Зивуг - Последний шанс

Любое сходство персонажей рассказа с реальными людьми является случайным.

Глава первая

В том году была ранняя Пасха — 6 апреля. На Пасху он иногда ходил в Дом молитвы. И в том году он твердо решил, что пойдет. Для этого были серьезные основания. Чего он ждал от посещения места, где собираются верующие? Он и сам не осознавал этого. Ведь он был водим только своими представлениями о вере в Бога. А они были весьма абстрактными. Как и у очень многих людей того времени, к сожалению. Ведь тогда вера в Бога расценивалась как болезнь, сумасшествие или что-то подобное.

Помех к тому, чтобы с утра прийти в Дом молитвы, не было: нужно было только встать пораньше. Жене о своих отношениях с Богом он не рассказывал. И в этот раз не сказал ей, куда идет. Она только поворчала, недовольная тем, что его опять не будет дома.

Их семейная жизнь с самого начала складывалась сложно. Кто был тому виной? Виноваты были оба. Для собственного успокоения он убеждал себя, что жена относится к нему как к части домашнего уклада: лишь бы был рядом, никуда не стремился и не жил тем, что ей было непонятно.

Он же был человеком сложным. Всё время чем-то увлекался, писал, читал, ездил в горы, искал смысл жизни. Жить рядом с ним было нелегко. Жена любила спокойную, предсказуемую жизнь. Она боялась гор, боялась неизвестности, всего, что нарушало привычный порядок. В этом не было ничего дурного. Просто с каждым днем они всё меньше смотрели в одну сторону.

Ему казалось, что она не понимает его. Но и он почти не старался стать ей понятным. Проще было замкнуться в себе, чем снова объяснять то, чем он жил.

Она была молода и красива. Когда они поженились, этого ему казалось достаточно. Но очень скоро ему стало не хватать её восхищения, понимания, душевной близости. Она была ещё слишком молода и неопытна, чтобы понять его непростой внутренний мир. Да и он сам тогда плохо понимал себя. Не находя того, что, возможно, могло бы скрепить их брак, он всё больше отдалялся от неё, переставал считаться с её мнением и поступал по-своему.

Но дело было не только в этом. Их брак начал разрушаться ещё до свадьбы. Поведение будущей жены только укрепило его в том, во что он уже поверил после своих прежних разочарований. Тогда он внешне принял это спокойно, но где-то глубоко внутри утвердил: измены неизбежны. И почти бессознательно принял решение — когда-нибудь отплатить той же монетой. Не сейчас. Когда-нибудь потом, когда сможет отомстить больнее. Он ещё не понимал, что именно тогда уже начал разрушать собственный брак.

Они так и не успели стать по-настоящему семьёй. Своего дома у них не было. Жили с родителями жены. С его родителями жена почти сразу после свадьбы рассорилась, а он не сумел защитить её. Всё больше убеждая себя, что измена - это неизбежность, он очень скоро начал искать возможности её осуществления. Первая измена случилась уже через несколько месяцев после свадьбы. Она ещё не была серьёзной связью, но именно с неё всё и началось.

Жена продолжала учиться в университете, но без особого желания. Это тоже раздражало его. Тогда ему казалось, что её устраивала жизнь с родителями, не было ни своих забот, ни настоящей ответственности за семью. Он убеждал себя, что именно в этом и кроется причина его неверности. Но это было лишь оправдание. На самом деле он и сам не знал, чего хочет. Знал только одно — ему было больно. Он пытался заглушить эту боль чем угодно, одновременно упиваясь ею. Но чем настойчивее искал выход, тем сильнее она становилась.

Он работал и учился заочно. Постепенно у него появился свой круг общения, в который жена уже не входила. Долгое время она не могла забеременеть, лечилась, но потом, когда их отношения были уже сильно надломлены, всё-таки забеременела.

