Плотина

                Экономическая целесообразность
                не дружит с экологией и красотой.               
               

     В середине августовского дня 1979 года заканчивался наш сплав по реке Кантегир – левому притоку Енисея. Течение было небыстрым и позволяло напоследок полюбоваться лесистыми скальными берегами реки-красавицы. Настроение у нас было похоронное: ведь всё, что сейчас видим, через несколько месяцев погрузится под воду водохранилища строящейся плотины Саяно-Шушенской ГЭС. Мы знали об этом ещё при выборе реки для похода, и нам очень захотелось успеть проплыть по реке, красоту которой так расхваливали все туристы в своих отчётах.
     Сплав по Кантегиру начали почти от истока, как только появилась такая возможность для наших надувных лодок. Вдоль всей реки невысокие лесистые горы подступали к ней почти вплотную. Часто встречались скальные стенки, выступающие из воды то с одного, то с другого берега. И так на всём протяжении реки, а не в одном месте, как часто видел на других реках. Кантегир – река рыбная: вылавливали столько хариуса, сколько могли съесть. Воистину благодатная река и почти безлюдная. За весь сплав встретили только две группы туристов-водников и одного рыбака-профессионала. Случилось это прошлым вечером. Мы проходили бурную шиверу и краем глаза увидели на правом берегу несколько деревянных строений. Рассмотреть их времени не было. У берега заметили моторку, а в ней мужика, махавшего нам руками и что-то кричащего. Подойти к правому берегу не было возможности, поэтому пристали к левому берегу немного ниже по течению, увидев удобное место для ночёвки. Через час подошла моторная лодка, а в ней мужчина средних лет и подросток, как оказалось, его сын:
     – Что же не остановились? У меня там баня... Хотел пригласить. Ну  да ладно, через час подъеду. Мне сети пора вынимать. Будем уху варить. Надеюсь, ленки попадутся.
     Мы уже рыбой объелись, но рыбака обижать не стали. Тем более ленков сами не ловили. Как рыбак обещал, так и приехал – ровно через час. Уху варил рыбак и всё время говорил, будто соскучившись по людям:
     – Этой зимой вертолёта долго не было. Он обычно забирает пойманную рыбу и привозит еду. Совсем изголодался. Заметил следы медведя. Подстрелил. Наделал котлет. Отъелся.
     Уха, честно говоря, была невкусная. Да это и неважно. Мы сидели у костра и слушали нового знакомого. Оказалось, что рыбак уже давно здесь живёт. Сначала приезжал летом в отпуск к бывшему хозяину этого таёжного хутора, а когда тот решил уйти на заслуженный отдых, заменил его. Основная работа – ловля хариуса и засолка рыбы в бочках. Вся река Кантегир поделена на несколько участков между такими же, как он, заготовителями.
     – Ну а поднимут плотину ещё на сто метров – здесь же всё затопит! Что будешь делать?
     – Не знаю. Может, в верховье реки переберусь, там вроде освобождается местечко. А нет – так наступит конец моей вольной жизни: из города пришёл, туда и вернусь. Опять буду жить в бетонном склепе, – глаза рыбака явно взгрустнули.

     Чем ближе мы подплывали к устью реки, тем чаще на берегах стали замечать рыбаков на моторках. Сегодня была суббота. Наверное, эти рыбаки – рабочие с плотины. В Енисее, после впадения в него Кантегира, течение было совсем слабым, и нам пришлось грести. Решили сегодня проплыть как можно больше, чтобы завтра наверняка дойти до плотины в середине дня, иначе не успеем высушить лодки. Доплыли почти до границы стоячей воды водохранилища и заночевали на левом берегу. Завтра мы поймём, что это место было последним пригодным для ночёвки.
     На следующий день мы оценили всю «прелесть» плавания по «стоячей» воде на надувных лодках. Но всё же, хоть и понемногу, но приближались к плотине. Пристать к берегу стало крайне затруднительно: вдоль обоих крутых берегов Енисея из воды торчали деревья. Сквозь прозрачную воду были видны макушки затопленных елей. Пробуя найти место для перекуса, мы плыли буквально по лесу, пробираясь меж деревьев к твёрдому берегу, а он всегда оказывался склоном горы. Плавать по лесистым горам нам ещё не доводилось. Всё вокруг выглядело необычно, противоестественно. Ни одной ровной площадки для костра мы не нашли и устроили сухой перекус.
     – Да что вы ноете, ребята, то ли ещё будет! Когда вода в водохранилище поднимется ещё на сто метров, будет затоплена даже эта гора, к которой мы сейчас прибились, и половина реки Кантегир вместе с хутором вчерашнего нашего знакомого. И никто и никогда больше не увидит той красоты, что нам посчастливилось увидеть. Гордиться надо, ребята, что удалось проплыть по этой красивой реке от истока до устья, любуясь её первозданными берегами.
     То, что гидростанции относительно недороги и используют восполняемый источник энергии (воду), – это прекрасно, а то, что природа несёт невосполнимые потери, – это ужасно.

