Зеркало судьбы. Глава 2. Паутина слухов

 Во дворце уже бил полдень. Солнечный свет, пробиваясь сквозь высокие, искусно выполненные витражи в длинном извивающемся коридоре, каскадом падал на полированный до зеркального блеска мраморный пол. Он рассыпался тысячами разноцветных осколков, создавая живую, мерцающую игру света и тени, заставляющую старинные фрески на стенах казаться ещё более загадочными. Воздух, прохладный и свежий, был наполнен тихим, почти неуловимым шёпотом – шелестом шёлковых платьев проходящих фрейлин, едва слышным стуком крошечных каблучков и приглушёнными, почти заговорщицкими разговорами прислуги, спешащей по своим делам.
 В одной из глубоких ниш, искусно украшенных вычурными позолоченными рамами, у старинной гобеленовой картины, остановились две пожилые горничные. Это были Эллен и Беатрис, чьи лица, испещрённые паутиной морщин, были полны неприкрытого оживления и скрытого, почти детского волнения. Эллен склонилась к Беатрис, её глаза блестели острым, хищным любопытством.
 — Видела? — прошептала Эллен, её голос был низким, почти зловещим, едва слышно прорезая утреннюю тишину коридора. Её глаза расширились, передавая всю срочность и важность вопроса.
 Беатрис, чьи морщинки расчертили лицо, словно тонкие веточки на зимнем дереве, подняла брови в искреннем недоумении. Она чуть прищурилась, пытаясь понять, о чём идёт речь.
 — О чём ты, Эллен? Я только что из прачечной, ничего не слышала!
 — О принце Дарраке! Ты видела, каким он вышел из тронного зала всего десять минут назад?! — Эллен понизила голос ещё больше, почти до шёпота, прикрыв рот ладонью. Её глаза сияли неподдельным восторгом, а жесты были живы и эмоциональны, несмотря на почтенный возраст. Она чуть ли не подпрыгивала на месте от нетерпения.
 Глаза Беатрис загорелись, и она мгновенно забыла о своей усталости.
 — Нет, но горничная из южного крыла сказала… — её голос вдруг оборвался, а глаза расширились от изумления и потрясения. Она схватила Эллен за морщинистую руку, её пальцы сжались до боли. — Принц… принц согласился жениться! Это правда?!
 — Не может быть! — Эллен едва не подпрыгнула от восторга, её лицо озарилось счастливой улыбкой. Её губы задрожали, предвкушая грядущие изменения. — Если это правда… о, Беатрис! Это же счастье для всей империи! Для всех нас! — Её голос дрогнул от нахлынувших эмоций – надежды на светлое будущее, неподдельной радости за принца и лёгкого, приятного трепета от предвкушения свадебных торжеств. Они обменялись взглядами, полными невысказанных надежд и мечтаний.
 В этот самый момент за поворотом коридора, ведущего в личные покои принца, лёгкой, почти неслышной походкой шёл Даррак. Он двигался бесшумно, его шёлковая рубашка еле шелестела. Случайно, но вполне отчётливо каждое слово, каждое восклицание двух пожилых горничных донеслось до его слуха, словно звенящая капля в тишине. На его лице, казавшемся мягким и почти невинным, медленно расцвела тонкая, почти хищная улыбка, совершенно не сочетающаяся с его ангельской внешностью и безупречными манерами. В ней таилось что-то зловещее, предвкушающее, и лишь намёк на холодный, расчётливый блеск в глазах выдавал истинные намерения принца.
 Даррак продолжал двигаться по залитому солнцем коридору, но теперь каждый его шаг был наполнен скрытым раздражением. Слова пожилых горничных, донёсшиеся до него минуту назад, лишь подогрели его внутреннее кипение.
 ‘Слухи разлетаются быстрее, чем я успеваю дышать. Даже десяти минут не прошло, а уже весь дворец жужжит, как улей, пересказывая эту новость’, — пронеслось в его голове. Голос, звучавший в его мыслях, был полон едкого сарказма и пренебрежения. Он почти физически ощущал, как эта волна любопытства и сплетен распространяется по мраморным залам, касаясь каждого уголка.
 В следующей глубокой нише, образованной резными арками и скрытой от основного потока света, притаились две молодые служанки. Они были юны, почти девочки, с пышными косами, перехваченными цветными лентами. Их лица, светлые и нежные, были полны мечтательного выражения, словно они только что вернулись из мира грёз. Одна из них, Мелисса, с пухлыми щеками и наивными голубыми глазами, чуть склонилась к своей подруге, Флёр.
 — Может, сердце Его Высочества наконец растает? — прошептала первая, чей голос был полон тайной, почти благоговейной надежды, какой-то наивной веры в волшебство любви.
 — Ох, надеюсь! — вторила ей Флёр с лёгкой, почти неуловимой ноткой грусти. Она вздохнула, прижимая ладонь к груди. — Он такой… такой холодный, неприступный… А хочется, чтобы кто-нибудь согрел его… Наверное, ему так одиноко.
 Даррак, чьи слуховые рецепторы, казалось, обострились до предела, услышал каждое слово, каждую интонацию. Его прекрасное, почти идеальное лицо мгновенно стало каменным, все эмоции схлынули, оставив лишь холодную, пустую маску. Он резко отвернулся от ниши, его губы сжались в тонкую линию. Ему было глубоко противно, почти физически тошно от их наивных, розовых фантазий, от этой глупой, приторной сентиментальности. Их слова о «согревающем сердце» были для него оскорблением, осквернением его истинных целей.