Горько говорить об этом, но известие о будущем ребёнке не пробудило в нём той радости, которую должно было пробудить. Жена, скорее всего, надеялась, что ребёнок поможет сохранить семью. И в этом была своя логика. Она обладала сильной интуицией и, наверное, чувствовала то, чего он сам ещё не хотел признать: ещё с осени его сердце было уже слишком далеко от неё. Он искал спасения от собственной боли и поверил, что нашёл его в другой женщине. Он успел глубоко влюбиться.

Влюбился в девушку-ровесницу. И, естественно, она была полной противоположностью жены. Она видела в нём творческую личность и восхищалась этим. Поддерживала его страсть к приключениям и готова была идти за ним хоть на край света. Но главное было не в этом. Она любила его. Любила горячо, без оглядки. Впервые в жизни он почувствовал себя не человеком, который добивается, а мужчиной, которого добиваются.

До этого все его отношения с женщинами строились на собственной инициативе. Он знакомился, ухаживал, добивался, соблазнял. Даже будущую жену он, по сути, увёл у другого. У неё были серьёзные отношения с одноклассником — первая любовь. До самой свадьбы она не могла окончательно выбрать между ними. Она даже дразнила его, обещая сбежать в ночь перед свадьбой. И всё же свадьба состоялась. Тогда это казалось ему очередной победой.

Но была ли это любовь?

Тогда он не различал влюблённость, страсть, самолюбие, желание обладать и любовь. Всё это казалось ему одним и тем же чувством. А любви он еще не знал.

На самом деле отношения с женщинами были для него своеобразным испытанием самого себя. Он словно проверял собственную привлекательность, способность увлечь, добиться, победить. Его влекла физическая близость, азарт завоевания, ощущение собственной значимости. И женитьба поэтому оказалась для него не столько осознанным выбором всей жизни, сколько ещё одним жизненным опытом, в который он вошёл, не понимая ни самого себя, ни того, что такое союз двух любящих людей.

И вот теперь всё оказалось иначе.

Впервые он встретил девушку, которая не ждала, пока он её завоюет. Она уже любила его. Эта любовь стала для него почти откровением. Отказаться от неё он уже не мог.

Сочетание разрушавшегося брака, беременности жены и новой любви причиняло ему почти физическую боль. Но, оглядываясь назад, он понимал, что источник этой боли был глубже. Ни жена, ни другая женщина не были её причиной. Он уже давно носил её в себе и только пытался заглушить то одной, то другой надеждой. Теперь же все его внутренние противоречия сошлись в одной точке.

Вот и в то утро он проснулся с тяжёлой тоской. Ждал ли он чего-нибудь от посещения Дома молитвы? Конечно.

Он ждал не столько ответа, сколько вмешательства Бога. Сам он уже не видел выхода. Ему было жалко жену, которая носила под сердцем их ребёнка. Жалко было и девушку, которую он успел соблазнить и которая теперь ждала почти невозможного — что однажды они всё-таки будут вместе.

Сам же он не был готов ни к одному из решений.

Поэтому он и шёл в Дом молитвы, надеясь, что Бог сделает что-то, что разрешит ситуацию.

Глава вторая

С утра пролился небольшой дождь — он взял зонтик и ушёл. Было по-весеннему тепло, настолько, что можно было ходить по улицам в обычной рубашке и пиджаке. Плодовые деревья уже украсились кружевами цветов. И как только через облака пробилось солнце, сразу всё стало выглядеть празднично, ярко. Эта ликующая атмосфера вокруг резко контрастировала с его настроением, с болью и тоской в сердце.

На собрание в Дом молитвы он пришел с опозданием. Его устраивало, что он там почти никого не знал и ни с кем не должен был общаться. Можно было оставаться столько, сколько хочется, а потом уйти, никому ничего не объясняя. Он даже обычно не проходил вглубь — просто стоял сзади, у входных дверей. В голове роились мысли. Поэтому за всё время пребывания на праздничном собрании он ничего для себя существенного не услышал, а ушёл ещё более опустошённым, не дождавшись окончания.

