Всадник апокалипсиса. II. Скрижали на пепле

I
Начальник охраны короля южан Пия XII, барон Шатофф сидел на открытой террасе Белого дворца и играл с юным кронпринцем в шахматы. Молодой отпрыск королевской крови определённо делал большие успехи и выгодно отличался живостью ума и пытливостью от остальных аристократических наследников и золотой молодёжи Плизеи. Недалеко от будущего монарха находился и его личный телохранитель - здоровяк Кнут. Малыш Кнут - великан под два метра ростом, неотрывно следил своим единственным глазом за всеми ходами на доске и за всеми телодвижениями самого барона. Этого циклопического малого, скроенного по гренадёрским лекалам, когда-то нашёл сам начальник королевской охраны в какой-то затрапезной забегаловке, где Кнут работал вышибалой. Где ему и выбили лишний глаз литым кастетом.
Барон Шатофф, ещё при прежнем правителе южан - Улии VII, заняв влиятельную должность начальника королевской охраны, основательно реорганизовал охранную службу, избавился от бесполезных дуболомов, сделав упор на выучку и железную дисциплину. Барон, будучи историком и знатоком спецслужб своей планеты, взял самые сильные стороны с различных подразделений, как то: преторианской гвардии — личных телохранитеей императоров Римской империи, СС (Schutzstaffel) – отрядов охраны Третьего Рейха. От МГБ, Моссада и Штази.
При бароне, королевская охрана неусыпно оберегала не только монарха и его семью, но и превратила в непреступные крепости две резиденции: Белый дворец, Чёрный дворец, а так же скит "Великих Молчунов". "Молчуны" были неким совещательным органом, вроде - совета старейшин и правители южных территорий, нет-нет да и посылали представителей специальной связи: фельдъегерей в отшельнический скит, в районе Караморской низины, для предания весомости особо значимых королевских указов. "Великие Молчуны", разумеется, не произносили ни звука, на то они - молчуны, а либо кивали болванчиками, либо глубоко закатывали выцветшие глаза премудрейших. Поговаривали, знаменитая "Ночь свинорезов" была проведена, в том числе, и с их молчаливого одобрения.
В "Ночь свинорезов" была вырезана большая часть колонистов экспедиционного корпуса: учёные, инженеры, металлурги, агрономы, строители, все те, кто по учению профессора Персикова, испытывал на аборигенах теорию "Ускоренной взрывной эволюции". А ведь говорили старику, что его теория - сыра и не всегда реализуема. После кровавой резни, уцелевшим землянам поступила команда на немедленную эвакуацию на материнский корабль "MARCO POLO". Лишь небольшой группе косморазведчиков было предложено остаться работать в добровольном порядке. Барон Шатофф тогда проигнорировал неоднократные приказы покинуть Плизею для возвращения на Землю.
Он вообще не понимал, как уцелел, да ещё и  не потерял власть и влияние, а напротив, как паук, ещё больше оплёл своей сетью высшие круги плизеянской знати. Жёны министров и дворцовых вельмож, с томной поволокой влажных глаз от сладостных воспоминаний, нередко называли его меж собой "хряком". За невиданную, среди аборигенов любвеобильность и неуёмную жажду плотских наслаждений.
А ещё он знал, что колонисты отступили вынужденно. Зализать раны и подготовиться к новой экспедиции. Их новый визит на Плизею будет смертоносно-сокрушителен для коренных жителей, проигрывать, покорители затерянных уголков Вселенной, не хотели и не могли. Предвестник апокалипсиса, корабль второго экспедиционного корпуса "БЕРИНГ" уже мониторил обстановку на планете, находясь на тёмной стороне Плизеи.
II
В трактир "Тощая собака" в поздний час зашёл знатный господин. В дорогом убранстве: в украшенной дорогим декором бригандине*, с уникальным по красоте холодным оружием - боевой шпагой, с россыпью драгоценных камней на портупее и на "раковине" эфеса. Барон всегда имел некую слабость к внешнему шику и нарочитой роскоши.Удивительным образом, как отмечали многие, в нём сочеталось несочетаемое: некое бонвиванство с деловой, стальной хваткой, холодный расчёт с кокетством, подчас, легкомысленного бульвардье. А ещё он любил этот трактир за сносное пиво, приличную публику и за то, что он лично вывел от сюда, как клопов, специальных завсегдатаев-наушников. Людей с уникальными возможностями слуха, способными подслушать разговор за самым дальним от них столом. Этими "талантами" были наводнены все заведения южного королевства. А "Тощую собаку" избавили от таких доброхотов по личному ходатайству начальника королевской охраны. Хозяин "Собаки" тучный, но, к удивлению, юркий Жюль, предвидя щедрое вознаграждение, уже  ставил на стол кружку свеженалитого пенного и нехитрую солёную закуску. За этим же столом уже сидели два посетителя: архивариус Паскаль и его сын Рафаэль. Барон поставил возле своего стула, по виду - тяжёлый, дорожный саквояж.
- Вы собираетесь в путешествие, господин барон? - с какой-то обречённостью в голосе спросил архивариус.