 ‘Растает лёд, смешно…’ — пронеслась в голове его холодная, лишённая всяких сантиментов мысль, словно ледяной клинок. — ‘Я женюсь только ради трона и ничего более. Никаких чувств, никаких иллюзий. Только власть’.
 Его фигура, обычно грациозная и царственная в каждом движении, вдруг стала резкой и напряжённой. Плечи расправились до предела, челюсть сжалась так, что выступили желваки. Он устремил свой взгляд прямо вперёд, сквозь мерцающий свет коридора, его глаза были лишены всякого тепла, выражая лишь ледяное, непоколебимое спокойствие, за которым скрывалась буря расчёта и амбиций.
 Принц шёл быстро, почти не касаясь пола, желая как можно скорее укрыться от этого надоедливого жужжания дворцовых сплетен. Наконец, дойдя до своих личных покоев, Даррак распахнул тяжёлую, инкрустированную дверь с такой силой, что звук глухого удара отдался эхом в полированном мраморе коридора. Он вошёл, не оглядываясь.
 — Джей! Чаю! И покрепче! — приказал он, его голос был резким, лишённым обычной благожелательности.
 Даррак небрежно бросился в глубокое, обитое тёмно-зелёным бархатом кресло у камина, откидывая голову назад. Из тени, почти неслышно, выступил Джей, всегда готовый и невозмутимый.
— Сию минуту, Ваше Высочество.
 Чай ещё не подали, а в комнату уже влетела Кэрол, словно вихрь. Её глаза были широко раскрыты от смеси изумления и восторга. Она остановилась перед Дарраком, который сидел на низком диване, рассеянно перебирая серебряные часы, его взгляд был направлен на пылающий в камине огонь.
 — Брат! Я слышала… неужели помолвка — правда? — Кэрол, не дожидаясь ответа, бросилась на стул, нервно теребя край юбки.
 — Правда, — коротко кивнул Даррак, его голос был ровным, но в нём чувствовалась холодная отстранённость. Он отложил часы, лёгкий металлический звук эхом отозвался в тишине комнаты.
 — Ты — и добровольно? — Кэрол приподняла брови, не веря своим ушам. — Народ не поверит, мама упадёт в обморок от радости!
 Она рассмеялась, её смех был звонким и немного истеричным.
 — Договор был подписан, выбора мне не оставили, — Даррак ответил, его голос звучал монотонно, как будто он перечислял скучные факты.
 — Договор ещё не подписан, — поправила его сестра, её улыбка стала шире.
 Принц приподнял бровь, его взгляд стал острым, пронзительным.
 — То есть отец солгал? Прекрасно. — Он резко встал, его движение было резким, напоминая выпущенную пружину.
 — Не кипятись, — Кэрол улыбнулась, её улыбка была тёплой и успокаивающей. Она встала и, подойдя к брату, положила руку ему на плечо. — Это шанс. Попытайся посмотреть на дело иначе.
 — Если всё пойдёт наперекосяк, ты ответишь, — хмыкнул Даррак, настроение которого немного смягчилось.
 — Я старшая сестра и будущая императрица Херониса. Привыкай отвечать самому, — парировала Кэрол, чей голос был твёрд, но в нём слышалась лёгкая ирония. Она дружески щёлкнула его по запонке, лёгкий звук металла прозвучал как шутливый вызов.
 — Ха-ха, хорошо, Ваше Перевысочество Недовеличество, — Даррак улыбнулся, наконец, его напряжённость немного спала, а улыбка была уже не холодной, а тёплой и слегка насмешливой.
 Лёгкий стук в дверь оборвал их диалог. Дверь распахнулась, и в покои вошла императрица Дженнифер – её лицо, обрамлённое изысканными светлыми волосами, излучало спокойствие и мягкую мудрость. Она была одета в изумрудно-зеленое платье, которое подчёркивало её элегантность и императорское достоинство.
 — Ого, веселье без меня? — мягко заметила она, голос её был мелодичным и приветливым. Она остановилась у камина, наблюдая за братом и сестрой.
 — Матушка, добро пожаловать, — Даррак поднялся, быстро спрятав остатки усмешки.
— Чаю?
 — С удовольствием, — императрица улыбнулась, её взгляд был тёплым и заботливым.
 Джей вошёл с подносом, на котором стояли изящные фарфоровые чашки и серебряный заварник. Семья расселась вокруг камина, языки пламени отражались в их глазах.
 — Я рада твоему решению, сын, — начала Дженнифер тихо и ласково. Она повернула голову к Дарраку. — Сама помню, как мы с твоим отцом притирались годами. Всё изменилось, когда я ждала Кэрол.
 Она нежно посмотрела на свою дочь.
 — Хочешь сказать: ребёнок сможет привязать меня к принцессе? — Даррак скользнул взглядом по огню, его вопрос был проницательным и немного циничным.
 — Вероятность велика, — спокойно ответила императрица, её взгляд был наполнен определённой уверенностью.
 — Сомневаюсь, мама… — Даррак отвернулся от огня, его улыбка была недоверчивой, немного горькой.
 Час пролетел за разговорами. Они вспоминали пикники у Керы, детские шалости, первые уроки фехтования. Смех эхом катился под потолком, и на мгновение им всем казалось, будто прошлые заботы вернулись — маленькие и безобидные.
Когда стрелка часов перешагнула двенадцать, Дженнифер поднялась:
 — Пора дать тебе отдохнуть. И помни моё слово, — мягко добавила она.
 — Не забуду, — кивнул Даррак.
 Дверь закрылась. Принц остался один, и вместе с тишиной вернулся холод. Глаза смыкались, когда где-то в глубине сознания прошептал женский голос:
 — Даррак…