Фаны. У горного ручья

     Жильё нам выделил начальник лагеря. Невысокого роста, моложавый таджик со значком кандидата в мастера спорта, чьи работники слонялись вокруг, стараясь не попадаться ему на глаза, назвал своё хозяйство, состоящее из армейских палаток, пары кособоких сараев с амбарным замком и псом на железной цепи, на английский манер, кемпингом. Палатки из плотного брезента были разбросаны на каменистом склоне вдоль живописного озёрного берега. Уступив было поначалу увещеваниям руководителя группы и получив от него авансом бутылку водки, таджик попридержал ненадолго гостевой домик у берега, но, узнав, что тот уехал в город, отдал домик приехавшим на тренировочные сборы спортсменам.

  От палатки несло дымом и кислым запахом прелой ткани. Рукомойник был наполнен водой, я слил её всю, пытаясь смыть неуёмное возбуждение. Морщась от перегара, из палатки вылез Серый. Пока я наполнял рукомойник водой, он переминался с ноги на ногу, затем сунул под холодную струйку складную щётку.

- Привет иранистам, - поприветствовал я его. - Удалось выспаться?

Пустое ведро со звоном упало к моим ногам.

- Брр, - Серый заскрипел зубами, пытаясь выдавить пасту из тюбика. Тюбик поддался не сразу и выстрелившая из него паста, пролетев мимо щётки, облепила ткань мешковатых штанов. Серый поскрёб подбородок, поелозил щёткой по сукну и проговорил:

- Выспаться в этом курятнике невозможно… Зинка, вон, к тебе забралась, а мне спи с кем попало.

- Чем плох Профессор? - съязвил я.

- Не бреется в нужных местах,- прошепелявил Серый, светлая полоска усов над его тонкой губой искривилась, - ладно хоть не храпел. А у тебя, небось, недосып! - Он хохотнул и, оступившись о крючковатый корень можжевельника, чуть было не свалился в колючий кустарник. - Э, чёрт! - просипел Серый и, громыхая ведром, поскакал натоптанной тропинкой к ручью, где в тени нависшей над водой облепихи сидел Афганец.

- Ишь, горлопан, - сверкнул тёмным прищуром возникший передо мной  таджик. - Это, будет вам к вечеру ещё одна палатка. - Он чиркнул спичкой, прикурил и глубоко затянувшись, выдохнул: - Завтрак в девять, яйца опять не подвезли. Ваш преподаватель когда приедет? 

- А вы вон у него спросите, - указал я рукой на Афганца, от неожиданности забыв поздороваться. - Откуда у вас такой хороший русский?

- Я на агронома учился в Самаре, - начал выстреливать слова таджик. Лицо его, побитое оспинками, было красивым, - Оттуда в армию призвали, служил под Омском, два года в ракетном дивизионе плюс дисбат. - Он опять затянулся, окинул меня недоверчивым взглядом, - Пауэрса сбили, может, слышал про такого? Ну, самолёт-разведчик, У-Два? Наш дивизион его и сбил, до меня дело было, ещё в шестидесятых, - добавил не без гордости.

- Нет, не слышал. А в дисбат за что?

- А за драку с ингушами... дужкой от кровати приложил одного, - таджик склонил набок голову и  вновь сощурил взгляд, - В Чите год, потом в часть дослуживать вернули. Зато судимости не имею.

- Сельхоз удалось закончить?

   Он зацокал языком: - Не. Отчислили, потом уже никуда не приняли, помотался по Союзу годик, да здесь и осел, как там у вас говорят: в гостях хорошо, а дома лучше, так-то вот.

    На берегу брился, суча ногами в холодном ручье, Афганец. Он, видимо, только вылез из воды, и сейчас, смотрясь в подвешенное к ветке маленькое зеркальце, с удовольствием водил лезвием по загорелым скулам. Там же на ветке висело полотенце, сушились стираные тельняшка и носки. В его скособоченной на боксёрский манер фигуре было что-то опасное, дикое. Блестели на солнце оголённые бёдра. Подсев к нему, Серый принялся крутить ручку радиоприёмника.

- Холодная? - не вынимая изо рта зубную щётку, скосил он деловито глаза на Афганца.

- Вода-то? Да нет, вода, как в ванной твоей мамы, - не уводя взгляд от зеркала выдохнул Афганец.

- А ты, я вижу, уже искупался? – Серый положил приёмник на место и тряся ступнями  скинул сандалии, - И когда ты спать успеваешь. Пил как все, лёг поздно, а вот поди ж, встал ни свет ни заря и весь из себя мытый.

- Угу, - промычал Афганец, выключая радиоприёмник. - Нравятся мне твои штаны, Серый. Наверно, дорого стоят.

- Не дороже денег, дружище. Есть у меня твой размерчик, вернёмся в Питер, дам примерить. - Серый положил зубную щётку на камень, подхватил ведро и зачерпнул из ручья воду.

    Афганец вскочил на ноги. - А давай-ка мы с тобой воду проверим! - крикнул он, толкая Серого в спину. Тот, взмахнув руками, рухнул в ручей. В оливковой темноте ледяного потока его белое тело изогнулось и вода, залившись в рот, заглушила крик. Серый судорожно цеплялся за камни, пытаясь встать, поток сбивал его с ног и накрывал вновь, не позволяя выпрямить спину. Вздулись над шумным ручьём его парусиновые штаны. Смешно и жутко было мне на это смотреть. Наконец, из воды выскочила его голова.  С круглыми от ужаса глазами он встал на ноги и, вскарабкавшись на плоский камень, дрожа всем телом, начал хватать губами воздух. Афганец прыгнул в ручей и в считанные секунды оказался перед Серым. Закричав истошно, он пригоршнями ледяной воды огорошил несчастного. Со стороны это выглядело живым безумием, дикие крики Афганца, вопли Серого, перебивая шум горного ручья, поднимались к вершинам и эхом возвращались в долину.

Продолжение: http://proza.ru/2024/08/28/635