Ночь Ивана Купалы

Выйдя из подъезда своего конструктивистского дома на Спортивной, Вероника погрузилась в уютные звуки летней городской улицы, всегда напоминавшие ей о детских путешествиях с родителями. Удивительным образом во всех южных курортных городках, где ей приходилось бывать со своей семьёй, вечерняя улица звучала одинаково привлекательно. Вот и сейчас в этот тёплый июньский вечер за счёт широко открытых окон и балконных дверей акустическое пространство московского двора существенно расширилось и преобразилось. Стали хорошо слышны неспешные семейные или дружеские беседы расслабившихся после рабочего дня людей, уютный звон с любовью расставляемой или уже убираемой посуды, размеренный стук каблучков, идущих на свидание или уже с него возвращающихся элегантных девушек. Мир принял свой идеальный, практически кинематографический облик, погрузившись в полную безмятежности и умиротворения летнюю вечернюю негу.

Помимо сильного желания оказаться на свежем воздухе после нескончаемой череды рабочих и семейных дел, а также необходимости вывести на прогулку привезённого с дачи на очередную прививку сына, у Веры была ещё одна веская причина дойти до Новодевичьего парка сегодня вечером. В эту июньскую ночь должны были совпасть летнее солнцестояние, полнолуние и суперлуние, и это, по утверждению соцсетей, очень редкое сочетание астрономических явлений приходилось как раз на день рождение Яра.

О последнем уже в течение трёх месяцев ничего не было слышно. Яр выпустил новый альбом чудесных песен о любви, опубликовал его в годовщину их знакомства, после чего полностью исчез из всех известных ей соцсетей. По её предположениям молодой человек устраивал свою новую жизнь в Сан-Франциско, и его пребывание в этом очень далёком городе, игравшем в её жизни роль Ленинграда из фильма «Ирония судьбы», лишило наконец образ Яра в её воображении телесных очертаний. Страстно любить человека, пребывающего на другом конце планеты, Вероника, к её большому счастью, была не способна. И всё же игнорировать «лунный» день рождения Поэта и Музыканта, посвятившего ей столько прекрасных и уникальных баллад, она не считала правильным. Тем более, что на обложке его нового музыкального альбома был изображён астронавт на фоне лунного пейзажа.

Выйдя за пределы своего двора, Вероника и семилетний Слава оказались на практически пустой улице 10-го Октября, иллюминируемой новомодными светофорами, витринами уже закрытых магазинов и ещё продолжающего работать хипстеровского кафе, а также декоративными шарами ночного ресторана «Мята». Здесь было уже совсем тихо, несмотря на широко открытые окна в кафе и наличие посетителей в саду «Мяты», голоса людей были не слышны.

Обдуваемая тёплым вечерним бризом, Вероника чувствовала себя настолько хорошо, спокойно и расслаблено, что казалась себе плывущей в воздушном потоке к цветущему заповедному острову, а не шагающей по с юности знакомым асфальтовым тротуарам к пусть и красивому, но всё же исторически очень сложному женскому Монастырю. Поравнявшись с северными воротами обители, Вера виртуально «приземлилась» при мысли о множестве удивительно-прекрасных людей с одной стороны и отпетых мерзавцев с другой, проходивших через них за пятисотлетнюю историю Новодевичьего. Строго говоря, ворота были построены царевной Софьей через полтора столетия после возведения Смоленского собора отцом Ивана Грозного, и вполне вероятно посетители этого храма попадали в него первоначально через какой-то иной портал. Главным в представлении Вероники было, разумеется, не это. Каждый раз, следуя мимо монастырских стен, она думала о том, что именно жители и посетители Новодевичьего, и в первую очередь самые чистые душой и возвышенные в помыслах из них, и создали нечто, что пусть и фигурально принято называть «Духом» этого таинственного архитектурного создания.

Идеи о том, что местность или какие-либо объекты на ней, могут концентрировать в себе энергии не только современных, но и уже ушедших поколений, стали посещать Веронику с момента её знакомства с Яром. Как это могло бы работать, она по-прежнему не понимала. Но именно обсуждение философских гипотез о природе души в процессе их вынужденного пребывания в запертом подвале подвело Веронику к мысли, что столь привлекательная для туристов «атмосфера» исторических объектов – это не просто метафора, а вполне себе материальное явление в том смысле, в котором «материальным» можно считать электричество, например.