К жене не пошёл — поехал к родителям. Домой! Мама очень чутко чувствовала настроение сына. Она расспрашивала его, но он ничего не рассказал. Пообедал без аппетита, хотя на десерт было много печёного по случаю Пасхи. Жуя свой любимый рулет с молотыми орехами и изюмом, он вдруг осознал, что не ощущает его вкуса.

Глава третья

Вечером он решил увидеться со своей любимой. Они часто встречались, заранее договариваясь. Но о том дне уговора не было — он просто решил прийти: поближе к её дому найдет телефонную будку, позвонит, она выйдет, и они проведут немного времени вместе. Он часто звонил ей из автоматов. Их разговоры были долгими и эмоциональными. Он рассказывал ей о прочитанном, делился впечатлениями от прослушанной музыки. Она слушала внимательно, не перебивая. И это ему нравилось.

Понятно, что из дома, где он жил с женой, он не мог звонить той, к которой так стремилась душа. Поэтому однажды, когда ему нестерпимо захотелось услышать её голос, он под надуманным предлогом вышел из дома, чтобы позвонить из ближайшей будки. В ней его и заметил тесть, возвращавшийся с работы. Пришлось врать, оправдываться.

Вообще он врал часто, но не ради какой-то выгоды — просто врал, словно придумывал историю, только не про другого человека, а про самого себя. Весь мир казался ему лживой, грязной иллюзией, где все живут двойной жизнью. Он не мог выпутаться из этого морока и не хотел оставаться в нём. Поэтому всё время придумывал для себя новые роли, позволявшие хоть ненадолго вырваться из невыносимой действительности. Он представлял себя то мужественным альпинистом, то дерзким хулиганом, то героем-любовником. И это не было игрой. Каждый новый образ он проживал всерьёз, словно именно в нём и был настоящим. Это была жестокая феерия, построенная на импровизации: никаких жёстких правил, никаких сдерживающих факторов. Но проходило время, очередная роль надоедала. Тогда он снова погружался в тоску, включал музыку Чеслава Немена и всякий раз не мог сдержать слёз, когда звучали слова Циприана Норвида:

Do tych, co maj; tak za tak — nie za nie —
Bez ;wiat;o-cienia,
T;skno mi, Panie.

По тем, у кого «да» — это «да», а «нет» — это «нет», без светотени... Тоскую, Боже.

На фоне рассказов классиков — Куприна и особенно пошлых рассказов Бунина — собственные похождения казались ему чуть ли не невинными, а сам он в своих глазах выглядел почти ангелом. Даже в простых советских фильмах отнюдь не воспевали высокоморальные отношения между мужчиной и женщиной. Он не верил, что мужчина-художник, рисующий обнажённую натурщицу, испытывает какие-то принципиально иные чувства, чем юноша, рассматривающий порнографические картинки. Вне зависимости от красоты творения. Он считал ложью саму идею дружеских отношений между мужчиной и женщиной. Люди просто научились прятать свои естественные влечения за красивыми, возвышенными, но оттого не менее лживыми словами.

В то время он зачитывался Воннегутом. Особенно ему нравился один сюжет, в котором серьёзный учёный пытался издать свой труд, но издатель соглашался сделать это лишь при одном условии: внутри книги и на её обложке должна была быть порнография. Вот она — истинная ценность для людей, думал он тогда. И Бунин со всей своей изящной словесностью не был бы никому нужен, если бы не сальные сюжеты, которые он использовал.

«Так почему же тогда я должен так мучиться? — не давал ему покоя этот вопрос. — Если мир воспевает грязь, обёртывая её в красивую упаковку? Этот мир не может быть реальностью! Это какой-то театр абсурда, где люди говорят одно, а делают другое».

И всё же он мучился. Страшно мучился.

Но вернёмся к тому моменту, когда он подходил к дому своей любимой. Его работа была связана с частыми командировками. Предстояла очередная из них, и поэтому перед отъездом он очень хотел с ней повидаться.

