Они были вместе

- Всё-таки поедешь? Ты только тратишь свое время, - раздалось из гостиной.
- Разберусь без твоих советов, - отрезала Мила и вышла из дома.

Миле было привычно, что всё окружение упорно её отговаривало:
муж, родители, коллеги. Эта их так называемая забота ещё больше
утвердила решение Милы поехать и навестить старую подругу.
Конечно, все поставили на этой бедной девушке крест,
заклеймили, попытались предать забвению. Но она Риту не забыла,
созвонилась, договорилась о встрече.

Мила взяла такси и проехала в другой конец города, к старым
пятиэтажным домам, собравшимся вокруг неблаговидного
пруда, замутненного, брошенного ещё в 2000-е. Пройдя двор
с пустующей унылой детской площадкой, она позвонила в домофон.
Ей открыли без слов, и она вошла в неосвещенную парадную.

Поднимаясь на пятый этаж, она плохо справлялась с нарастающим
волнением, она всё думала о невеселой жизни Риты, о её
проблемах с вниманием в старшей школе, о её дипломе
технолога-специалиста, полученном из последних сил и
лежащим теперь где-то в шкафу. О любящем муже, который накануне
своей скоропостижной смерти, в порывах неконтролируемой злости,
разбивал всё, что попадалось под руку. И о том, как смерть мужа
разрушила внутреннее равновесие Риты.

Мила прогоняла в памяти момент их последнего разговора,
ещё тогда, до пребывания подруги в психлечебнице:

Только что ставшая вдовой Рита переходила из одного состояния
в другое: то молчала, вперившись в глухую стену, то
говорила бессвязные речи со всеми, кто находился поблизости.

- Он умер специально, - говорила она, словно одержимая,
- он умер, чтобы постоянно меня контролировать. Он отчего-то
был очень зол и потому хотел, чтобы мне было плохо.

На фоне всех непонятных монологов, эта фраза была
сказана решительно. В глазах Риты повисла безнадежность,
Мила же испугалась того безумия, которое развивалось
в подруге день ото дня.

Мила терпеливо выслушивала. Сейчас она понимала,
что в значительной мере потакала этим бредовым идеям.
Более того, она в легкой степени этому даже поверила.

На какие-то несколько часов утром, после сумасшедшего кошмара,
в котором муж Риты, грузным черным силуэтом висящий верх ногами
в гостиной Ритиного дома, обернутый в грязный
засаленный саван, издавал какой-то невыносимый
шорох, вызывавший сильную головную боль. Такую
сильную и деструктивную, что Рита, запершись в ванной,
сидела голая, уткнувшись головой в колени,
и на её лице с потекшим черным макияжем проступали кровавые
пятна. Её лоб, веки, щеки горели и набухали, а из носа
обильно текла кровь.

Но самая жуть была не в этом. Оправившись к полудню от
тревожного сна, Мила решила позвонить подруге, справиться,
как её здоровье - Рита сказала, что ночью она чуть не умерла
от страха. Она описала происходившее. И всё было предельно похоже
на тот сон. Только для Риты визит умершего мужа был
неотвратимой реальностью.

Поднявшись на пятый этаж, Мила чуть не плакала, -
подруга её полежала в больнице, вылечилась от
навязчивых иррациональных страхов, и теперь она нормальный
адекватный человек; а сама Мила, приехавшая для поддержки,
внезапно настолько погрузилась в то дикое воспоминание,
что уже будто сама нуждается в поддержке.

"Что на тебя нашло, дура? Успокойся!"

причитала в уме Мила, сдерживала свои непонятно
откуда возникшие эмоции. Подходила к двери подруги и
верила в одно - сейчас увидит её светлое лицо с улыбкой
человека, преодолевшего все невзгоды. Увидит
и сама придёт в норму.

Хотела нажать кнопку звонка, но заметила, что дверь не закрыта.
Она осторожно прошла в темную прихожую, и по обстановке
в квартире сделала вывод, что здесь давно никто не живет.
Кругом только пыль, паутина и затхлые тошнотворные запахи.

В гостиной она прошла к большому настенному зеркалу,
провела рукой, чтобы убрать толстый слой пыли.

Мила взглянула на себя, и внезапная дрожь пробрала всё тело.
Её карие глаза были заплаканы. Густой черный макияж поплыл
по лицу, а ранее она даже не замечала своих слёз.

Ей захотелось скорее убраться из проклятой квартиры.
Она повернулась к входной двери, и шок волнами опутал
её рассудок.

Дверь была заколочена досками.
Сюда давно никто не заходил. Мила всегда была здесь.

И смутно к ней приходили иные воспоминания: она припоминала
людей в белом, которые скрутили её, упекли в неизвестном
учреждении, заполненном странными субъектами. Она припоминала,
как кого-то душила и сбегала из своей тюрьмы. Как холодный
ночной воздух наполнял её легкие. Как она возвращалась
туда, где её ждут.

На кровати лежал потрёпанный серый блокнот. Она пролистнула
потоки текста и подошла к последним заполненным страницам.
Карандашами, маркерами и ручками всех цветов было написано одно
и тоже:

"Помоги ей".

В конце блокнота было вложено странное письмо, в котором
содержалось короткое сообщение:

"Она про нас знает. Нам лучше не видеться".

Конечно же этот каллиграфический почерк принадлежал
мужу Риты. Почерк, от которого Мила была без ума.
Как и от его внешности, ума, речи...

Она вспоминала о том, что добрая подруга Рита
вносила в её жизнь отнюдь не положительные эмоции.
Она имела прекрасного мужа и жила счастливой жизнью,
в отличие от Милы. Ей незаслуженно везло, и она с какой-то поганой
жалостью относилась к неустроенной в чем-либо Миле.

Девушка говорила с разными людьми, которых давно уже не было в живых.

Со своими родителями, сгинувшими от пьянства, со своим бывшим мужем,
розовощёким увальнем, ходячим источником отвращения, сдохшим от
рака яичек. С Ритой и её мужем... и она задумалась о том, где же они
сейчас.

Её бросало в другое состояние - она упорно всматривалась
в смрадную гостиную и пыталась что-то увидеть, ей казалось -
что-то постоянно ускользает из поля видимости. Но что же?

Она решила принять ванну - слишком сильно было чувство внутренней грязи.
Она открыла кран с горячей водой и начала раздеваться. Вода
текла по непонятным черным мешкам. Она не могла понять, почему их так много, ведь
если одно разделить на двадцать, да потом умножить на два,
по количеству тел, то получалось не так много. Она выключила
воду, решив, что помыться не выйдет.

Нагая, она вернулась в гостиную. В промозглой тишине квартиры
очень хотелось услышать чьё-то присутствие.

А она умела внимательно слушать.

Это были стоны двух людей. То ли сладострастные, то ли исполненные невыразимой боли.
В наступающих сумерках квартира менялась, два черных силуэта витали под потолком.
Перевернутые верх ногами, они приплывали к Миле, лежащей на кровати, и показывали
свои лица. Они были очень красивы, только тонкая черная
пленка несколько это скрывала.

Они были созданы друг для друга, можно было не сомневаться. Но теперь они
всегда в присутствии Милы, хочет она того или нет.