Спустившись к прудам, Вероника и Слава направились обычным маршрутом вдоль освещённых старинными фонарями белоснежных стен к изящному кованному мостику, ведшему к противоположной части парка. Здесь было ещё довольно много людей, двигавшихся по большей части им навстречу, то есть уже возвращавшихся с ночной прогулки.

На этом отрезке своего обычного прогулочного маршрута Вероника всегда мимолётно вспоминала тяжёлую историю царевны Софьи, заточенной братом в знаменитую башню. Разумеется, Вера слышала и о садистски повешенных под окнами царевны стрельцах, один из которых по легенде был её возлюбленным. Эта история была настолько отвратительной, что Вере никогда не приходило в голову о чем-то попросить Софью, к которой обращались многие посетители знаменитой башни. Вероника сочувствовала царевне, не забывая при этом, что и сама Софья, возможно вынужденным образом, не чуждалась радикальных средств в конкурентной борьбе. Весь этот исторический этап казался Веронике очень страшным, просто жутчайшим и по большому счёту не особенно интересным, примерно на уровне палеолита.

В то же время мысль о том, что за продолжением всё той же стены покоятся топовые представители российско-советского интеллектуального бомонда по прежнему вызывало у Веры чувство благоговения, и в первую очередь она всегда вспоминала о Булгакове, затем о его кумире Гоголе, о его оппоненте и партнеру по бильярду Маяковском, а также ещё об одном писателе-враче с великолепным памятником на могиле – Чехове. Удивительным также являлось то обстоятельство, что многие из нашедших на этом кладбище последнее пристанище людей при жизни терпеть не могли друг друга, а теперь их останки лежали практически на расстоянии вытянутой руки.

Однако, в эту ясную летнюю ночь Вероника лишь мимолётно поприветствовала тени Булгакова и Гоголя и затем полностью сосредоточилась на наслаждении великолепием окружавшей её природы. Полюбовавшись на отражение столетних плакучих ив в монастырских прудах, Вероника и Слава вступили в самую густую и поэтому тёмную часть парка. В отсутствие света благоухающие ароматы свежей листвы и липовых соцветий совершенно поглотили внимание Веры, сделав эти мгновения её жизни настолько прекрасными, что она была совсем не против того, чтобы их остановить…

Подойдя к детской площадке, Вероника и маленький Слава распределились на ней обычным для них образом. Мальчик лёг в похожую на гнездо птицы карусель и, будучи опытным её пользователем, самостоятельно в ней раскачался и достиг примерного равновесия. Вера, как и всегда во время их совместных прогулок, присела на классический вариант качелей, с которых ей было с одной стороны удобно блюсти безопасность сына, а с другой – у неё была возможность любоваться отражением Монастыря в зеркальной поверхности ночного озера. В этот раз практически в центре этого излюбленного художниками и фотографами пейзажа светила полная и, действительно,  очень большая луна с хорошо просматриваемыми кратерами и лунными морями.

Медленно раскачиваясь на качелях, Вероника смотрела на удивительный спутник Земли и величественно-прекрасный пятисотлетний Монастырь и думала о том, насколько глубокие перемены в её восприятии произошли после встречи с человеком, родившемся ровно на 12 лет и 6 месяцев позже неё. Во-первых, по сравнению с периодом «ДО» её практически полностью перестало волновать мнение окружающих о ней. По большому счёту даже мнение самого Яра о её персоне на данном жизненном этапе её особенно не беспокоило. Тем не менее, будучи по-прежнему очень острожной и осмотрительной, Вера продолжала мимикрировать под благопристойную матрону с несколько снобистским академическим бэкграундом, поскольку это обеспечивало её семье профессионально-финансовую стабильность. Однако, присущая ей ранее внутренняя потребность нравиться окружающим или вызывать у них «особое уважение» у неё полностью нивелировалась. «Боже ж мой, да кто ты вообще такой/такая, чтобы меня судить/учить…» - теперь думала Вероника каждый раз, когда выслушивала злобную критику в свой адрес. И всё же, она искусно скрывала подобные мысли и в глазах окружающих  по-прежнему оставалась кроткой и безобидной Верой.