Он уже был довольно близко, когда увидел, как напротив её ворот остановилась машина — бордовая «восьмёрка» или «девятка». Ему показалось, что из машины вышла она, попрощалась с кем-то, оставшимся в машине, быстро перешла дорогу и вошла во двор. Машина уехала, а он бегом бросился ей вслед, но, когда успел забежать во двор, там уже никого не было.

Была ли это она или ему показалось? Тогда он был почти уверен, что это была именно она. Конечно, он видел её издалека и мог ошибиться, но ревность настаивала, что это всё же была она. Тогда кто привёз её? Какие у неё отношения с ним? Что их связывает? Другой любовник? Ну что же, это меняет дело. Может, это даже к лучшему. Вот тебе и знамение. На этом в их отношениях можно поставить точку. Пусть себе катается на бордовых «Жигулях» с кем угодно, но делать из себя дурака я не позволю!

Но здравый смысл настаивал:

— Нет, ты всё же позвони. Надо объясниться. Нельзя просто так бросить всё и уйти.

Он нашёл телефонную будку и позвонил. В трубке чужой женский голос ответил, что её нет дома.

Нет дома? Что за ответ? Она не хочет со мной разговаривать? Заметила, что я бежал за ней? Поняла, что я всё увидел, и теперь не хочет разговаривать?

Он был к этому не готов. Он метался по вечереющей улице. Едва выдержав минут пятнадцать, позвонил снова. Ответ был тот же: её нет дома.

Что делать? Уйти? Или остаться и всё же дождаться? Дождаться чего? Если она действительно с кем-то была, то трубку она всё равно не возьмёт. Но нет, нет, он не может просто так уйти, не получив определённости. На душе и так невероятно тяжело, а тут ещё это... Что же делать?

Прошло около получаса. И вдруг он увидел её. Она не торопясь шла по дороге от троллейбусной остановки. В руках у неё был пластиковый пакет с вещами. Как она могла здесь оказаться? Переоделась, потом тайком выбралась со двора, обошла целый квартал — и вот предстала перед ним в таком невинном виде. Сознание твердило, что это бред, но он всё же после короткого приветствия начал допрос: где была, с кем?

Она ответила, что ездила с подругами на дачу к одной из них. Он рассказал ей всё: и про то, что видел, и про свои подозрения, и про звонки. И наконец произнёс горькую фразу, которая уже созрела у него на языке:

— Знаешь, я признаю: ты свободный человек. Но я не хочу мучиться от ревности. Давай, пока мы ещё не зашли слишком далеко, мирно расстанемся.

На миг ему показалось: узел разрублен, можно вздохнуть свободно — без этой страшной боли, без смятения. Но он ошибся. Он понял это, когда увидел её глаза, полные слёз.

Она плакала, громко говоря прямо посреди улицы:

— Я ни в чём не виновата... Я была на даче... Я не знаю ни про какую машину! Я только что приехала... Я никогда даже не думала тебя обманывать... Я люблю тебя. Я хочу навсегда быть только с тобой.

Он стал утешать её. Сердце обмякло. И разговор постепенно перетёк в спокойное русло.

Они ещё долго стояли там, на перекрёстке, говорили о предстоящей командировке и разглядывали майских жуков, которые в тот вечер летали повсюду.

Наконец они простились, и он ушёл. А она стояла, глядя ему вслед, и опять плакала. Лицо её заливали слёзы — такие горькие, будто она провожала самого любимого человека на войну. Она думала:

«Как же я люблю его! Ведь по своему характеру я могла бы от обиды ответить: "Ну и ладно, давай расстанемся". Но как хорошо, что я не сделала этого. Как я хочу быть с ним! Я готова на любые трудности — лишь бы в конце мы были вместе».

Глава четвертая

Ситуация, которую он только что столь эмоционально пережил, не принесла никакого решения. Всё осталось как было в начале дня. Две женщины и он. Три разбитых сердца. Он был в смятении, его положение — отчаянным. Ему казалось, что в тот момент весь мир радовался, и только он один так скорбел.

