в туманные ущелья. Темные, тревожные, с гигантскими водопадами, пронизанными радугой, они вносили смятение в душу и рождали беспокойство. Но настойчиво звали вглубь, обещая излечить. Мы стояли на высоченном плато, внизу плыли разорванные облака, втягивались джунглями и растворялись в них без остатка и звука. Только изредка доносились крики каких-то диких обезьян, от которых все вздрагивали. Уж очень они были дикие.
Но уже пришли ливни и леса вокруг зашумели, затянули свою унывную нескончаемую мелодию. Только еще успел увидеть вечноцветущую орхидею, радующуюся потокам воды, безмолвно покачивающую бутонами, влекущую к себе тяжелым, греховным ароматом. Вообще, там, наверное, можно затеряться.

далее  http://proza.ru/2025/07/15/1598