Во-вторых, после общения с Яром и его друзьями, для Вероники буквальным образом открылись «иные миры» или, перефразируя известным политический мем, «что было для неё ничем, то стало всем». Теперь её интересовали исключительно производные свободного ультра-авангардного творчества и, соответственно, круг людей, к таковому способный. Все её предшествующие увлечения классикой, включая исследуемые ею научные темы, в её глазах безнадёжно поблёкли. Академическая наука в её профессиональной области виделась ей теперь настолько забюрократизированно-заржавевшей, что никакой новизной и прорывами здесь и не пахло. Собственно, вся новизна её научных публикаций заключалась лишь в том, что она представляла скрупулёзный и честный анализ первичных данных и, таким образом, развенчивала созданные научной бюрократией мифы о «неисследуемости» психических явлений. В действительности, опытные и вдумчивые психотерапевты делали те же выводы на основе своего практического опыта, какие Вероника делала с помощью статистического анализа исследовательских данных. Сейчас Вера рассматривала весь свой предыдущий научный путь как некий период этюдов-упражнений, с помощью которых она подготовилась к некой действительно важной научной работе, которая, как она очень надеялась, ещё ждёт её впереди.

Окружение Яра и, в особенности, он сам, безусловно, принадлежали к авангардной части художественной богемы. И хотя, так же как это происходит в научном мире, Яр и его друзья опирались на музыкальные образцы, созданные предыдущим поколением, они творили уникальность, то есть, нечто первозданное и ни на что непохожее.

Круг знакомств и приятельств Яра включал преимущественно его ровесников, происходивших, как и он сам, из семей советской технической интеллигенции и вступивших на художественно-музыкально-дизайнерскую стезю в первом поколении. Многие из них зарабатывали на хлеб насущный в очень современных и совершенно неакадемичных профессиональных сферах, таких как ай-ти, менеджмент или маркетинг, и занимались творчеством в качестве хобби и для совместного времяпрепровождения с друзьями. Подобных людей в окружении Вероники не было совсем ни в дни её юности, ни тем более в период её взрослой семейной жизни. Все люди творческих профессий, с которыми она была знакома, получали классическое академическое образование в своей профессиональной сфере, а многие из них ещё и переняли своё ремесло из рук именитых родителей или даже бабушек и дедушек. К этой категории принадлежала, собственно, и сама Вера.

Веронику поражало и восхищало, с какой смелостью и уверенностью в себе это новое поколение созидателей заявляло о своей художественной идентичности. Этот социум финансировал себя сам, нередко включаясь в проекты друг друга на добровольных началах. Им не нужны были разрешения или одобрения корпоративно-государственных институций, поскольку таковые были бы неминуемо направлена на сдерживание и контроль творческих инициатив, а совсем не на их финансовую или какую-либо иную поддержку. Поэтому в творческой «тусовке» Яра молодые люди становились поэтами, музыкантами, дизайнерами, моделями, актёрами или, например, визажистами тогда, когда они начинали себя сами таковыми воспринимать, а не тогда, когда некое бюрократическое ведомство штамповало для них очередной сертификат соответствия.

Наблюдая с какой решительностью и раскрепощенностью Яр и его приятели представляют общественности свои литературные, музыкальные, дизайнерские и иные разнообразные творения, Вероника преисполнилась уверенности в своих силах и решила, что настал наконец момент, когда её писательская ипостась может и должна реализоваться. Проблема достойного сюжетного обрамления её представлений о мире, которого ей так не хватало до момента встречи с Яром, благодаря его появлению в её жизни, была, по сути, решена. Теперь ничего не мешало ей воспользоваться опытом своего проводника на литературном поприще и приступить к исполнению ещё в детстве поставленной цели – написать понятную для любого читателя книгу о главной тайне мироздания – возможности Бессмертия человека. На данном этапе таковой должна была стать книга о Планете с ЭЭГ.

