Квартира 47

Лифт снова сломался. Константин Петрович стоял перед подъездом и смотрел на объявление, написанное корявым почерком: "Лифт не работает. Ремонт неопределенно".
— Галя, — позвал он жену, которая копалась в сумке. — Опять пешком.
— Слышу, слышу, — Галина Ивановна достала связку ключей. — Хорошо хоть на седьмом не живем.
Четвертый этаж. Раньше это казалось мелочью. Сейчас каждая ступенька отдавалась в коленях. Константин Петрович остановился на втором этаже, тяжело дыша.
— Давай передохнем, — сказала Галина Ивановна, хотя сама дышала нормально.
Они сели на подоконник. В подъезде пахло кошками и сыростью. На стене кто-то нацарапал: "Димон + Лера 4ever".
— Костя, а помнишь, как мы эту квартиру получали? — спросила Галина Ивановна.
— Помню. Сорок лет в очереди стояли. Ты тогда сказала: "Наконец-то будем жить как люди".
— И жили.
— Жили, — согласился Константин Петрович.
Поднялись на четвертый. Квартира встретила их запахом борща и звуками телевизора из соседней квартиры. Сквозь тонкие стены было слышно, как там кто-то орет: "Где деньги, Зин? Где деньги?"
— Опять пьет, — вздохнула Галина Ивановна. — И что Зинаида с ним мучается?
— Не наше дело, — Константин Петрович снял ботинки, поставил их аккуратно на коврик.
Однокомнатная квартира: кухня шесть метров, комната восемнадцать. Диван-книжка, который они купили в восьмидесятом и с тех пор не меняли. Сервант с хрусталем, который доставали только на Новый год. Телевизор с огромной задницей — подарок сына пять лет назад.
— Галь, а счета пришли? — спросил Константин Петрович, садясь в кресло.
— Пришли. — Галина Ивановна достала из сумки конверты. — За свет четыре тысячи двести, за газ две семьсот, за воду тысяча восемьсот...
— А телефон?
— Телефон восемьсот пятьдесят. Говорят, мы интернетом пользуемся.
— Каким интернетом? Мы же его не подключали.
— А кто его знает. Я Витьке звонила, он говорит: "Мама, у вас же вай-фай есть".
Константин Петрович покрутил головой.
— Ничего не понимаю. Раньше за телефон рубль платили, и хватало.
— Да что толку вспоминать, — Галина Ивановна разложила счета на столе. — Итого получается девять тысяч семьсот. А пенсия у нас...
— Четырнадцать пять.
— Значит, остается четыре восемьсот. На месяц. На еду, на лекарства...
Они помолчали. За стеной сосед кричал: "Я тебе покажу, где раки зимуют!"
— Костя, а давай Витьке позвоним, — предложила Галина Ивановна.
— Зачем?
— Ну... может, поможет чем.
Константин Петрович поморщился.
— Не будем. У него своя семья, свои расходы. В Москве жизнь дорогая.
— Но мы же родители...
— Были родители. А теперь обуза.
— Не говори так.
— А что говорить? Он последний раз когда приезжал? Два года назад. На три дня. И то все время по телефону говорил.
Галина Ивановна встала, пошла на кухню. Стала греть суп — вчерашний, позавчерашний. Экономили. Мясо покупали раз в неделю, по акции.
— Галь, а ты таблетки от давления купила? — крикнул из комнаты Константин Петрович.
— Нет еще. Дорогие очень. Восемьсот рублей упаковка.
— А дешевые есть?
— Есть. Но врач говорит, они плохо помогают.
— Ну тогда дешевые и возьмем.
Галина Ивановна поставила кастрюлю на плиту. Газ зажегся не сразу — конфорка барахлила. Надо бы мастера вызвать, но мастер стоит две тысячи, а они эти две тысячи потратили на похороны соседки тети Маши.
— Костя, — позвала она.
— Что?
— А помнишь, мы мечтали, как на пенсии заживем? Ты говорил, поедем в Крым. Я говорила, дачу купим.
— Помню.
— Дурацкие мечты были.
— Не дурацкие. Просто жизнь другая получилась.
Галина Ивановна принесла суп. Сели ужинать. По телевизору показывали новости — про какую-то войну, про выборы, про новые налоги.
— Опять налоги, — буркнул Константин Петрович.
— Не смотри, нервничаешь.
— А что смотреть? Одни плохие новости.
Галина Ивановна переключила на другой канал. Там показывали старый фильм — "Любовь и голуби". Они смотрели его раз сто, но все равно было приятно.
— Галь, а телефон опять звонит, — сказал Константин Петрович.