     Через несколько часов активной гребли мы увидели плотину и торчащие наконечники башенных кранов. Перед плотиной не было ожидаемого нами скопления вырванных водой деревьев, поэтому ничто не мешало подойти к ней вплотную, но очень осторожно, чтобы не засосало лодки вместе с нами в  водозаборники. Из воды на плотину выходила металлическая лестница. Вот к ней мы и подплыли. До верха плотины было метров пять. Никто нам сверху не крикнул, что сюда нельзя, – значит, наверное, можно, решили мы. Разведка показала, что на плотине никого нет. Вытащили наверх рюкзаки и лодки. Разложили всё сушиться на солнышке. Ходили поверху плотины и смотрели то на Енисей в ста метрах внизу, то на водохранилище. Даже человеку без воображения становится понятным, какой гигантский объём воды напирает на плотину. Увидели мы в русле Енисея лежащий на боку подъёмный кран. В газетах писали о неожиданно сильном половодье этой весной. Вода хлынула через плотину и затопила стройплощадку машинного зала гидростанции. К тому времени на ГЭС уже работал первый агрегат, а второй строители были обязаны запустить в этом году ко дню празднования Октябрьской революции. Месяц был потрачен на очистку стройплощадки от ила и деревьев, принесённых половодьем, и теперь строители ударно копошились у основания плотины, нагоняя сроки.   
     Нам всем очень хотелось пить, а брать воду из водохранилища совсем не хотелось. На плотине стояла большая бочка с надписью «Квас». Самый неугомонный из нашей компании решил узнать, есть ли в бочке вода. Крутанул краник, и, о чудо, потёк квас. В этот момент мы были совершенно счастливы: вещи сохли под палящим солнцем, а мы упивались бесплатным тёплым квасом.
     – Скажи, а почему этой высоты плотины не хватает? Зачем её нужно ещё повышать на сто метров? И так уже вода затопила всё вокруг, куда ни глянь.
     – Видишь ли, мой друг, ты смотришь себе под ноги, а надо смотреть вдаль, чтобы увидеть перспективу. Эта гидроэлектростанция будет самой мощной в мире. Буржуи захлебнутся завистью. Как тебе такая перспектива?
     – А зачем стране столько электроэнергии?
     – Парень, недалеко отсюда будет построен самый мощный в мире алюминиевый завод. Именно этому заводу она и нужна. Представляешь, насколько разбогатеет наша страна!
     - А народ тоже разбогатеет?
     – Естественно. В нашей стране всё принадлежит и будет принадлежать народу. Что за глупый вопрос?
     – Понимаешь, последнее время я во сне часто вижу злобного рыжего клоуна. Не к добру.
     Спустились с плотины на грузовом лифте. Внизу встретили наконец-то людей. Не то чтобы мы по ним очень соскучились, но было как-то тревожно: гуляй где хочешь и без охраны. Мы уходили от плотины, постоянно оборачиваясь на неё: « Какая же она огромная, а если её поднимут ещё на сто метров – ужас. Надо нам побыстрее уносить отсюда ноги. Мало ли что… Ведь на нас всё свалят».
     Строители плотины посоветовали нам переночевать у студентов в посёлке Черёмушки. Зашли в школу, где обитал стройотряд. Попросились на ночлег. Дежурный предложил подождать начальника. Стоим в длинном  школьном коридоре, рассматривая на стене стаю тараканов: «Гигантскую плотину строим, а создание элементарных человеческих условий для жизни людей всё откладываем на потом. А может, так и надо? Наверное, настоящего строителя коммунизма никогда не воспитаешь в тепличных условиях». Появился начальник – молодой парень. Сказал, как скомандовал:
     – Ребята через час идут в ночную смену, их кровати можете занять, – и завёл  нас в спортзал, – правда, тараканов тут много, так что вешайте рюкзаки на брусья.
     Мы так и сделали. Весь спортзал был заставлен койками. На одних спали, на других сидели, одеваясь на смену. Никто не шумел. Мы решили перекусить остатками еды от похода. Ели и смотрели, как по полу мимо нас широкой колонной бегут тараканы. Никогда в жизни я не видел такого количества прусаков, так их всегда величали на Руси. Тараканов ничто не пугало. У них явно была цель, ведомая только им одним. Все шагали в одном направлении: «Наверное, спешат на войну с тараканами из соседнего помещения.  А может, за стенкой просто студенческая столовая?» Назад почти никто не возвращался. Жидкая цепочка медленно бредущих «возвращенцев» напоминала раненых бойцов или  обожравшихся тараканов. Студенты, наверное, давно перестали обращать внимание на тараканов. В стройотряде для желающих заработать порядок один: отработал, поел и спать. Глядеть на тараканьи бега у них времени не было. Пора спать. Вот и койка освободилась. Расстелил свой спальник поверх чужого постельного белья и мгновенно уснул. Утром проснулся от громкого стука – это наш парень выколачивал тараканов из своих кроссовок. Мы потихоньку собрались, поблагодарили за ночлег и вышли на улицу ловить попутку до Саяногорска.

     P.S. Удивительное совпадение: второй агрегат ГЭС, строительство которого задержалось на месяц из-за половодья 1979 года, но благодаря ударным темпам всё же был введён в эксплуатацию в том же году ко дню Октябрьской революции, стал причиной страшной катастрофы на ГЭС через тридцать лет, в 2009 году. По непонятной учёным причине вода, поступающая на турбину этого агрегата, вырвала его из креплений, и он взлетел, пробив потолок высоченного машинного зала. Вода хлынула в помещения гидростанции. Погибли 75 человек.