Что тебе снится крейсер Кутузов? 1

­   ­… Перед самым рассветом на бухту свалился туман. В начале декабря в Севастополь вдруг пришло тепло. Море вспомнило прошедшее лето, разволновалось и вздохнуло туманной пеленой печали. Корабли потеряли друг друга из виду. Солнце не пробивалось сквозь путаницу потяжелевших туч. Казалось и время застыло. Но раздирая, разрывая в клочья бледную муть, стальные борта уже связывала песнь горниста – «Повестка». И потом, как символ нарождающегося дня, над рейдом протяжно прогудела надраенной медью восьмая склянка и почти сразу, перебивая друг друга, проявились корабли – «На флаг и гюйс. Смирно! Флаг и гюйс поднять!»…

    Такой давным-давно я увидел впервые Севастопольскую бухту с рейда. Наш вертолётоносный флагман стоял на «бочках» как раз напротив Памятника затопленным кораблям, а дальше, вглубь бухты, ближе к Военно-морскому госпиталю замерли три крейсера проекта 68-бис – «Дзержинский», «Адмирал Ушаков» и «Михаил Кутузов». Нам они казались мастодонтами, какими-то динозаврами ушедшей эпохи броненосного флота. Тем не менее, они ещё несли службу, редко, но в море выходили. Туда попал машинистом мой кореш по мореходке и в редких скупых письмах сообщал, что настоящий флот там, у них, а мы на своих ракетных кораблях и службы-то морской не нюхали. А у нас говорили так: «Крейсера те хоть и лёгкие, но служба на них тяжёлая». Именно так и было. И пересекаясь с теми моряками поражались их рассказам службы и быта. И то, как обслуживались древние машины, и как чистился главный калибр, какими шомполами, и как обедают по кубрикам. Но вид кораблей, их осанка, экстерьер, что ли, внушали безусловное уважение к классикам флота. Это был именно отдельный класс кораблей, соединивших в себе на начало 50-х годов и передовое в науке, и традиции кораблестроения.
    И, может быть, поэтому из уважения, сигналы горном «Повестка» и «Заря» и склянки на рейде отбивали именно на ветеранах.

    На мой взгляд, это были весьма благородные красавцы во всей конюшне. И, хотя, много было спорных моментов по оснастке и общему проекту, всё же, кажется мне, эти ребята свою задачу выполнили и на десяток лет прикрыли рубежи моей страны.
    Конечно, ничто не происходит из ничего. И в качестве прототипа этих кораблей выступил довоенный проект 68-к типа "Чапаев". Те неплохо скроенные корабли заложили в 1939-м году, но война прервала работы и из 17-ти запланированных бортов до приёмки дошли только пять аж в 1950-м году. Время было упущено, да и страна находилась в разрухе, хотя темпы восстановления и поражали. Естественно, ресурсов для постройки мощного океанского ракетного флота не было, но на первых порах необходимости закрыть бреши в морских рубежах годились и артиллерийские корабли.

    Я не историк ВМ флота и не инженер его. Поэтому руководствуюсь исключительно своими собственными ощущениями и тем, что видел сам. Те немногие документальные подтверждения что я нашёл в сети говорят, что тактика принятия решения по данному проекту была верной, необходимой и единственной для того времени. Учитывая протяжённость морских границ Советского Союза было запланировано 25 единиц крейсеров данного типа. Однако, последующая военная реформа Хрущёва пустила «на иголки» десяток почти достроенных объектов. Ставка тогда уже делалась на атомный подводный флот. Но действующие четырнадцать КРЛ-ов с честью и достоинством несли свою службу!

    Хотя мне по душе больше всего БПК 61-го проекта, «поющие фрегаты», на одном из них, «Проворном» мне и послужить довелось. А, все-таки, какие красавцы были эти бис-ы! Какая идеальная пропорция тела: длина – 210 м., ширина – 22м. Корпус ощеривался 66-тью стволами по всем векторам. На борту 1200 живых душ. И все это неслось со скоростью 33 узла(!) при помощи 2-х латунных винтов по 4, 5 м. диаметром и весом 16, 5 тонн, от 120-тысячного табуна.
    Уникальность состояла в том, что впервые корпус строился цельносварным, а не клепанным. И в силовую схему набора была включена цитадель – 100 мм. броневой бортовой пояс. Также стала применятся РЛС для управления артиллерийским огнём. Затем было проведено несколько модернизаций по обновлению вооружений, радиолокационного оборудования и при мне на «Дзержинском» уже стоял новый ЗРК. Может быть, единственное, что вызывало вопросы, так это главный калибр. При таком водоизмещение впору пришлись бы и 200 мм.
    И, все-таки, не зря именно этот проект был выдавлен на знаке «За дальний поход». На том еще, старом. Который и у меня. Может быть, за свою стать. Или красоту обводов. А, скорее всего, в честь похода головного крейсера «Свердлов» в Англию, в 1953 году, для участия в военно-морском параде по случаю коронации Елизаветы ІІ, где корабль показал себя истинным джентльменом при сложнейшей постановке на якорь методом фертоинг, оставив далеко позади всех остальных.

    Но душу мою встряхнул «Михаил Кутузов». Друг затащил меня, наконец, в Новороссийск, в котором я не был тридцать лет, и две недели назад Лёха ночью встретил меня в аэропорту Краснодара. Мы въехали в ставший вехой в моей жизни город на рассвете, часов в пять; солнце будило Цемесскую бухту, пахло морем; я был свеж и бодр как и много лет тому, но сознание моё слегка перекосилось, когда вдруг увидел на бульваре из окна автомобиля корабль, который и на заре туманной юности казался мне легендой…

далее  http://proza.ru/2025/07/20/1434