«Вот бы поменяться сейчас жизнями с кем-нибудь, хоть ненадолго, чтобы передохнуть немного», — думал он. Но всё было совсем не так просто. Во-первых, достанься ему сейчас чья-то не запутанная жизнь — он бы тут же её запутал, как свою. Во-вторых, так мало людей на свете, чья жизнь не опутана грехом, который несёт в себе стресс, боль и страх.

Вот он стоит на перекрёстке, растерянный, погружённый в свою боль. А справа от него — парень с хроническим диабетом, который купил несколько килограммов мумиё с надеждой продать его на Дальнем Востоке. Билеты до Хабаровска уже в кармане, и сейчас он переживает стресс: вложил в мумиё все деньги. А дело, на которое он решился, закон оценивает как спекуляцию в особо крупных размерах. За это грозит большой тюремный срок.

Он ещё не знает, что его арестуют прямо в аэропорту Хабаровска — врач, которому он везёт мумиё, уже донёс на него. Не знает, что судить его будут вдалеке от родных, от молодой жены, ради которой он пошёл на это преступление. И что после объявления приговора он умрёт в коме на нарах следственного изолятора, не дожив до двадцати четырёх.

Ты бы хотел с ним поменяться проблемами?

А вон там, неподалёку, идёт молодой человек, который вовлечён в пирамиду незаконной продажи очередей на получение квартир. Его самого обманули, и теперь он пытается вернуть свои деньги, обманывая других. Он альпинист и не раз рисковал жизнью в связке со своим другом. И, несмотря на это, он предаст именно его. Сегодня вечером он получит от него деньги за заведомо безнадёжное дело.

Может быть, ты хотел бы поменяться с ним?

А вот та женщина — на вид очень благополучная, в дорогой одежде, с красивым лицом и холёной кожей. Казалось бы, она точно живёт счастливой жизнью. Между тем она работает бухгалтером на заводе ЖБИ, и директор завода склоняет её к незаконным действиям — продавать неучтённую продукцию за наличные. Она согласится и очень скоро окажется вместе с директором под судом. Ей назначат срок — больше десяти лет. Муж не станет её ждать. Сын-подросток будет расти один. А другого сына она родит уже в тюрьме.

Ты бы хотел оказаться на её месте?

Соблазн и стресс — они повсюду. Повсюду есть люди, которые не научены, как жить правильно. И даже наоборот: научены, что жить лживо, подло, вероломно и даже преступно — это норма в этом мире. Кого-то ловят за преступления, а кто-то избегает наказания, но это не значит, что он лучше пойманного. Кто-то испытывает угрызения совести, изменяя жене или разводясь с супругой, но всё равно изменяет и разводится. А в ком-то совесть молчит. Девушка обещала ждать парня, пока тот служит в армии, — и не дождалась, согрешила с другим и забеременела. Иной привык лгать и делает это с такой простотой, что уже не помнит, как говорить правду. Другой вероломно чешет свою похоть обо всех девушек, которые по глупости считают его другом. Третьих не интересуют романтические отношения с противоположным полом, и они домогаются: мужчины — мужчин, а женщины — женщин.

Так устроен мир без Бога. Его устройство страшно: в нём ложь, нечистота, ненависть, злые помыслы, — то есть грех во всех его проявлениях считается нормой.

Разве вы этого не знали? Разве вы не видите, что взрослые делают то, что запрещают своим детям? Воспитатели учат говорить правду, сами живя неправедной жизнью. И от этого понятия о морали и добре обесцениваются, становятся ничего не значащими.

Кто сказал, что разводиться плохо? Родители, которые сами были разведены и сами прошли через предательство и измену?