Создание текстов было важной частью научной работы Вероники уже на протяжении двадцати лет. При этом она не могла себе представить ситуацию, в которой ей пришлось бы писать, что называется, «в стол». Приступая к созданию статьи, она уже примерно представляла себе круг научных журналов, которые могли бы принять её к публикации и выстраивала текст таким образом, чтобы его выход в свет состоялся в кратчайшие сроки. В отношении художественной литературы Вероника совершенно не представляла себе, где её можно было бы опубликовать и, соответственно, у неё не было мотивации создавать нечто, что останется никому неизвестным. Кроме того, для неё было очевидно, что её первая книга шедевром, в любом случае, не окажется и, как минимум, на первом этапе ей придётся публиковаться в этюдном формате для приобретения писательского опыта. Яр публиковался на открытых интернет-платформах, и понаблюдав за этим процессом в течение полутора лет, Вера приступила к созданию коротких юмористических эссе в качестве «пробы пера».

***
Самый длинный день в году даже в вечерней его части давно закончился, и на детской площадке в гуще парка было уже достаточно темно, чтобы наблюдать звёздную часть неба. Вероника откинула голову назад и на вытянутых руках продолжила раскачиваться на качелях, наблюдая Северную корону прямо у себя над головой.

- Ты спишь? – спросила она маленького Славу, уже несколько раз сменившего карусели и качели на площадке, но в этот момент снова уютно прилёгшего в качелях люльке. – Уже поздно, пора домой возвращаться.

- Нет, я не сплю, - ответил мальчик. – Давай ещё немного на звёзды посмотрим и потом пойдём.

- Хорошо, - ответила Вера и вернулась в обычное положение, чтобы посмотреть время в телефоне и заодно проверить сообщения в соцсетях.

Стало совсем тихо, даже уже малочисленные к концу июня птичьи голоса замолкли. Людей поблизости не было видно, но Веру это не пугало. На улицах Хамовников уже давным-давно было очень спокойно, и даже глубокой ночью прогулки стали безопасными.

Вдруг со стороны набережной Москвареки к площадке подошли стройная девушка с мальчиком в возрасте Славы, активно обсуждавшие события прошедшего дня. Мальчик впрыгнул в соседнюю со Славой люльку-качели, а девушка встала с ним рядом и принялась его активно раскачивать, перейдя к обсуждению планов на следующий день.

Голос девушки показался Веронике знакомым, однако, её лицо Вера видела лишь в бликах от света телефона, когда та в него периодически заглядывала. В эти моменты Вере казалось, что незнакомка очень похожа на героиню клипа Яра, где окутанная цепями женщина в изумрудном платье самостоятельно вырывается из своих уз, чтобы отправиться к ожидающему её в Парке Культуры возлюбленному, изображавшемуся в клипе самим Яром. В последствии игравшая в клипе начинающая актриса создала успешный юмористический блок, быстро раскрутившийся до миллиона подписчиков. Именно эту приятельницу Яра видела сейчас Вероника перед собой.

«Это галлюцинация какая-то… Мой мозг уже засыпает, точно пора уже домой идти…» - подумала удивлённая Вера, покидая площадку в сопровождении сына. Ей было неловко спросить у своей тёзки Вероники, она ли это или нет, но каждый раз в бликах света, Вера видела именно её. «Увидеть в день рождения Яра его приятельницу, тем более здесь в Хамовниках, при том, что она не является москвичкой, это уже чересчур…» - уверяла себя Вера, опираясь на весь свой предыдущий жизненный опыт, свидетельствовавший о невозможности чудес. – «Это просто физиология на грани с патологией… Я думала о нём, поэтому вижу вокруг себя связанных с ним людей… Ужас какой-то.» Терять рассудок Вере совершенно не хотелось, и она была недовольна тем, что пусть и в виде иллюзий, её мозг представляет реальность как-то слишком искажённо, а не со стопроцентной точностью, как это должно быть у нормальных людей.

Уже находясь в постели, Вероника открыла блог девушки, где в самом свежем посте тёзка Веры рассказывала о прогулках со своим младшим братом, пару дней назад приехавшим к ней в гости из Томска. Видеоклип включал дневные съёмки и завершался сообщением, что вечером планируется путешествие на кораблике по Москвареке. Вероника просмотрела ленту блога за последний месяц, и убедилась в том, что его автор живёт в районе между Саввинской набережной и Плющихой, поскольку именно в этих знакомых Веронике с юности конструктивистко-урбанистических пейзажах происходили комичные бытовые коллизии, принесшие такую большую популярность талантливой приятельнице Яра.