Начальник королевской охраны сделал предупреждающий жест рукой и пока не осушил добрую половину литровой кружки, не произнёс ни звука.
- Чертовски жарко сегодня, а, Паскаль? От этого пекла нет спасения...- барон от души  рассмеялся, явив свои жемчужно-белоснежные зубы, и архивариус опять вспомнил историю про "зубы Ватерлоо".
- А скоро будет ещё жарче. Нивы побелели, дружище, и поспели к жатве. Жнецы пустят в дело серпы, ибо жатва созрела; идите, спуститесь, ибо точило полно и подточилия переливаются, потому что злоба их велика.
Но не бойтесь жатвы, ибо за жнецами идут сеятели. И сеющий и жнущий будут радоваться вместе. - проповедывал вельможа, а бедный Пасколь едва улавливал смысл всей этой белиберды.
- Половина Плизеи будет уничтожена. Посмотрите на этих бедолаг, - барон кивнул в сторону редких посетителей "Тощей собаки". - Все они лишь отсроченные во времени трупы. Блуждающие тени, что исчезнут от вспышки термоядера. Выживут осколки цивилизации в пещерах на ледяной стороне. А когда радиоактивный пепел остынет и осядет пыль, тут и появятся: ветхозаветный пророк Паскаль и его ангелоподобный сын, вот с этим. - Шатофф слегка задел ногой саквояж.
- Со скрижалями и с наследием предков.
Готовы вы, уважаемый Паскаль, записаться в ветхозаветные пророки. Тогда, ваша блестящая лысина и седина в бороде окажутся весьма кстати.
Барон достал из кармашка металлическую бонбоньерку.
- Это маяк экстренной эвакуации. Завтра утром на линию фронта отправляется очередной интендантский обоз. Доберётесь с ним до Караморской низины и свернёте на плато "Весёлых мертвецов". Там пошлёте сигнал о помощи, вас заберёт спасательный челнок.
Архивариус слушал очень внимательно, некоторые слова были ему незнакомы, но он понимал, что грядёт что-то очень страшное, гибельное и разрушительное не знающее жалости в своей неотвратимости.
- А Вы, господин барон, как же Вы?
- Я? Продолжу обучать кронпринца игре в шахматы.
- Несчастный бедный мальчик. Когда он станет тенью, этому тоже будут радоваться ваши сеющие и жнущие?
Барон задумался и отпил ещё пива.
- Однажды аристократ заказал у лучшего портного брюки. Только через месяц, после нескольких примерок, портной выполнил заказ. Забирая брюки, заказчик с раздражением сказал: — Любезный, разве вы не знали, что Богу понадобилось всего семь дней, чтобы сотворить мир, а вы мне тридцать дней шили брюки.
На это портной ответил: — Посмотрите на этот мир и посмотрите на эти брюки.
Так вот, брюки я Вам, уважаемый Паскаль, не обещаю. У Вас будет нечто более ценное.
III.
Начальник королевской охраны правителя южан Пия XII барон Шатофф стоял на открытой террасе Белого дворца. Перед ним простирался просыпающийся город. По узким мощёным улочкам уже сновали с товаром ремесленники, у лавочек начинали скапливаться сонные горожане, над крышами  поднималась дымный, невесомый, как ткань из газа, сизый морок. А с главной площади столицы, медленно уходил гружёный продовольствием и оружием обоз. С началом войны с северными оккупантами, караваны уходили к линии фронта постоянно и с каждым разом содержимое фургонов и телег было всё скуднее и скуднее. За обозом в сопровождении королевской гвардии шли на линию боевого соприкосновения и мобилизованные южане. И гвардейцы с аркебузами наперевес походили здесь больше на конвоиров. С начала войны первые добровольцы и мобилизанты уходили на фронт чуть не с песнями и плясками. Постепенно патриотический запал истончался и теперь пополнение приходилось отлавливать, а то и вовсе - доставлять на войну силой. Где-то там, среди пёстрой и разношёрстной толпы новобранцев, снабжённые охранными бумагами с печатями королевского дворца, были и архивариус Паскаль и его сын.
Скрестив руки на груди, стоя у белоснежной балюстрады перед панорамой города, начальник охраны короля южан Пия XII вдруг вспомнил слова одной древней, утешительной молитвы. Которую он воспроизвёл на обороте одного из манускриптов из багажа архивариуса.
...Господи, дай мне силу перенести утомление наступающего дня и все события в течение дня. Руководи моею волею и научи меня молиться, верить, надеяться, терпеть, прощать и любить...
Барон неслышно повторял незатейливые слова едва двигая губами, и его глаза впервые за долгие-долгие годы омылись солёной влагой. То ли от колючего ветра, предвестника песчанной бури, то ли от сизого морока печного дыма, то ли от тихого, радостного предчувствия где-то там, глубоко-глубоко, под украшенной дорогим декором бригандиной.

* - Brigandine — тип пластинчатого доспеха, появившийся в конце XIII века. В этом доспехе стальные пластины приклёпывались или реже пришивались изнутри многослойной тканевой основы.