О, Господи, Ты видишь: люди вокруг подобны овцам без пастуха. Они блуждают, не умея отличить левой руки от правой. Они не знают Тебя и потому не научены жить в соответствии с Твоими наставлениями. Они не хотят слушать Тебя, они не ищут Тебя — а потому мучаются в этом мире, наученные его лживым законам. У них нет эталона правды перед собой, им не с чем сравнивать свои поступки.
Помоги нам. Пошли проповедников, которые возвещают Твоё Слово, которые неуклонно настаивают на Твоих истинах, учат им нас. Пошли нам спасительное Твоё Слово. Спаси нас!

Погружённый в свои болезненные мысли, он забыл про светофор и, не дождавшись зелёного, сделал несколько шагов вперёд. Его действия были подобны самоубийству — водитель такси не успел затормозить и сбил его.
Удар был настолько сильным, что тело подлетело над капотом, врезалось в лобовое стекло, залетело на крышу и оттуда скатилось на обочину. Боль — непреодолимая, немилосердная — пронзила всё существо. И в тот же миг промелькнула мысль: это конец. Все проблемы разрешены. Он понял: не выживет.

Глава пятая

Но через мгновение его боль прошла, и он увидел свое тело как бы со стороны. Вот он лежит на обочине, а к нему подбегают люди, они пытаются помочь пострадавшему, производя манипуляции с его телом. Но он смотрел на это безразлично, не осознавая смысла происходящего.

И тут он услышал голос:
— Что ты думаешь об этом?
Он обернулся и позади, справа, увидел парня — по виду ровесника.
— Что ты думаешь об этом? — повторил тот. — Первое, что приходит на ум: не надо стараться вернуть человека с того света, если он действительно умер. К чему эта скорая помощь, все эти старания врачей? Возвращать человека к жизни — жестоко. Никто не хочет встречаться со смертью. Но если ты уже переступил черту, а потом вернулся, значит, придётся умирать дважды. Это уже слишком.
— А кто ты?
— Если хочешь, я посмертный голос твоей совести. Или, если тебе так легче понять, — посланник, вестник от Бога. Тот, кто отправлен к тебе с поручением.
— С каким поручением? Вручить мне повестку на суд? Так скоро! Я даже не успел тут осмотреться. А впрочем... я столько всего натворил, что там мне самое место.
— Кстати, у тебя неправильное представление о суде. Суд — это не место вынесения приговора, а время, когда раскрывается полная правда о человеке. С учётом всех обстоятельств, намерений и внутренней борьбы. Цель суда — не уничтожение, а восстановление души. Вы же думаете, что главное желание Бога — убивать людей за их грехи, а потом судить их, мучить и сжигать в адском огне? Ты так думаешь?
— А что ещё с нами делать, если не судить?
— Скоро узнаешь. Но сначала ответь мне на ещё один вопрос. Что больше всего мучило тебя в последнее время? Только не вздумай говорить неправду — все мысли людей нам известны. Я спрашиваю не для того, чтобы узнать что-то неизвестное, а для того, чтобы ты сам услышал, что скажешь.

Подумав, он ответил:
— Я мучился, стараясь понять: какое у меня есть право выбирать, с кем быть? Я стоял перед выбором, понимал, что от меня ждут решения, но не понимал, какое право я имею на этот выбор? Мне было страшно и больно принимать решение, и я всё больше запутывался. Это было невыносимо тяжко.
— Хорошо. А теперь скажи: чего ты хотел больше всего?
— О, я хотел бы всё начать сначала. Чтобы мне не надо было лгать, чтобы получилось создать настоящую семью, где царит мир и любовь. Без измен, без лжи.
—Ты бы хотел, чтобы всё это осуществилось с твоей нынешней женой?
— По правде говоря, нет. Я не верил, что смогу всё это сделать с ней. Слишком много уже испорчено, надломлено. Я понимаю, что это плохо...
— А почему ты думаешь, что это плохо? — перебил его посланник. — Твой ответ очень важен.
— Ну... я думаю, что Бог против разводов. Разве не так?
— У нас смотрят на брак не так, как современные люди на земле. Человеку очень трудно стать целостным в одиночку. Почему? Потому что главные духовные качества раскрываются только во взаимоотношениях: самоотдача, терпение, верность, способность выйти за пределы своих интересов. Супруг — это тот, с кем характер человека проявляется до предела. Поэтому у нас говорят: брак — это лаборатория исправления души.