Действительно, пищал мобильный. Галина Ивановна с трудом нашла его в сумке — крошечная штука, непонятно, как ей пользоваться.
— Алло?
— Галина Ивановна, это банк "Доверие". У вас есть возможность получить кредит под выгодный процент...
— Какой кредит? Мне восемьдесят лет!
— Возраст не помеха. Кредит пенсионерам...
— Не надо мне кредита! — Галина Ивановна нажала красную кнопку.
— Кто звонил? — спросил Константин Петрович.
— Кредит предлагали. Представляешь?
— Мошенники. Витька предупреждал, не разговаривай с ними.
— А откуда они номер знают?
— Кто их знает.
Телефон снова зазвонил.
— Алло?
— Бабушка, это ваш внук. Я попал в аварию, нужны деньги...
— Какой внук? У меня внуков нет!
— Бабушка, не узнаете голос? Это же я, Денис...
— Какой Денис? Идите к черту!
Галина Ивановна отключила телефон.
— Опять мошенники, — объяснила она мужу. — Говорят, внук в аварии попал.
— Сволочи, — Константин Петрович аж покраснел. — На стариков охотятся.
— Костя, а может, телефон вообще выключить?
— А как же Витька? Он же иногда звонит.
— Раз в месяц звонит. "Как дела? Здоровы? Ну ладно, я побежал".
— Все-таки звонит.
За стеной сосед включил музыку — громко, басы тряслись. Галина Ивановна постучала по стене.
— Потише можно?
Музыка стала еще громче.
— Костя, пойди поговори с ними.
— Зачем? Все равно не поймут. Молодые они.
— А участкового вызвать?
— Участковый скажет: "Разбирайтесь сами". У них дел по горло.
Они доели суп молча. Музыка грохотала. По телевизору Куравлев объяснялся в любви Тепляковой.
— Галь, — сказал вдруг Константин Петрович.
— Что?
— А хорошо, что мы в городе живем.
— Почему?
— Ну... врачи рядом. Магазины. Аптеки.
— И что с того? Врачи платные, в магазинах дорого, в аптеках еще дороже.
— Все-таки лучше, чем в деревне. Там вообще ничего нет.
Галина Ивановна задумалась.
— А знаешь, я иногда думаю — а нафиг нам этот город? Квартирка маленькая, соседи долбанутые, воздух грязный...
— Так куда же деваться?
— Да никуда. Поздно уже.
Они посмотрели кино до конца. Потом Константин Петрович пошел в ванную — умываться, чистить зубы. Галина Ивановна убрала посуду, протерла стол.
— Галь, а водонагреватель опять не работает, — крикнул из ванной муж.
— Совсем?
— Совсем. Вода холодная.
— Ну вот, блин. А мастер две тысячи стоит.
— Может, сам починю.
— Костя, ты же не электрик.
— А что, буду терпеть? Холодной водой мыться?
Галина Ивановна вздохнула. Проблемы сыпались одна за другой. То лифт сломается, то водонагреватель, то соседи достанут. А денег ни на что не хватает.
— Ладно, — сказала она. — Завтра мастера вызовем. Как-нибудь найдем эти две тысячи.
— Откуда найдем?
— Ну... мясо не будем покупать неделю. Обойдемся.
Константин Петрович вышел из ванной.
— Не хочу я, чтобы ты из-за меня мясо не ела.
— А что делать? Выхода нет.
Они разложили диван, легли спать. За стеной музыка наконец стихла, но теперь было слышно, как кто-то храпит.
— Галь, — тихо позвал Константин Петрович.
— Что?
— А не жалеешь, что в город переехали? Из деревни?
— Не знаю. Там тоже было несладко.
— Но хотя бы тихо было.
— Да, тихо.
Они лежали в темноте. Где-то внизу завелась машина. Потом еще одна. Город не спал никогда.
— Костя, — шепнула Галина Ивановна.
— Что?
— А хорошо, что мы вместе.
— Хорошо, — согласился он. — Одному было бы совсем хреново.
— Не ругайся.
— А что, правда же.
Галина Ивановна взяла мужа за руку. Рука была теплая, знакомая.
— Спи, — сказала она.
— Сплю.
Но не спали они долго. Слушали город — гул машин, крики пьяных, лай собак. Слушали соседей — храп, кашель, детский плач. Слушали дом — скрип труб, шум лифта, который вдруг заработал.
А утром все началось сначала. Счета, звонки мошенников, сломанная техника, равнодушные соседи.
Но они держались за руки. И это было главное.
В большом городе, где старики никому не нужны, они были друг у друга. И маленькая квартира на четвертом этаже. Квартира 47.
Их дом.