В этой лаборатории, глядя на неудавшийся брак, не задаются вопросом «почему люди ошиблись». Обращают внимание на другое: какая духовная работа происходила между двумя душами — и почему она оказалась незавершённой, почему исправление стало невозможным.

Ваш брак с твоей женой был местом для исправления. И ты, и она сильно нуждались в этом. Но вы не совершили эту работу, не смогли пройти этот путь. И вот ты дошёл до внутреннего предела. Ты увидел глубину своего сердца.

Посланник сделал паузу, потом сказал:
— Люди явно не знают, что такое любовь. Любовь может быть только единственной, все остальное лишь попытки её найти или попытки заменить потерянную. Единственная любовь это не тогда, когда история твоего любимого начинается с тебя. Любовь может быть единственной только по глубине смысла. Можешь ли ты сказать, что мечтаешь о любви?
— Да... Я думаю, что хочу этого. Возможно, я не понимаю до конца всей глубины того, что ты сказал, но я хочу чего-то настоящего в супружестве. Чего не надо было бы скрывать и стыдиться. Чтобы двое были главным, несравненным событием в жизни друг для друга.
— Тогда главный вопрос: готов ли ты жить так, чтобы каждая сторона твоей жизни была доступна Богу?
— А какой в этом смысл, если моё тело уже повезли в морг? Теперь точно я доступен Богу. Весь, как есть.
— Ты отвечай на вопрос. Если бы у тебя был шанс, захотел бы ты этого?
— ДА! Я ХОЧУ ЖИТЬ ТАК, ЧТОБЫ КАЖДАЯ СТОРОНА МОЕЙ ЖИЗНИ БЫЛА ДОСТУПНА БОГУ! — прокричал он, и слёзы потекли по его лицу.

— Хорошо. А теперь слушай, в чём состоит моё задание от Бога. Я послан сказать: тебе даётся ещё один шанс. Будь внимателен! Только один. Последний шанс. Ты действительно много натворил, и это привело тебя к физической смерти. Но Бог решил дать тебе ещё один шанс. Не многим предоставляется такая возможность. Но иногда Бог делает исключения.

Скажу сразу, в чём причина. Она в том, что вы лично знакомы. Тебя спасло то, что ты молишься Ему уже четырнадцать лет. Это была инициатива Бога — когда Он дал Себя почувствовать одинокому мальчику в слезах, каким ты был тем дождливым летом. И Он не намерен дать тьме поглотить тебя. Поэтому Он даёт тебе шанс.
Речь не о том, что ты заслужил своими молитвами второго шанса. Наоборот: всё, что ты сделал, говорит против тебя. Но Бог — верный. И Он хочет показать тебе, что милость Его сильнее твоей вины.

Если ты воспользуешься данной тебе возможностью, ты сможешь создать крепкую семью. Долгая совместная жизнь в любви — это не продолжение любви, а её высшая форма. Ты станешь Божьим служителем — проповедником, будешь нести свет Слова Божьего заблудшим людям. А твоя супруга будет тебе верной помощницей в этом. Ты будешь её единственной любовью, её первым и единственным мужчиной. Она будет верна своей любви навсегда. Она никогда не предаст тебя, но растворится в тебе до конца. Она будет отважно бороться за тебя и пойдёт с тобой везде, куда ты позовёшь. А ты будешь ответственен за выбор правильного пути для вас обоих.
— Бог знает, что ты полюбил Иисуса Христа с того времени, как услышал рок-оперу. Он специально допустил её создание, чтобы такие, как ты, могли услышать об Иисусе. О том, что Он — не картина в храме, а живая, красивая Личность. Тот, кто пожертвовал Собой ради вас.

Это радует Бога — что ты любишь Иисуса. Но в рок-опере не вся истина. Поэтому вам с супругой дан шанс узнать Христа намного глубже. Вы сможете крепко уверовать в Него и принять жертву Иисуса за ваши грехи. Тогда вы омоетесь в Его крови и станете в глазах Бога непорочными, чистыми. И если вы сохраните свою веру, то будете неразлучны и здесь, на земле, и в вечности.
Ты хочешь этого?
— Да, я хочу!
— Но кто будет моей спутницей? И как распутается весь этот клубок проблем?
— Потерпи. Просто живи — и ты всё узнаешь. Будет непросто, будет много боли, но Бог не оставит тебя. Запомни: Бог не оправдывает разрушение, но Он знает, что ты сделаешь. Он видит будущее, но даёт тебе шанс начать жить по-новому.

За сорок дней до зачатия ребёнка у нас раздаётся небесный глас, который объявляет: «Дочь такого-то — такому-то». Бог заранее определяет, кто кому предназначен в пару. Но это не отменяет свободной воли человека. Твоя свободная воля проявилась в том, что ты поторопился, не дождался той, которая была сужена тебе. Но, с другой стороны, с твоим характером и путаницей в голове, если бы ты встретил её раньше, ты просто обидел бы её — как многих других.

В твоей новой жизни будет женщина, которая станет твоей единственной любовью, верной спутницей и помощницей. Это не оправдание прошлого, но свидетельство о том, что Бог в силах дать тебе новое сердце и устроить будущее, которого ты не ожидал.

— Помнишь тот день, когда ты вдруг увидел себя за кафедрой?
— Да, помню. Я хорошо это помню.
— Это было знамение от Бога. Ты будешь стоять за той кафедрой. Бог даст тебе дар слова, и ты будешь зажигать сердца людей.

Бог готов терпеливо воспитывать тебя и ждать, пока ты утвердишься на верном пути, — продолжил посланник. — Но учти: всякий раз, когда ты будешь возвращаться к прежним грехам и непотребствам, будешь хоть в чём-то изменять своей супруге, ты будешь чувствовать боль. Тебя будут постигать болезни. А если ты станешь жить недостойно доверия, оказанного тебе Богом, участь твоя будет печальна.

— Мы подошли к концу нашего разговора. Теперь время для тебя вернётся вспять — на несколько десятков минут. Ты вернёшься к жизни и забудешь почти всё, о чём мы с тобой говорили. Ты забудешь про эту аварию и твою смерть. Но ты никогда не забудешь, что тебе дан ещё один, последний шанс. Ты также будешь всегда помнить о своём призвании — стоять за кафедрой и проповедовать.

Ну вот, на этом всё.

Он вдруг очнулся, как от удара, стоя на перекрёстке, и в голове промелькнула мысль:
«Помни — это твой последний шанс!»
Загорелся зелёный свет, и он пошёл по жизни своей дорогой.

***
От автора

В этой повести я попытался показать, что в жизни человека бывают мгновения, когда Бог даёт шанс начать всё сначала. Но важно понять: чудо — это не подмена человеческой ответственности. Бог может вернуть к жизни, указать путь, дать слово ободрения и надежды, но Он не сделает за нас того, что должно быть нашим выбором.

Герой получает этот «последний шанс». Он слышит голос посланника, который говорит о будущем, об ответственности и о том, что истинный брак и настоящая любовь возможны только тогда, когда в них присутствует Бог. Но, возвращаясь в жизнь, герой остаётся с тем же: перед ним — выбор, который он должен совершить сам.

В этом и есть главная мысль. Чудо — это Божья часть, а поступок — человеческая. Бог не будет примирять за нас, любить за нас, хранить верность за нас. Всё это — наша обязанность и наш путь.

Финал повести оставлен открытым. Читатель не узнаёт, воспользовался ли герой своим последним шансом. Потому что этот вопрос обращён не только к нему, но и ко всем нам: если Бог даст нам шанс — сможем ли мы ответить правильным поступком?